– Совет лишит меня сана, если узнает, что я говорил с тобой о стаминате. – Он искоса глянул на меня. – Хотя подобная вольность меркнет в сравнении с тем, что я уже сделал. – Учитель наклонился ближе. – Стамината – это физические и ментальные упражнения, необходимые для того, чтобы стать настоящим заклинателем. Они помогают адепту легче справляться с расходом энергии, требуемой для общения с драконом.
– А это сложно, учитель? Я имею в виду, общаться со зверем? – спросила я, чувствуя, что хозяин в кои-то веки раз настроен на разговор.
Учитель посмотрел на стоящую на колене шкатулку:
– Сложно? – И снова безрадостно улыбнулся. – Сложно ли взять силу земли и изменить ее по своему желанию? Очистить блоки энергии от древних предрассудков и ограниченного мышления? Распутать прошлое, настоящее и будущее и соткать полотно новых событий? – Он вздохнул. – Да, Эон, это сложно, больно, тяжело. И это тебя убьет. – Мастер посмотрел на меня потемневшими глазами. – Как однажды убило меня.
Учитель словно бросал мне вызов, но я не отвела взгляда.
– Лучше умереть на службе, – заявила я, крепче сжимая опору, – чем на соляной ферме.
Учитель моргнул – горячность моих слова произвела на него впечатление – и тихо ответил:
– Есть смерти пострашнее, чем задохнуться от соли.
Мне пришлось отвернуться – отвернуться от его странно смягчившегося взгляда.
– А стамината, учитель? – поспешно спросила я. – Я смогу ее освоить?
– Это не то же самое, что порядок подхода. Тут уже не будет постоянно гоняющего тебя мастера. Стамината не полагается на грубую силу или резвость – это смесь медитаций и движения. Когда ты выучишь основы, то уже сама станешь совершенствовать собственное мастерство. И тебе понадобится весь твой запас физических и ментальных сил.
– Вот чем вы занимались в Лунном саду?
Он склонил голову набок:
– Как ты понял?
Я покачала головой, не желая признаваться. Учитель не захочет слышать, что дело в интуиции – иррациональном знании, присущем только женщинам.
– Да, я занимался именно этим, – сказал он. – Во имя всего хорошего, что это мне приносит. – Мастер с горькой усмешкой посмотрел вперед. – До недавнего времени я никогда не жалел о своем призвании. А теперь вдруг мне стало жаль, что я отказался от будущего. – Когда учитель повернулся ко мне, я увидела в его глазах тот же огонь, что и во время ритуала очищения.
Он потянулся ко мне, словно хотел погладить по щеке. Я вздрогнула, и учитель уронил руку, снова нацепив на лицо маску холодной иронии.
– Эта сделка заключена давным-давно, – сказал он, словно про себя.
Я забилась в уголок и погладила спрятанную в вышивке монету.
Хватит ли ее на дорогу до островов? Я ощутила на себе взгляд учителя, отвернулась и сделала вид, будто смотрю по сторонам. Мы свернули на главную улицу, ведущую к Арене дракона. Было раннее утро, но зеваки уже выстроились вдоль дороги, лавки открылись, а продавцы зазывали покупателей. Какой-то мужчина заметил наш паланкин и закричал. Его вопль разнесся по улице, и вскоре мы стали центром внимания. На лицах людей, смотревших на нас, читался то восторг, то сомнения, то любопытство, то отвращение. В толпе начали перешептываться; шепотки катились по улицам, словно подгоняемые ветром листья. «Калека». Я выпрямилась, сжала кулаки и не сводила глаз с флагов, отмечающих вход на арену. И все время ловила краем глаза знакомый защитный жест.
– У тебя болит нога? – внезапно спросил учитель. За все четыре года он ни разу не поинтересовался ее состоянием.
– Ни капли, – чуть запнувшись, соврала я.
Он кивнул, и его лицо стало еще более непроницаемым.
– Но польза от нее есть.
Главный носильщик велел своим напарникам остановиться – мы находились прямо у входа в арену. Над нашими головами извивалось огромное позолоченное резное изображение Зеркального дракона – символа императора. Тяжелые колонны по обе стороны украшали свирепые лица богов-стражей. Их руки, сжимающие мечи, со временем истерлись: люди прикасались к ним на протяжении столетий, надеясь получить защиту и покровительство. Я вгляделась в представлявшие собой скрещенные перекладины тяжелые ворота, но различила лишь темный коридор и ослепительно-яркий песок арены.
Главный носильщик посмотрел на учителя, ожидая указаний.
– Иди вдоль стены, пока не достигнем Ворот двенадцати небесных животных, – велел учитель, указывая налево.
Мы медленно двинулись вокруг арены, мимо роскошных нефритово-золотых Императорских ворот, сквозь которые пройдет Вечный сын неба. Вдоль широкой улицы, что вела от ворот прямо к внешней границе императорского дворца, уже выстроились люди. Большинство держало самодельные красные флаги в честь нового Восходящего и его адепта. Год назад я тоже стояла в толпе и смотрела, как Амона, избранного Драконом-свиньей, осыпают на удачу флажками, пока он направлялся в Зал своего зверя. Буду ли я через несколько часов идти позади коня императора, будут ли мне оказаны те же почести?
– Сиди смирно, Эон, – приказал мастер.
Я откинулась назад, отвернувшись от толпы. Впереди, у Ворот двенадцати небесных животных, стоял другой открытый паланкин. Мы остановились чуть позади, и я узнала тонкую фигуру Диллона и его толстого учителя Беллида, у которого шеи словно вообще не было. Их носильщики медленно опустили паланкин на два широких камня. Диллон выбрался наружу и повернулся, чтобы помочь своему толстяку учителю спуститься на землю. Наедине со мной приятель набирался храбрости и называл наставника Пузаном. Я подавила улыбку, когда Беллид поправил красный пояс на своем внушительном животе, а потом взмахом руки отпустил паланкин.
Двое прислужников вышли из небольшой караулки. Они были одного роста и держались совершенно одинаково, но один носил белые траурные одежды, как символ скорби по уходящему году, а второй облачился в ярко-зеленые – в честь года наступающего.
– Тот, что в зеленом, один из сторонников Идо, – тихо сообщил мастер. – По нему будет видно, как идут дела в Совете.
Прислужники поклонились Беллиду и Диллону, которые ответили тем же. Затем Беллид протянул резную шкатулку «новому году». Я глянула на похожую шкатулку, которая покоилась на колене моего учителя. Внутри находилось традиционное подношение от ушедшего в отставку заклинателя. Каждый учитель платил за честь представлять своего кандидата, компенсируя тем самым потерю в заработке уходящего наставника. Однако на этот раз никто никуда не уходил – прежний заклинатель Крысы умер много лет назад, оставив своего юного адепта Идо служить зверю. Похоже, подношения пойдут как раз молодому лорду. Неудивительно, что мой учитель выглядит недовольным.
«Новый год» открыл шкатулку Беллида и изучил содержимое. Видимо, оно его устроило, так как коробку закрыли и передали стражу. Снова поклонившись, прислужники отошли с дороги. Учитель Беллид и Диллон под приглушенные крики толпы прошествовали сквозь круглые ворота.
– Вперед, – приказал мастер.
Мы встали перед Воротами двенадцати небесных животных. Я всегда считала, что они самые красивые в городе – даже красивее огромных Ворот высшего благоволения, украшавших вход в императорский дворец. Ворота двенадцати небесных животных представляли собой полный круг, по периметру которого были вырезаны двенадцать животных драконов в порядке восхождения: Крыса, Бык, Тигр, Кролик, Дракон, Змея, Лошадь, Коза, Обезьяна, Петух, Собака и Свинья. Придворные инженеры поставили этот круг на блоки и запоры, чтобы в первый день Нового года, День восхождения, сдвигать их на одну позицию вперед, поднимая нового Дракона восхождения на самый верх. Дракон-свинья все еще занимал главенствующее положение, но как только Дракон-крыса выберет себе нового адепта, двое прислужников приведут в действие хитрый механизм и отметят начало нового года и нового двенадцатилетнего цикла. Самый благоприятный день. Неподалеку один из лоточников уже пек коричные «лунные пряники», которыми народ традиционно лакомился во время празднования Нового года. Запах был такой сильный, что я невольно ощутила их горьковато-сладковатый вкус. Желудок болезненно сжался. Надо было все-таки съесть хлеб.
Носильщики плавно опустили паланкин на камни. Я быстро выбралась наружу, радуясь возможности снова оказаться на земле, и подала руку учителю.
– Ждите меня после церемонии, – велел он носильщикам.
«Старый» и «новый год» поприветствовали нас идеально синхронным поклоном.
– Ты привел одного из двенадцати, что желает служить Дракону-крысе? – спросил «новый год» и оглядел меня с нескрываемой враждебностью.
Толпа позади нас стихла. Я чувствовала на себя их неодобрительные взгляды. И я знала, о чем они думают. Став заклинателем, можно было обеспечить себе хорошее будущее, так почему столь откровенно обиженный судьбой мальчишка смеет выступать в роли кандидата?
Мы с мастером поклонились.
– Я, наставник Браннон, привел того, кто желает служить Дракону-крысе, – ответил учитель.
– Тогда предъяви свое подношение нынешнему заклинателю, который сейчас прокладывает путь своему ученику и новому адепту, – сказал «старый год». По крайней мере, он смотрел на меня равнодушно.
Учитель открыл крышку шкатулки. На черном бархате покоился тяжелый золотой амулет в форме свернувшегося дракона. Я потрясенно вдохнула. Подобная вещь стоила целое состояние, дом учителя мог жить на эти деньги несколько месяцев. Как же он сумел купить такое сокровище? Учитель мгновение с сожалением смотрел на амулет, а затем решительно распрямил плечи:
– Я подношу этот дар заклинателю, который прокладывает путь новому адепту, да восстановится его сила, да будет жизнь его долгой.
Учитель передал шкатулку «новому году», который как-то странно, с вызовом глянул на коллегу. Тот нахмурился и едва заметно покачал головой. «Новый год» захлопнул крышку.
– Принято, – коротко произнес он и передал шкатулку стражу. – Проходите.
Двое прислужников поклонились и отступили прочь.
– Благодарю, – сухо ответил учитель.