Книга Спасти предавшего меня дракона-командора - читать онлайн бесплатно, автор Алекс Скай. Cтраница 2
Спасти предавшего меня дракона-командора
Спасти предавшего меня дракона-командора
Оценить:

Рейтинг: 4

Спасти предавшего меня дракона-командора

— Он не имеет права произносить командорское имя до решения трибунала.

— Если он промолчит, клятва использует его молчание как согласие.

— На каком основании?

— На том, что она уже это делает.

Остен подошёл к столу.

Теперь между ними оставалось меньше шага. Ивена видела тонкую жилку на его виске и напряжение в пальцах. Он не пытался коснуться пластины.

— Скажите точно, что я должен произнести.

Она подняла на него глаза.

Когда-то Остен доверял ей в работе с клятвами безоговорочно. Он спрашивал условия, но никогда не требовал доказать каждое слово. Потом настал день, когда его доверие исчезло перед всем трибуналом.

Или оказалось ложью с самого начала.

— Назовите себя, — повторила Ивена. — Затем скажите, что не отдавали этот приказ и не признаёте за ним права действовать от вашего имени.

— Этого достаточно?

— Нет. Но это даст нам время.

Остен кивнул.

— Я, Остен Равьер, командор Северного легиона…

Печать вспыхнула.

Он прервался. Лицо побледнело, но голос остался ровным.

— Продолжайте, — сказала Ивена.

— …не отдавал приказ открыть восточный контур столичной защиты и не признаю за ним права действовать от моего имени.

Серые линии на мгновение остановились.

Затем развернулись к нему.

Ивена поняла опасность раньше остальных.

— Отойдите!

Остен успел сделать лишь полшага. Узор сорвался с пластины и ударил его в грудь.

Он не упал. Только резко вдохнул и схватился за край стола. Под тёмной тканью формы проступил свет, будто линии печати проходили не поверх одежды, а глубоко под ней.

Рагн взревел.

Звук прокатился по крепости, заставив задрожать окна. В ответ ожили медные круги на стенах. Они вспыхивали один за другим, хотя внешнюю защиту уже разорвали.

— Закрыть связь! — приказал судья.

— Чем? — Ивена обошла стол. — Если у вас есть второй хранитель, сейчас самое время его представить.

Остен выпрямился. На его шее появились тонкие серые линии, поднимавшиеся к подбородку.

— Не подходите, — сказал он.

Ивена уже стояла рядом.

— Вы всё ещё считаете, что можете решать это за меня?

Его взгляд встретился с её.

Вопрос относился не только к происходящему, и оба это поняли.

Остен убрал руку от стола.

— Нет.

Одно слово, произнесённое без оправданий, на мгновение выбило почву из-под её уверенности.

Ивена приложила медное кольцо к ближайшей линии печати. Боль Остена отозвалась в металле тяжёлым толчком, но структура открылась.

Это была уже не часть приказа.

Клятва соединилась с его именем, правом командования и связью с Рагном. Если она завершится, тот, кто удерживал источник, получит возможность отдавать приказы через Остена.

— Что вы видите? — спросил Мальвер.

— Захват права.

— Чьего?

— Командорского.

Судья опустился обратно в кресло, будто ноги перестали его держать.

— Это невозможно.

— Вы сегодня часто повторяете эту фразу.

Ивена провела пластиной вдоль линии. Под внешним слоем обнаружился второй узор — древний, почти стёртый. Она знала подобные клятвы только по закрытым записям.

Они создавались в эпоху, когда драконов пытались связывать не доверием, а подчинением.

— Клятва Пепла, — произнесла Ивена.

Мальвер подошёл ближе.

— Вы уверены?

— Нет. Но достаточно близка к уверенности, чтобы вы приказали очистить все переходы между командорской башней и площадками драконов.

Элтан уже стоял у двери.

— Я распоряжусь.

— И никому не позволять произносить приказы от имени Остена, даже если они отмечены его печатью.

— Выполняю.

Он вышел.

Остен всё ещё стоял рядом. Печать достигла ключицы и остановилась, словно прислушивалась.

Ивена коснулась следующего узла.

Структура ответила знакомым поворотом.

Она отдёрнула руку.

— Что произошло? — спросил Остен.

— Ничего.

Ложь прозвучала плохо. Когда-то он слышал каждую перемену в её голосе.

— Ивена.

Он произнёс её имя впервые.

Не «госпожа Лорс», не «хранительница», не формальное обращение, за которым можно было спрятаться.

Просто Ивена.

Она посмотрела на него так резко, что Остен замолчал.

— Вы не имеете права.

Он понял, о чём она говорит. Отступил и снова вернул между ними положенное расстояние.

— Простите.

Ивена хотела сказать, что прощение не выдаётся по первому требованию, но он не просил прощения за прошлое. Только признал границу, которую нарушил сейчас.

Мальвер наблюдал за ними с выражением человека, складывающего факты в отдельную внутреннюю папку.

— Госпожа Лорс, — произнёс он. — Что вы увидели?

Она снова взглянула на печать.

Внешний узор мог создать искусный хранитель. Древнюю основу можно было восстановить по архивам. Командорскую волю — похитить из действующей связи.

Но этот поворот линии был её.

Не похожим. Не близким. Именно её.

Каждый хранитель выстраивал переход от имени к воле по-своему. Ивена всегда оставляла небольшой изгиб перед узлом согласия, чтобы клятва не могла принять молчание за добровольный ответ. Наставник называл это излишней осторожностью.

Такой изгиб находился на груди Остена.

Именно он удерживал Клятву Пепла от немедленного завершения.

Кто-то использовал её магический почерк, чтобы связать дракона с чужой волей.

И одновременно оставил внутри защиту, характерную только для неё.

Ивена проверила второй узел. Затем третий.

Ошибки не было.

— Эта структура создана с использованием моего следа, — сказала она.

В зале никто не двинулся.

Судья первым нашёл голос:

— Вы утверждаете, что печать принадлежит вам?

— Я утверждаю, что кто-то заставил её выглядеть так, будто она принадлежит мне.

— Возможно ли воспроизвести почерк хранителя?

— Поверхностно. Здесь скопированы не линии, а способ принятия решения.

— Кто мог знать его?

Ивена посмотрела на Остена.

Когда-то он присутствовал при создании десятков её клятв. Он знал, как она работает. Знал, почему избегает прямого подчинения. Знал даже то, как она меняет узор, если сомневается в добровольности согласия.

Но Остен не обладал умением хранителя.

И печать захватывала его самого.

— Не знаю, — ответила она.

Мальвер повернулся к судье.

— Вынесение решения следует отложить.

— На основании заявления женщины, чей след обнаружен на запрещённой клятве?

— На основании того, что приговор может передать неизвестному власть над Северным легионом.

Судья посмотрел на линии, поднимавшиеся по шее Остена.

— Можно ли снять печать?

Ивена опустила руку.

— Не сейчас. Попытка разорвать её без знания источника ударит по связи с драконом. В лучшем случае Остен потеряет Рагна. В худшем связь откроется тому, кто создал приказ.

— Сколько у нас времени?

Она всмотрелась в ритм узора. Печать двигалась медленно, но каждый удар драконьих крыльев ускорял её.

— Семь дней. Возможно, меньше.

За окнами Рагн снова взревел, однако теперь в звуке появилась новая нота. Он не звал хозяина.

Он отвечал кому-то другому.

Печать на груди Остена дрогнула.

Серые линии сошлись в центре, образуя круг. Внутри круга проступили слова, которых прежде не было. Они складывались не на металле и не на ткани, а в воздухе между Остеном и Ивеной.

Она почувствовала, как клятва тянется к её имени.

— Никому не говорить, — предупредила Ивена. — Не отвечайте ей.

Слова в воздухе потемнели.

Затем зал наполнил голос.

Ивена услышала собственные интонации, собственную манеру выделять имя перед формулой решения. Голос звучал так, словно она стояла перед трибуналом и произносила приговор, хотя её губы оставались сомкнутыми.

— Остен Равьер невиновен в измене. Но виновен передо мной.

Все взгляды обратились к Ивене.

Она не могла отвести глаз от Остена, потому что он единственный в зале смотрел не на женщину, чей голос вынес приговор.

Он смотрел на неё так, словно узнал слова, которых она никогда не произносила.

Глава 2. Семь дней до падения

— Остен Равьер невиновен в измене. Но виновен передо мной.

Чужими устами эти слова можно было бы оспорить, высмеять, объявить вмешательством испуганной женщины или ловкой уловкой обвиняемого. Но голос, прозвучавший в Зале Знамён, принадлежал Ивене так точно, что на мгновение ей самой показалось: где-то рядом стоит её отражение, невидимое для всех, и произносит то, что она слишком долго запрещала себе говорить вслух.

Она не шевельнулась.

Зал тоже будто ждал, какое движение она сделает первым: отступит, подтвердит, опровергнет или попытается прикрыть собственную причастность гневом. Судьи смотрели на неё уже не как на приглашённого специалиста с неудобной прошлой историей. Стража у дверей переставила ладони на рукояти мечей. Несколько военных, ещё минуту назад следивших за Остеном, теперь обернулись к Ивене с тем напряжённым вниманием, которое не оставляло пространства для ошибки.

Сам Остен оставался ближе всех.

Серые линии Клятвы Пепла мерцали у него под воротом формы и на шее, но взгляд был прикован к ней. Ивена ожидала увидеть вопрос или обвинение. После всего, что уже случилось, он имел достаточно причин подумать, что она каким-то образом связана с печатью. Вместо этого Остен смотрел так, словно возникшие слова ударили не по его делу, а по той части прошлого, куда он сам никого не впускал.

Это было опаснее подозрения.

— Госпожа Лорс, — произнёс судья, и его голос окончательно вернул залу воздух. — Объясните.

Ивена медленно убрала ладонь от пластины. Медное кольцо на пальце потемнело с внутренней стороны, будто приняло на себя часть чужого жара. Она сняла его, положила рядом с футляром и только затем ответила:

— Я не произносила эту фразу.

— Мы все это видели.

— Тогда зачем спрашиваете так, будто я могла сделать это незаметно?

Судья сжал губы. Ему не понравился ответ, но спорить было неудобно: действительно, в зале находились десятки свидетелей, и никто не видел, чтобы Ивена шевельнула губами.

Мальвер Дейс отошёл от стены и приблизился к столу. Он двигался без спешки, но люди расступались перед ним быстрее, чем требовала вежливость.

— Повторите заключение, госпожа Лорс. С того места, где личное становится государственным.

Ивена посмотрела на него. В этой формулировке не было сочувствия, зато была польза. Он дал ей возможность говорить не о боли, а о фактах.

— Клятва Пепла использовала мой след, — сказала она. — Не мою живую волю. Не моё действие в настоящем. След.

— Чем они отличаются? — спросил один из младших судей.

Ивена заставила себя не раздражаться. Люди, не владевшие клятвенным слухом, часто считали магический почерк чем-то вроде подписи. Поставил знак — значит, совершил действие. Но клятва никогда не была просто знаком. Она помнила обстоятельства согласия, направление воли, право, которое человек передавал другому, и границы этого права.

— Если бы я создала печать сейчас, она тянулась бы ко мне напрямую, — объяснила Ивена. — Я ощущала бы ответ. Клятва требовала бы от меня участия, подчинения или хотя бы признания. Здесь этого нет. Меня используют как форму, давно отделённую от руки, которая её чертит.

— Удобное объяснение, — заметил судья.

— Удобнее было бы сказать, что это обычная подделка, и уехать из крепости до заката.

Снаружи Рагн издал низкий, прерывистый звук. Он уже не бился о стены, но каждое движение огромного тела отзывалось в крепости тяжёлой дрожью. Ивена чувствовала, как Клятва Пепла прислушивается к нему через Остена. Не разумом, не ушами — связью, которую пыталась присвоить.

Остен стоял неподвижно. После удара печати лицо его оставалось бледным, но он не касался проступивших линий и не пытался привлечь внимание к боли. Эта сдержанность злила Ивену почти так же сильно, как когда-то злила его невозмутимость на её суде.

Тогда он тоже стоял прямо.

Тогда она тоже искала в его лице хоть одну трещину.

— Вы можете доказать, что не создавали Клятву Пепла? — спросил Мальвер.

Ивена кивнула на медное кольцо.

— Мой рабочий инструмент почернел только со стороны соприкосновения с чужой структурой. Если бы клятва была моей, металл принял бы след равномерно. Кроме того, в узле согласия есть мой изгиб, но нет моего отказа от обратного принуждения.

— Объясните последнюю часть проще.

— Я никогда не строила клятвы так, чтобы молчание человека можно было принять за согласие. Здесь эта защита стоит внутри чужой основы, словно её вставили после создания.

Мальвер взял кольцо через тонкую ткань и передал писарю.

— Зафиксируйте. Инструмент госпожи Лорс повреждён внешним воздействием. Проверку проведёт дознание.

— Мой инструмент вернут, — сказала Ивена.

— Если он не окажется уликой против вас.

— Он уже улика в мою пользу.

— Это решит трибунал.

Она хотела ответить, но Остен заговорил раньше:

— Кольцо принадлежит ей. Забрать можно, копию следа снять — тоже. Удерживать весь набор нет необходимости.

В зале снова стало напряжённо.

Ивена медленно повернула голову к Остену. Ей не требовалась его защита. Тем более здесь. Тем более перед людьми, для которых любое его слово в её пользу могло стать новым доказательством сговора.

Он понял это раньше, чем она произнесла.

— Прошу занести моё возражение как частное мнение обвиняемого, не имеющее отношения к заключению госпожи Лорс, — добавил Остен. — И не требующее от неё ответа.

Мальвер посмотрел на него чуть дольше обычного.

— Вы научились уточнять границы, командор.

— Слишком поздно для похвалы, дознаватель.

Фраза была сказана ровно, без горечи, но Ивена почувствовала, как она отозвалась в ней. Не потому, что сожалела о нём. Она не имела на это права перед самой собой. Просто человек, который когда-то решал за неё, теперь публично отделил своё мнение от её воли.

Маленький поступок. Недостаточный. Почти ничто рядом с прошлым.

И всё же она заметила его, как заметила отступление у прохода.

И разозлилась на себя за это.

Судья поднял ладонь, требуя тишины.

— Достаточно. На данный момент у трибунала есть запрещённая клятва, связанная с командорской печатью обвиняемого, голос и магический след госпожи Лорс, а также угроза со стороны дракона. Предлагаю рассматривать их обоих как возможных участников одного заговора до выяснения обстоятельств.

— Предлагаете? — уточнил Мальвер.

Судья бросил на него недовольный взгляд.

— Постановляю.

— Постановление преждевременно.

— Вы защищаете обвиняемых?

— Я защищаю дело от слишком раннего удобства. Если мы назовём обоих заговорщиками сейчас, то получим красивое объяснение и потеряем настоящего владельца клятвы.

— А если настоящие владельцы стоят перед нами?

Мальвер обернулся к Ивене.

— Тогда нам нужно понять, зачем им позволять печати раскрыться в полном зале и сообщать всем, что до завершения осталось семь дней.

Судья промолчал.

Ивена мысленно отметила: Мальвер не оправдывал её. Он просто не позволял трибуналу удовлетвориться простым ответом. С такими людьми было трудно. Они могли оказаться спасением ровно до того момента, пока факты не повернутся против тебя.

— Клятва связана не только с Остеном и Рагном, — сказала она.

Теперь уже Мальвер посмотрел на неё иначе.

— Продолжайте.

Ивена снова надела второе медное кольцо, не повреждённое, и осторожно приблизила его к кругу, зависшему в воздухе. Слова, произнесённые её голосом, растворились, но след фразы остался. Он тянулся тонкой линией к стенам зала, затем уходил ниже — туда, где в толщу крепости были вплетены старые оборонительные клятвы.

— Когда печать произнесла приговор, она коснулась защитных знаков Вороньего Уступа. Не взломала их, а попросила откликнуться.

— Попросила? — недоверчиво переспросил судья.

— У древних клятв нет рук, господин судья. Они действуют через право, разрешение и слабые места в чужом согласии. Это просьба только по форме. По сути — проверка двери.

Мальвер подошёл к стене и коснулся сорванной пломбы на одном из погасших кругов.

— Крепость ответила?

— Частично. Если бы внешний круг не разорвали, ответ был бы сильнее.

— Что именно она искала?

Ивена посмотрела на Остена. Серые линии на его шее стали тоньше, но не исчезли. Печать словно ушла глубже, пряча поверхность и укрепляясь внутри связи.

— Путь от командорского права к имперской защите, — сказала она. — Приказ, который мы исследовали, должен был открыть восточный контур столицы. Но Клятва Пепла шире приказа. Приказ был не целью, а крючком.

Слово прозвучало слишком резко в тишине зала.

Остен чуть изменил положение. Его взгляд переместился к окнам, за которыми находился Рагн.

— Если печать завершится, она получит Рагна, — произнёс он. — А через него — право отдавать команды северным контурам.

— Не только северным, — сказал Мальвер.

Ивена услышала в его голосе не вопрос.

— Вы знали.

— Предполагал. Теперь вы подтвердили.

— Что именно вы предполагали?

Он не сразу ответил. Для дознавателя это было почти признанием.

— Три месяца назад в столице пересматривали цепь оборонительных клятв. После южного мятежа имперский совет решил, что каждый рубеж должен иметь возможность поддержать другой в случае падения центрального узла. Командорские печати получили скрытый путь доступа к общему контуру.

Ивена медленно опустила руку.

— Это безумие.

— Это называли предусмотрительностью.

— Кто «это» называл?

Мальвер посмотрел на судью. Тот отвернулся к писарю.

— Советники короны, — ответил дознаватель. — Несколько командоров. Хранители, допущенные к перестройке.

— Меня лишили звания, но не памяти, господин Дейс. Для такой перестройки нужно согласие всех действующих командоров и старших хранителей.

— Оно было получено.

— Остен подписал?

Вопрос вырвался раньше, чем Ивена успела сделать его формальным.

Остен повернулся к ней.

— Да.

Его ответ не оправдывался и не прятался. Именно поэтому ударил сильнее.

Ивена коротко кивнула, словно получила нечто ожидаемое.

— Конечно.

— Госпожа Лорс, — начал Мальвер.

— Нет. Это важно. Если командор Равьер подписал перестройку, его печать действительно могла стать проходом к общей защите. И если кто-то уже имел доступ к старой командорской связи, ему осталось только дождаться подходящего обвинения.

Судья встал.

— Заседание будет закрыто. До решения трибунала госпожа Лорс остаётся в крепости под надзором дознания. Командор Равьер возвращается под стражу.

— Нет, — сказала Ивена.

Слово вышло спокойным. Возможно, слишком спокойным для женщины, которой только что приказали остаться в месте её прежнего позора.

Судья медленно повернулся.

— Простите?

— Вы не можете вернуть его в обычную камеру.

— Обвиняемый не будет размещён по вашему усмотрению.

— Тогда разместите его по здравому смыслу. Клятва Пепла уже связалась с Рагном и крепостными кругами. Если Остена изолировать в помещении, где защита настроена на подавление командорской воли, печать получит сопротивление и начнёт искать обход. Вы сами ускорите завершение.

Мальвер смотрел на неё внимательно.

— Что вы предлагаете?

— Зал без активных оборонительных знаков. Не выше второго уровня башни, чтобы связь с драконом не усиливалась через площадки. Двое стражей с правом наблюдать, но не отдавать ему приказов. И никто не должен произносить рядом с ним формулы подчинения.

— Вы говорите так, будто уже согласились заниматься этим делом.

Ивена сложила инструменты в сумку, оставив на столе только повреждённое кольцо.

— Я говорю так, будто не хочу, чтобы через семь дней неизвестный открыл столичные ворота, пока трибунал спорит о формулировках.

— Семь дней, — повторил судья. — Вы уверены в сроке?

— Нет. Я уверена в ритме, который показала печать. Он рассчитан на семь полных оборотов. Каждый сильный отклик дракона или крепости может сократить время.

— Насколько?

— Зависит от того, насколько глупо будут вести себя люди вокруг.

Мальвер негромко кашлянул. Возможно, это была попытка скрыть смешок. Возможно, предупреждение.

Судья не оценил.

— Госпожа Лорс, ваш прежний статус не даёт вам права оскорблять трибунал.

— Мой прежний статус не дал мне права защитить собственное имя. Давайте не будем переоценивать его возможности.

Молчание стало плотным.

Ивена поняла, что сказала лишнее, но не пожалела. В этих стенах слишком долго делали вид, будто её история была неудобной подробностью, а не решением людей, сидевших за такими же столами.

Остен опустил глаза.

Не от стыда перед трибуналом. Ивена не знала, от чего именно, и запретила себе додумывать.

Мальвер положил ладонь на край стола.

— У нас есть два пути. Первый — изолировать обоих, признать их связанными заговором и ждать прибытия столичных хранителей. Это займёт не меньше трёх дней, если погода на перевалах позволит.

— Второй? — спросил судья.

— Использовать единственного специалиста, который уже удержал клятву от расширения, пока она ещё готова говорить с нами.

— Вы доверяете ей?

— Нет. И именно поэтому буду рядом.

Судья перевёл взгляд с Мальвера на Ивену, затем на Остена. В его лице боролись страх, раздражение и расчёт. Последнее победило.

— Госпожа Лорс получает временное разрешение на исследование Клятвы Пепла в пределах Вороньего Уступа. Разрешение не восстанавливает её в должности и может быть отозвано в любой момент.

Ивена усмехнулась почти незаметно.

— Как щедро.

— Командор Равьер остаётся обвиняемым и не возвращает право приказа. Любые его перемещения согласуются с дознанием и временным начальником гарнизона. Господин Дейс отвечает за надзор. Господин Ферр — за безопасность крепости. Если госпожа Лорс попытается скрыться или вступить в недозволенную связь с обвиняемым, она будет задержана как сообщница.

— Недозволенную связь? — переспросила Ивена.

Судья понял, как прозвучало, но не изменил выражения лица.

— Магическую.

— Тогда выбирайте слова точнее. В этой крепости из-за неточных слов уже ломали жизни.

Остен резко вдохнул, едва заметно. Только Ивена, стоявшая слишком близко, услышала.

Судья закрыл папку.

— Заседание приостанавливается. До следующего распоряжения никто из присутствующих не покидает крепость без допуска дознания.

Писарь записал постановление. Стража у дверей перестроилась. Зал Знамён начал возвращаться к движению, но это было не облегчение, а переход от одного страха к другому.

Ивена убрала инструменты в сумку. Повреждённое кольцо оставалось у писаря, и она чувствовала его отсутствие почти физически, как пустое место в привычном наборе. Ничего. Она прожила три года с куда большими потерями.

Остена окружили двое стражей, но не подошли вплотную. Элтан вернулся в зал, выслушал распоряжение Мальвера и коротко кивнул. По его лицу было видно, что за эти несколько минут во дворе случилось достаточно, чтобы он предпочёл спорить позже.

— Рагн? — спросил Остен.

Вопрос был адресован не Ивене, но она всё равно почувствовала его.

Элтан ответил:

— Отошёл от западной стены. Лёг у площадки. Цепи целы. К людям не приближается.

— Не ставь лучников напротив его глаз.

— Уже снял.

Остен кивнул.

— Благодарю.

Элтан на мгновение будто забыл, что перед ним отстранённый командор. Потом выпрямился.

— Господин Дейс просит перевести вас в малый зал совета.

— Я слышал.

Стражи сделали знак двигаться. Остен прошёл мимо Ивены, сохраняя расстояние. Не остановился. Не попытался сказать что-то, что могло бы выглядеть личным.

Только у самого выхода произнёс, не оборачиваясь:

— Если моя близость к печати опасна для вас, я буду отвечать через дознавателя.

Раньше он сказал бы это иначе. Решил бы сам, что ей лучше, отдал бы распоряжение, поставил бы охрану между ними и назвал это заботой.

Ивена крепче сжала ремень сумки.

— Я сама скажу, что для меня опасно.

Остен остановился на одно мгновение.

— Да.

Он вышел.

Это короткое согласие осталось в зале дольше, чем звук закрывшейся двери.

Мальвер подошёл к Ивене, держа в руке её повреждённое кольцо. Писарь явно возражал, но дознаватель умел брать вещи так, что спорить с ним не хотелось.

— Возьмите. Копию следа мы сняли.

Она приняла кольцо.

— Быстро.

— У меня много недостатков. Медлительность не входит в их число.

— Недоверие входит?

— Оно относится к достоинствам.