Декер. Книга первая. Ремиссия

– Ах ты, глиста сетевая! – гнома обернулась к стеклу операционной, озарённая своей догадкой. Кто, как не Сеерин, смог опрокинуть протоколы её безопасности! Ведь очнулся он именно перед этим сбоем, так сильно покорёжившим её!

Тикка с затаённым восхищением глянула на своего пациента. Даже во время операции на черепно-мозговых имплантах он сумел войти в сеть и обойти её защиту удалённо! Но развить свою мысль Тикка не успела. Входная дверь плавно отъехала в сторону и в убежище гномы показалась гостья, при виде которой миниатюрная киберхирург вздрогнула: «Бритва!»

В дверном проёме стояла девушка, хорошо известная по всему сектору и далеко за его пределами. Сильно утянутые черного латекса штаны, заправленные в высокие, аж до колена, матовые сапоги на металлических замках. Лёгкая, небывало короткая нейлоновая куртка с меховым воротом поверх рваного, дырка на дырке топика, и длинные светлые волосы кровавых концов, остриженные спереди прядями разной длины, а позади заплетённые в длинную косу. Бешенство парикмахера обрамляло точеное лицо чуть пухловатых губ и высоких скул, обтянутое неестественно чистой фарфоровой кожей, вернее, её заменой – биосинтетической материей.

Можно было сказать, что она красива, но искусственно воссозданную красоту нарочито портили оптические киберимпланты: две красные линзы на черных механизмах глазных яблок, горящие, как могло показаться, голодным огнём. Бритва или бывшая главарь Алых сборщиков, как ходила молва, уже давно перестала быть человеком в обычном понимании этого слова, и стала скорее киборгом, в погоне за красотой и смертоносной силой, молвою баек, оставив от себя изначальной только мозг да малую часть внутренних органов, надёжно сокрытых под бронированным корсетом, заменившим рёбра. Всё же остальное – позвоночник, конечности, кожа и большая часть её естества были бешено дорогой аугментацией, комбинацией металла, пластика и высоких технологий, одним словом, хромом на наречии улиц.

И Тикка как опытный киберхирург с первого взгляда убедилась – не врут! Ей стоило только посмотреть, как нечеловечески плавно, словно перетекающе двинулась гостья внутрь её жилища.

– Простите, забыла постучать, – скупо улыбнулась экс-глава в прошлом самой жестокой банды потрошителей, сильнее не позволяла маска, заменившая лицо, небывало дорогая работа мастера. Рука девушки с длинными красными ногтями постучала по небольшому, не шире ладони, личному коммуникатору: прозрачному инфопланшету с небольшой пластиковой каймой, скрывающей саму плату и динамик с микрофоном. По-видимому, львиную долю софта наладонника составляла оснастка стандартной деки, демоны взлома и наблюдения, раз уж Бритва так легко миновала защитные протоколы двери гномы.

В каждом громадном жилом блоке мегабашни, служившей обиталищем тысячам жителей, у каждого входа или люка стояла вооружённая стража, в основном представители местных банд, чутко бдящих за происходящим на их омытой кровью территории. На силовиков – полицию и силы самообороны купола С.С.К. – надежды не было никакой, тем паче на столь низких уровнях, где власть уже давно позабыла про отбросы, влачащие здесь жалкое своё существование. С ног до головы закованных в броню солдат в сопровождении воздушных дронов, андроидов-пехотинцев да кибергончих можно было увидеть разве что у промышленных комплексов, заводов, сборочных цехов, гидропонных ферм, да ещё на трасах и у межуровневых подъемников. Редко их видели на жилых улицах, и потому местные головорезы за скорее номинальную плату поддерживали какой-никакой, но все же порядок.

Тикка, как хороший киберхирург, пользовалась особой привилегией, и местные душегубы, раздутые синтомышцами и сверкающие хромом аугментаций, волею своих старших относились к ней с большим уважением. Ещё бы! К кому тебя потащат латать да штопать, когда в очередной заварухе, что пальбою и взрывами сотрясали сектор чуть не каждый день, тебя нашпигуют пулями да покоцают клинками с монозаточкой?

У лестницы, ведущей в подвальчик гномы, всегда дежурило двое-трое бойцов и не каких-то обдолбанных «Озарением» дегенератов, а тертых жерновами уличных войн боевиков; но даже они, по-видимому, не решились заступить дорогу столь колоритной персоне как Бритва, явившейся без всяческого уведомления.

– А я вовремя! – подошла девушка к Тикке, глянув через стекло в операционную и улыбнувшись работе медицинского модуля, что множеством конечностей копошился над головой Сеерина. – У меня ведь тоже есть опыт при работе с расширениями! – подмигнула она гноме.

Тикка вздрогнула, она-то знала, какой у Бритвы был опыт. Алые сборщики были самой жестокой бандой потрошителей, даже на всё гораздые мусорщики и те старались держаться стороной от них. Большая половина найденных по нижним секторам жутко обезображенных тел мужчин, женщин и детей, гномов, эльфов и людей с вырезанными органами и вырванными киберимплантами являлись заслугой этой лишенной морали и жалости банды. А уж Бритва, что мёртвой хваткой держала этих зверей в железном кулаке более пятнадцати лет, была одной из самых свирепых чудовищ в этой банде, к великой радости простых обывателей вырезанной на корню силами остальных группировок. Но капитан не пошел на дно вместе со своим кораблём. Бестрепетно бросив своих подчинённых, Бритва, будь она неладна, переметнулась на сторону победителей и смертной тенью нависала сейчас над обмирающей нутром Тиккой.

– Оборудование у тебя неплохое, но мне кажется, что я смогу внести пару отличных корректив! – алые линзы устремились на монитор, отображающий статус операции. – Если позволишь, конечно?

– Нельзя, – сжимаясь на своём креслице, пролепетала гнома. Ей будто вновь напомнили, какая она маленькая и беззащитная в этом огромном злом мире.

Она могла хоть сколько огораживаться от него своими любимыми игрушками, старыми романами, мультиками и стенами, создавая нерушимый иллюзорный барьер, но он был рядом, словно голодный зверь, алчущий добычи. А Бритва, от которой её никто не в силах был защитить, являлась прямым тому подтверждением.

– Да не переживай! Пациент уйдёт на своих двоих, обещаю! Лишь парочка незначительных изменений, – тонкие искусственные пальцы с едва видимыми швами сочленений уже почти коснулись клавиш клавиатуры красными ногтями, когда Тикка набралась смелости ещё раз сказать: – Нет!

На долю мгновения гному ожёг пристальный взор сузившихся биомеханических линз, заменивших глазные яблоки, а затем бывшая глава Алых сборщиков, словно дивясь чему-то невероятному, бесцеремонно оттолкнула кресло киберхирурга в сторону, склоняясь над слишком низким для неё полукруглым столиком-консолью.

«Он всегда был добр ко мне! Всегда приносил красивые игрушки, даже эту замечательную пушистую ласку подарил мне Сеерин!» – обираясь самоубийственной уверенности, гнома, прикрыв глаза, через соединение нейролинка удалённо послала команду своему оборудованию и переливающиеся всеми цветами радуги клавиши погасли вместе с изображениями шести экранов.

– Это обещает быть забавным! – нарочито медленно обернулась Бритва обратно к гноме. – Ты, жалкая увечная гомункул, посмела перечить мне! – не осталось и следа от её напускной вежливости. – Ты, оставшаяся жить по недоразумению, исковерканная форма жизни, коей место на переработке!

От слов девушки глаза миниатюрной, крошечной Тикки, вжавшейся в своё кресло, часто заморгали, а подбородок затрясся. Потрошительница была права, вся жизнь гномы от самого рождения была полна мучений, как и у множества других детей, имевших сомнительную радость появиться на свет в страшных условиях нижних секторов. Вечно сбоящая система вентиляции и рециркуляции, подававшая жуткую пародию на кислород, грязная зараженная химикатами вода, кою не могли очистить старые фильтры, синтетически выращенные продукты без капли витаминов обрекали еще не рожденных детей на мутацию и увечья. Они зачастую рождались без конечностей, со страшными хроническими заболеваниями и редко переживали первые годы, да и то при условии, что у родителей находились кредиты на дорогие операции по аугментации и комплексы мультивитаминов да прочих препаратов, поддерживающие жизнь в слабых неокрепших телах.

Тикка тоже появилась на свет неполноценной, вся нижняя часть тела была атрофирована некрозом, но её заботливые родители, без продыху вкалывая на трёх работах, сумели спасти крохотный огонёк жизни, зажженный ими. Вот почему гнома так сильно сутулилась, вся нижняя часть позвоночника, как и её таз и ноги, были аугментированными. Её мало когда видели без этого кресла на магнитной подушке, хоть киберимпланты и давали ей возможность ходить, но это причиняло гноме слишком сильную боль для биологически родных костей искривленной спины.

Девушка-потрошительница безжалостно напомнила киберхирургу о её уродстве и сломанной жизни, полной мучений, ввергла в ту полную кошмаров реальность, от которой гнома так усердно пыталась огородиться своим выдуманным крохотным мирком. Она словно вампир впитывала своей скупой кровожадной улыбкой её мучения, обещая в сто крат большие видом выдвинувшихся на пару дюймов ногтей монозаточенных резцов. Но гнома видела по конструкции запястий и ладоней, что эти ногти лишь малая часть арсенала, что скрывали за собой швы корпуса с элементами синтетической кожи.

Тикка, паря в дюйме от пола на своём креслице, потихоньку принялась отъезжать, на что хромированный демон расхохоталась, принимая импровизированную забаву.

– Может, твоим родителям и удалось собрать в кучу то, что изрыгнула на свет твоя отвратная мамаша, – когти на правой руке Бритвы звонко клацнули пару раз, – но после того, как я закончу, собирать будет нечег… – договорить бывшая главарь Алых сборщиков не успела, мир перед ней померк, отказали глазные импланты.

Все её когнитивные способности пошли каскадом сбоев. Бритва нелепо завалилась на бок, скрутилась позой эмбриона на полу. Мозг, надежно укрытый элементами сплавов и пластика, взорвался болью, будто в него непрестанно било током. Прочие внутренне органы чувствовали себя не лучше. Её взломали, с ужасом осознала корчащаяся в агонии девушка, проломили защитные протоколы нейроматрицы!

Исходящая дрожью левая рука потянулась к двери операционной. Ладонь, трансформировавшись на несколько отдельных элементов, преобразила пальцы в настоящие многосуставные крючья, что разошлись в стороны подобно лепесткам, окружая предплечье, и из сложных механических недр запястья показалось дуло.

Но Сеерину было всё равно, он знал: выстрелить та не сможет, как бы ни силилась. Болезненные багряной радужки глаза на худом красивом лице буквально испепеляли Бритву. Пот выстилал выбритые под оселедцем виски, каплями скатываясь по обнаженному до пояса поджарому телу, очерченному жгутами мышц. Он держался на ногах только за счет правой аугментированной руки, клещом впившейся в дверной проём; организм пытался бороться с седативными препаратами, циркулирующими по венам. По плечам потоками текла кровь, видать, выбрался из-под модуля вперёд того, как были до конца наложены и обработаны швы на затылке.

При виде своего друга внутри Тикки вспыхнула безудержная радость, но она сменилась очередным ужасом: такого Сеерина ей прежде видеть не доводилось! Не осталось и следа от улыбчивого полуэльфа, что часто забегал к ней, радуя небольшими подарками. Это был совсем другой человек, холодный, как медицинская сталь, и безжалостный не хуже уличных головорезов.

Он мимолётом заглянул в глаза маленькой гноме и, увидев там страх не только перед распластанной на полу Бритвой, но и перед ним, рассвирепел ещё больше. И ярость его, волей искина Сильраиры, давно уже сроднившейся с его сознанием, перекинулась на девушку, отворившую рот в пронзительном крике боли, так сильно растянувшим биосинтетическую кожу, что она чуть не лопалась.

– Легко упиваться чужими страданиями? Ты, наверное, казалась себе всемогущей? – шатаясь, полуэльф подошёл к экс-главе Алых сборщиков, ногой в тяжёлом ботинке высокого берца арамидных вставок прижав раскрывшуюся пауком конечность к полу. – Верни ей слух!

Тикка вначале подумала, что Сеерин обратился к ней, но он даже не смотрел в сторону магнитного креслица гномы.

– Ну, каково это, оказаться на месте жертвы, дрянь? Каково, сука, чувствовать чье-то превосходство над собой? – полуэльф склонился над Бритвой, приподняв сотрясаемую механическими конвульсиями голову черно-серой кибернетической рукой.

– Ты, наверное, забыла, что тебе сохранили жизнь только благодаря боевым навыкам и знанию нижних секторов, кои ты со своей бандой использовали под мясницкие логовища? И запомни на всю оставшуюся жизнь, накрепко забей в корневые накопители! Это Тикка! – опять, будто общаясь с самим собой, Сеерин скомандовал: «Верни зрение!», а после обернул голову девушки в сторону кресла гномы. – Она мой хороший друг, и её жизнь стоит куда как дороже твоей.

Бритва снова страшно закричала, будто Сеерин поддал напряжения, и без того насилующее её биологические остатки под слоями хрома.

– И с этого самого момента, с этой секунды от её благополучия напрямую зависит твое существование. Не дай мертвые боги, с Тиккой случится беда, она расстроится, поранится или заболеет! Не важно, по чьей вине: твоей, пробравшегося сюда наркомана, ошалевшего бойца одной из банд сектора. Ответишь ты, и я найду тебя, где бы ты не спряталась, можешь мне поверить! Вытащу из самого засранного стока, вентиляционной трубы, из любой кучи мусора в любом конце купола! Ты уяснила? – полуэльф с силой приложил её головой об пол. – Уяснила? – и, дождавшись более-менее вразумительного кивка, поднялся.

Пару мгновений Сеерин, будто извиняясь, смотрел пристыжено на маленькую гному, а затем беззвучно скомандовал Сильраире: «Вернуть когнитивку и моторику!»

Судороги, трепавшие девушку, схлынули также внезапно, как и начались. Бритва очумело, вертя головой, с трудом смогла подняться.

– Извиняйся и убирайся отсюда! – голос юноши-полукровки был холоднее жидкого азота.

Тикка, ещё пять минут назад с ужасом лицезревшая нависшего над ней демона, теперь услышала от неё скупое и жалкое «Прости!» А после, когда в прошлом своем потрошительница скрылась в дверях, бросив Сеерину: «Тебя ищет босс!», гному, наконец, прорвало.

Сдерживаемые слёзы страха и нервного напряжения потоком хлынули из глаз. Еще сильнее сжавшись в своём креслице, она пронзительно зарыдала. Сеерин, обмирая нутром, подошел к малышке, припав на колено и снимая обруч визора у той с головы. Долго полуэльф шептал утешения своей подруге, долго гладил разноцветные пряди, вытирая слезы со щёк; ему было плевать на время. Он сам накликал эту беду на маленькую головку гномы, ему и держать ответ. Даже искин Сильраира и та притихла в дальней, облюбованной искусственным интеллектом, части сознания.

Постепенно рыдания сменились тихими всхлипываниями, и вскоре гнома, пару раз шмыгнув носом, совсем притихла, не иначе уверовав в часто повторяемые слова:

– Я клянусь, больше тебе ничего не угрожает!

Сеерин ненавидел Бритву, он ненавидел этот захлебнувшийся в крови и жестокости сектор, как и гниющий купол, один из немногочисленных живых оплотов городов-государств на мёртвой планете. Он ненавидел сам себя за то, что был частью этого порочного круга ненависти, рождённой желанием выжить. Ему претило даже дышать тем воздухом, которым дышат все те твари, из-за которых такие невинные души, как Тикка, вынуждены жить в страхе и муках. Он не мог этого изменить, ну, хотя бы, не для всех! Для неё и немногих других избранных была надежда, оборвал он свое разгорающееся бешенство. Надежда, рождённая из легенд Становления.

– Надо тебя подштопать! – голос гномы вырвал юношу из раздумий.

Она уже пришла в себя, и о слезах теперь напоминали лишь красные опухшие глаза, как-никак она все же была киберхирургом, часто орудовавшим над раненными бойцами уличных банд. Минутная слабость, вызванная страхом, на радость Сеерина, сгинула, уступив место холодному прагматизму и долгу.

Действительно, большая часть спины юноши была покрыта кровью, сочащейся из затылка, разрезы и разведённая в стороны плоть, болтающаяся под хвостиком светлых волос, окружавшая личные порты, не были зашиты и обработаны.

– Ладно, сейчас вернусь в операционную, – как можно дружелюбнее улыбнулся полуэльф Тикке, поднимаясь обратно на ноги.

– Нет, я сама, – гнома, деловито водрузив обратно спектральный обруч визора и оправив копну разноцветных волос, расщелкнула один из подлокотников кресла, достав медицинский степлер и пару баночек антисептиков.

Пять минут – и кожа на затылке Сеерина сошлась профессиональными швами, а сам получивший инъекцию иммуноблокаторов деккер, заново поднявшись, двинулся к своей одежде.

– Неужели ты работаешь с такими мразями, как она? – робко подала голос Тикка, пока юноша натягивал серую толстовку с капюшоном, подгоняя поясные ремешки подсумков и кобуры, хранящей под левой подмышкой громоздкий десятимиллиметровый автоматический пистолет увеличенного магазина с гравированным на затворе названием «Скорпион».

– В нашей организации не все такие, тыквочка! – полуэльф нарочито упомянул потешное прозвище, от которого гнома наигранно злилась. Следом, достав оружие, передёрнул затвор длинного ствола встроенного в пламегаситель глушителя, и, мельком глянув в стеклышко коллиматорного прицела, убрал оружие обратно в кобуру.

– Но с ними приходится работать, неизбежное зло! – бросил он, застёгивая молнию на короткой черной куртке стоячего ворота и множества карманов на внешней стороне рукавов, чья подкладка, судя по выпуклостям, была укреплена бронированными элементами. И завершил экипировку небольшой рюкзак, к чьему боку был приторочен серый короб. Неприметное на вид дополнение на самом деле являлось небольшим воздушным дроном поддержки, тоже созданным одной из его знакомых.

Подойдя к гноме, Сеерин, лукаво улыбнувшись, потянул из-за спины рюкзак и нарочито медленно расстегнул молнию. Из недр показался усиленный металлом край корпуса деки последней модели, ещё редко встречаемой на улицах, но гному она мало интересовала. Тика даже вытянула шею, пытаясь разглядеть прочее содержимое сумки, и ахнула, когда полуэльф достал две игрушки – фарфоровые миниатюрки эльфийских танцовщиц. Выполненные с невиданной точностью девушки старшей расы замерли в грациозных пируэтах. Нет, это не было творением трёхмерных принтеров, это была баснословно дорогая ручная работа.

И пока маленькая киберхирург, ахая, крутила в руках новые подарки, Сеерин достал из внутреннего кармана стеклышко своего коммуникационного инфопланшета. Пара манипуляций на сенсорном экране – и наладонник-коммуникатор Тикки, сокрытый в одном из множества карманов рабочего халата, разразился довольной трелью.

– Этого слишком много! – подняла бровь Тикка, аккуратно положив игрушки на колени и глянув на переведённые кредиты.

– За моральный ущерб! И помни, я дал тебе слово, больше тебя никто не будет пугать! – сказал юноша, уже направляясь к двери. – Обязательно заскочу на днях! – услышала на прощание гнома.

«Установи круглосуточное наблюдение за ней! Возьми под контроль все камеры атриума и входа в здание!» – обратился Сеерин к искину.

«Уже сделано! Могу пригнать пару кибергончих сил самообороны купола, чьё управление мы хакнули пять дней назад.»

«Нет, это уже будет чересчур, да и их отсутствие заставит силы С.С.К. прочесать весь сектор!» – мотнул головой Сеерин, а затем чуть не расхохотался, пересекая порог отворившейся двери.

Его потешила не представляемая картина, как на глазах у ошалевших солдат их подопечные вопреки вшитым в процессоры протоколам покинут свой пост, а само слово «хакнули»! С каждым минувшим годом после своего невольного апгрейда при штурме вражеского купола, Сильраира все более перенимала человеческие эмоции и поведение. Они словно меняли сам исходный программный код искусственного интеллекта, делая его всё больше походящим на живой разум. Ведь ещё пару лет назад она непременно выкатила бы «инициировали новые протоколы, перепрограммировав удалённым вмешательством заводские настройки»!

Полуэльф ушел, а Тикка, перебравшись со своего креслица на кровать и забившись под одеяльце, долго гладила своего любимца, искусственную пушистую ласку. Зверёк, ну прямо живой, все извивался в руках да ластился, а гнома, что смотрела на две новые игрушки, занявшие первые ряды на одной из полочек, вновь заплакала. Нет, эти слёзы уже не были слезами страха и ужаса, вызванными угрозами и словами Бритвы, а скорее радости. Громко шмыгнув носом, киберхирург достала из-под подушки стеклянную рамку со старым фотоснимком, на коем были запечатлены её родители.

«Ты был прав, папа!» – нежно погладила пальчиком лицо старого гнома Тикка, припомнив слова, обращенные к ней много лет назад. «Наш мир ужасен и суров, но не отчаивайся, даже когда мрак окутает тебя с головы до ног! Ведь как обломки магнита, добрые души всегда тянутся друг к дружке, и когда придёт время, ты, малышка, непременно найдешь себе хороших друзей, что помогут найти дорогу в самой тёмной ночи!»

– Завалим дрянь и всех делов! – скрипнул черными металлическими зубами Бёрк, гневно скривившись забитым татуировками лицом наголо бритой головы.

Судорожно сжимающий укороченную штурмовую винтовку старой модели, облепленную современным обвесом, парень в напяленном поверх футболки легком арамидном бронежилете внешних пластин и черно-красного камуфляжа штанах – отличительной черты банды Воспарявших, контролирующих четыре мегабашни на северо-западе третьего сектора, – все поглядывал в сторону лестницы, ведущей из небольших техпомещений жилого блока в подвальчик-операционную.

– Ты хоть представляешь, дебил, кто она? Да эта тварь порвет нас, едва ты на неё ствол наведешь! – угрюмо сообщил ему напарник, одетый ровно так же, только ощутимо превосходящий комплекцией из-за синтетически выращенных мышц.

– Да срать я хотел на то, кто она! Там наша Тикка, забыл, как она тебе зенки новые воткнула? – заглянул в недорогие оптические аугментации друга Берк. – А я вот не забыл, как меня к ней приволокли, – поднял он серую сервомеханическую руку-киберимплант, что сочленялся с живой тканью в районе локтя. А следом снова тревожно глянул в сторону лестницы, пред которой на стене, переливаясь зелёным неоном, красовалась небольшая вывеска «Тикка Костоправ».

Этому рекламному щиту было далеко до трёхмерных вывесок крупных клиник, что сотрудничали напрямую с производителями расширений. Но каждый в радиусе нескольких мегабашен знал, что именно здесь тебе смогут оказать помощь ничуть не хуже, чем в профессиональных заведениях, только в стократ дешевле, а иногда и вовсе в долг.

Вот почему, когда мимо них прошла Бритва, виляя искусственным задом, едва втиснутым в обтягивающие штаны, бойцы Воспарявших так всполошились. Эту колоритную персону, чья слава шла далеко за пределы сектора, знали хорошо, слишком хорошо, и о её визите мигом сообщили старшим, получив на наладонники чёткие указания ждать, в бой не ввязываться.

Спор двух бандитов, переживающих за судьбу маленькой киберхирурга, невольно касался ушей жителей блока, что суетливо протекали по огромному атриуму не менее пяти сотен метров в поперечнике, чей пол был выложен белоснежным кафелем, а центр венчал небольшой сад нескольких живых деревьев.

Вот ведь странность: полая изнутри мегабашня, смесь балок цемента и нерушимых сплавов адамантия, своей конструкцией походящая на трубу, одна из ста сорока пяти столпов купола, служившая опорой следующего сектора и несущая в глубине своих стен сложную сеть коммуникаций, берущих начало на самом дне улья, была, подобно телу бандита, испещренному татуировками, устлана всяческими граффити всех форм и расцветок. Они пестрили как снаружи на поднятых до поры бронированных ставнях, способных выдержать ядерный удар, так и изнутри на каждом опоясывающем внутреннюю полость балкону жилых этажей. Но эти деревца всегда оставались нетронутыми, ни один наркоман, бандит или просто уличный отморозок не коснулся их! Видать, этот обломок некогда прекрасного живого мира, сгинувшего тысячелетия назад, заставлял любые, даже самые выгнившие, сердца сжиматься тоскою об утраченной красоте.

Люди и гномы – эльфов на столь низких уровнях купола было почти не видать – заслышав громкие слова двух уличных боевиков, сноровисто прибавляли ходу, спеша поскорее покинуть атриум через ведущие к выходу эскалаторы или же четыре пары лифтов на жилые этажи, не брезговали они и лестницами. Даже несколько десятков заведений, магазинчиков и забегаловок, расположенных по внутреннему периметру цокольного этажа мегабашни, и те, плюя на прибыль, стали спешно закрываться, гася яркие вывески. Разборки между бандами были здесь делом не редким, и мало нашлось бы желающих схватить шальную пулю.