Опустившись на колени прямо на каменный пол, я вытряхнула пепел из жаровни. Что-то шевельнулось в груди. Знакомое ощущение. Во время лунного цикла моя тайная суть – Эона – приходила ко мне в виде странных мыслей и чувств. Похоже, колдовской чай хоть и снял болезненные спазмы и предотвратил кровотечение, но тень прогнать так и не смог. Я не имела права позволить Эоне проявиться и принести с собой неясные желания, поэтому затолкала ее как можно глубже, сосредоточившись на складывании в жаровню веточек и небольших угольков. Одно резкое движение палочкой – и вспыхнул трут. Я раздувала неверное пламя, пока оно не окрепло, затем наклонила чайник, проверяя уровень воды. Как раз хватит на то, чтобы заварить снадобье. Может, хоть оно отпугнет Эону.
Если я провалюсь, учитель перестанет нуждаться во мне. Во всяком случае, как в мальчике-ученике.
Я попыталась прогнать неприятную мысль: «Тогда предложи ему тело девушки. Ты же видела, как он смотрел на тебя во время ритуала очищения».
Неправда! Никак он не смотрел. Просто произнес нужные слова, вылил мне на голову ароматную воду и ушел, предоставив мне самой вымыться и натереться маслом. Его глаза были пусты. Я склонилась над чайником, мечтая, чтобы он побыстрее нагрелся.
Щепотка снадобья, подогреть воду, но не позволять ей кипеть, перемешать метелочкой… Я выпила зелье залпом. Жар и противный вкус прогнали прочь неуместные мысли Эоны.
Небо на горизонте начало светлеть. Я пристегнула кошель за поясом штанов и стряхнула крупинки золы с церемониальной туники. Во время бодрствования полагалось облачиться в богатые одежды, чтобы почтить духи предков – в моем случае новообретенных. Я никогда не носила столь мягкой ткани. Алый шелк подчеркивал мой статус кандидата. Двенадцать вышитых золотом драконов украшали края туники, а на концах пояса висели золотые кисточки. Одежда прилегала к телу, струилась по нему, словно вода, и при каждом, даже самом незначительном движении шелестела, подобно ветру. Неудивительно, что аристократы вели себя как боги – им удалось вплести в свои одежды стихии природы. Я надела красные кожаные туфли и переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неловко в непривычной обуви. Туфли также были оторочены золотой нитью, на мысках красовались вышитые драконы. Во что эта роскошь обошлась учителю? Я встала и, приноравливаясь к непривычной обуви, повторила несколько шагов Первого порядка Дракона-крысы, переходя от начальной фигуры к последующей. Кожаные туфли скользили куда сильнее, чем мои старые сандалии; на хорошо утрамбованном песке Арены дракона это может сыграть со мной злую шутку. Я снова и снова поворачивалась, пытаясь сохранить равновесие и наслаждаясь ласковыми движениями шелковой туники, то взмывающей, то снова прилегающей к телу.
Конец упражнениям положило донесшееся с кухни лязганье печной заслонки. Куно разжигал огонь. Значит, скоро рассвет, а еще столько надо сделать! Я поспешила к сундуку и откопала под аккуратно сложенной рабочей туникой свиток. На протяжении трех месяцев я выкраивала время на него и наконец-то закончила рисунок, изображавший окрестности дома учителя. Рисунок был нанесен черной тушью на свиток, сделан из обрывков шелковичной бумаги. Мастер, владевший лавкой у школы, разрешил мне забирать срезы, и я сшила их воедино. Я старалась подражать стилю великого художника Кидана. Понравится ли он Чарту? Я знала, что рисую не очень хорошо, но, возможно, с помощью моего художества бедняга все-таки сможет представить себе мир за пределами кухни. Я коснулась плоских деревянных палочек, что крепились на концах свитка. Я буду скучать по замечаниям, которыми он со мной делился, пока я описывала ему дома по соседству.
Внутренний двор тонул в тишине. Я спрятала свиток в рукав и на миг задержалась на пороге. Неподвижный, чуть прохладный утренний воздух ввел меня в состояние, подобное медитации. Может, использовать подвернувшуюся возможность и воззвать к Дракону-крысе? Напоследок перед церемонией? Вдруг на этот раз меня признают. Я глубоко вздохнула и сосредоточилась на северо-северо-западе. Постепенно в воздухе возникли мерцающие очертания дракона: огромная, похожая на лошадиную голова и змееподобное тело. Затем края видения начали рассеиваться.
У меня подогнулись ноги, энергию словно высосали из тела. Последним усилием воли я сбросила наваждение и рухнула на колени. Прежде такого со мной не случалось. Задыхаясь, я прислонилась к дверному косяку и неуклюже попыталась проследить течение своей хуа. Вроде бы ущерба нет, сила уже возвращалась. Может, дело в том, что сегодня восхождение Дракона-крысы? Я несколько раз глубоко вздохнула, встала и медленно пошла на кухню. По крайней мере, странный дар, что привел меня к этому дню, все еще со мной. Но значит ли он хоть что-нибудь для Дракона-крысы? Скоро я все узнаю.
У порога кухни я сняла обувь и прошла внутрь. Куно уже хозяйничал у печей, готовя учителю утренний суп. От богатого аромата бульона и горячих булочек свело желудок. Я облизнулась, вспомнив спрятанный в комнате кусок хлеба.
– Эон? – Чарт выглянул из-за ножки разделочного стола и оглядел мою роскошную одежду. – Маленький… лорд.
Куно фыркнул, когда я прошла мимо него и с трудом присела рядом с Чартом.
– Придется снова состояние выложить, если он испачкает твою новую одежду.
С этими словами повар нарочито громко протопал по кухне и исчез в кладовой, где хранились сухофрукты.
Чарт подвинулся ближе и тронул край туники:
– Такая мягкая… как попа девушки.
– Ты-то откуда знаешь, какая у девушки попа? – засмеялась я.
– Знаю побольше… твоего. – Он поиграл бровями. – Служанки думают… бедный Чарт… не знает, что делает.
Я только головой покачала, услышав это занятное признание.
– У меня кое-что для тебя есть.
Я вытащила свиток и положила его на подстилку. Чарт вытаращил глаза и осторожно коснулся подарка:
– Настоящая бумага? – Он смущенно на меня посмотрел. – Ты знаешь… не умею читать.
– Там не слова. Разверни.
Он приподнялся на локте и медленно потянул деревянные палочки в стороны. Озадаченное выражение сменилось пониманием. Затем лицо Чарта напряглось.
– Знаю, рисунок не слишком хорош, – быстро произнесла я. – Но видишь, это перекресток внизу улицы. – И указала место на свитке. – А это свинья старого Реона. Я нарисовала ее посреди огорода ростовщика Келлона…
Я осеклась. Чарт отвернулся.
– Я знаю, что не очень хорошо рисую… – в растерянности повторила я.
Чарт потряс головой, уткнувшись в собственное плечо.
Он что, плакал? Я села прямо. Чарт никогда не плакал.
Он неловко сжал мою руку и глубоко судорожно вздохнул.
– У меня… тоже… кое-что для тебя… есть. – Чарт глянул в сторону кладовки. – Быстрей… пока Куно не вернулся.
Я протянула руку, ожидая снова сыр или хлеб. Вместо этого мне в ладонь упало что-то тяжелое. Покрытая грязью монета. Я потерла ее пальцем и увидела проблеск золота – монета тигра, более чем трехмесячный заработок свободного человека. И гарантированная порка, если ее у тебя найдут.
– Где ты ее взял? – прошептала я.
– Я… не приклеен… к этой подстилке, – ответил он, лукаво улыбаясь.
– Ты что, украл у учителя?
Чарт подвинулся ближе, отмахиваясь от вопроса.
– Слышал Куно… и Ирса говорили… прошлой ночью, – прошептал он. Его плечи и горло напряглись от усилия – он старался понизить голос. Я опустила голову почти к самому рту Чарта. – Хозяин… продаст тебя… на соляную ферму… если не станешь заклинателем. Продаст… как мальчиков до тебя. – Я отпрянула, но Чарт, хмурясь, поднялся за мной. – Если тебя не выберут… ты должен бежать. На… острова. – Задыхаясь, он упал обратно на подстилку.
Бежать? Но я не свободна, я всегда кому-то принадлежала. Я крепче сжала монету. Хотя не совсем так. Когда-то давным-давно у меня была семья и не было хозяина.
– А ты сам?
Чарт фыркнул:
– Бежать?
Я протянула ему монету:
– Ты должен оставить ее себе. Вам с Риллой она пригодится.
Чарт перехватил мою руку. Мышцы на его шеи, пока он пытался удержать голову ровно, напряглись так, что казалось, вот-вот лопнут.
– Мать знает. Она сказала… дать это тебе.
Я уставилась на него. Рилла тоже думает, что мне надо бежать?
– Ты еще здесь? – спросил Куно, бросив мешок бобов на стол. Мы с Чартом отпрянули друг от друга. – Лучше поторапливайся, иначе заставишь хозяина ждать.
Чарт накрыл мои пальцы, и я невольно сжала монету в кулаке.
– Прощай, Эон… Иди… удачи.
Я встала и низко поклонилась, как кланяются дорогому другу. А когда выпрямилась, Чарт уже привычно опустил голову.