Ангел для Лютого
– Что ж поделать, это жизнь, мы не всегда получаем, что хотим.
– А губки тоже нецелованные?
Явно своим вопросом он пытается меня смутить. Ну-ну.
– Это смотря с какой точки зрения рассматривать. Если поцелуи в качестве приветствия считаются потерей невинности, тогда увы… – развела я руками.
– Ангелок, вот скажи правду, почему не жила полной жизнью? Неужели ни разу не хотелось попробовать, как сгорать от страсти в руках мужчины? В оправдание, что никто не подкатывал, не поверю.
– А вот это вас не касается, Егор Александрович, – строго отвечаю ему.
Взбесил просто! Я не намерена говорить с ним по душам, хочет моё тело – пусть подавится, а задушевные разговоры не наш случай. Ведь может помочь, я бы в долгу не осталась, расплатилась. А он устроил тут цирк!
– И всё же я хочу знать…
Много хочешь!
– Слушайте, если вас это напрягает, – процедила сквозь зубы, – могу исправить столь досадный пробел в своей жизни, ещё целая ночь впереди…
– Вперёд, – показывает он мне рукой на дверь, – я даже останавливать не буду. Только после этого ни о каком договоре между нами и речи быть не может.
– То есть, если бы я была не… – продолжать не стала, он и так всё понял. – То ни о каком договоре мы сейчас не разговаривали?
– Отчего же, разговаривали. Твоя невинность, – вот это слово он произнёс с издёвкой, – по большому счёту тут роли не играет. Я выбрал тебя совсем по другим критериям. Но не буду врать, это очень приятный бонус – мои дети будут вынашиваться в чистом сосуде.
Вот тварь!
– Так… может, и мне за это приятный бонус впишем в договор? Как премиальные.
Ну не смогла я удержаться от сарказма.
– Если тебя волнует финансовая сторона, то тут ты внакладе не останешься. Как муж, я тебя буду содержать.
Хотела я ему сказать, что не нуждаюсь в подачках. И содержанкой его не буду. Сама жила как-то до него и не голодала. Ничего менять в этом плане уж точно не буду. Не хочу становиться от него зависимой, хватит с него и той власти, что получит.
– Чего молчишь?
– Да обдумываю, сколько у вас на содержание выторговать, – вновь съязвила.
– Не стесняйся, мой бюджет выдержит.
Господи! Что за бред мы несём! Судьба моей сестры на кону, а мы тут игры затеяли.
– Слушайте, давайте поговорим откровенно. Мне нужна помощь, вы знаете, кто может помочь…
– Давай поговорим. Ты хочешь помощи, мне нужен наследник. У каждого из нас свой интерес. И, тем не менее, я чётко тебе даю понять, что тебя ожидает в случае согласия. Без каких-либо прикрас. Ничего хорошего тебя не ждёт от этой сделки, считай, ты на своей жизни поставила крест.
– Неужели вы настолько жестокий человек?
– Если это сделаешь, узнаешь. Ну так как, может, первый вариант, а? Я ведь никому не давал такого шанса.
– А мне кажется, что не вы мне его даёте, а сами ищете, как отказаться от своего обещания. Скажите, может, это опасно для вашей жизни? Тогда, разумеется, я не буду настаивать на помощи.
Опять смотрит так пристально, что мороз пробирает до костей.
– Смерть – это не то, чем меня можно напугать. Я, глупая, о тебе беспокоюсь. Но раз ты так жаждешь оказаться в моей власти, я противиться не буду. Просто знай, подпишем договор – не отпущу. НИКОГДА.
От его «никогда» душа заледенела. Мне опять стало страшно. Хотелось сорваться с места и бежать от него как можно дальше. Я на подсознательном уровне чувствовала – он не лукавит. Этот мужчина мне напоминал огненный торнадо, от него исходила энергия опасности. Но только мольбы сестры заставили дальше вести с ним переговоры. Кто знает, может, как-то получится его уговорить помочь на других условиях. Но а пока нужно изучить этот чёртов договор, возможно, он будет единственным шансом спасти её.
Ну… ты мне и удружила! До гробовой доски помнить буду!
– Так… давайте обговорим конкретнее наш договор. Моя задача родить вам наследника, так?
– Пока так, а там посмотрим…
Что?!
– Минуточку, дайте я дочитаю насчёт посмотрим.
Я углубилась вновь в чтение.
Я не имею юридического образования, тут не поспоришь. Но даже мне видно невооружённым глазом, что этот договор мягко смахивает на рабский. Со стороны заказчика – буду делать, как посчитаю нужным. А вот я не имею права ему отказывать.
– А я могу добавить свои пожелания?
Мужчина иронично приподнял одну бровь и с интересом посмотрел на меня.
– Валяй.
– Можно всё обдумать дома?
– Нет.
Его «нет» просто взбесило. Ладно.
– Я хочу, чтобы вы использовали моё тело сугубо по назначению. А именно для зачатия. А не для своего сексуального удовлетворения. Для этого у вас будут другие женщины.
– Подпункты напиши, чего мне в сексуальном плане делать строго воспрещается. – И тут же ехидно добавляет: – С тобой.
Издевается. Ну гад! Я тоже на это способна.
– Хорошо. Начнём с того, что не целовать. Не соблазнять – чтобы не напороться на пункт два, – не менее ехидно добавляю.
– Надеюсь, приласкать-то руками хоть можно будет во время зачатия?
– Нет.
Он рассмеялся.
– Рассматривайте меня как сосуд. Я имею право работать, жить своей жизнью.
– Имеешь, но если это не навредит тебе. Извини, сосуд должен быть в идеальном состоянии. А также ты не имеешь права встречаться с другими мужчинами. Я единственный, кто вправе прикасаться к тебе.
Не, вы посмотрите на него! Значит, он может кувыркаться с кем хочет, а для меня замужество сродни пострижению в монахини.
– Знаете, – откладываю этот чёртов договор, – я устала, мыслить нормально не могу, давайте отложим обсуждение до завтра. Вы и я понимаем, что это просто бред какой-то. Ну как можно о таком разговаривать?
– А как можно просить о помощи преступнице?
– Но она же молода… Скажите, кто действительно может мне помочь?
Его ответ меня убивает:
– Врать не буду, в её случае – только я. Но моя цена высока, и ты явно не готова её заплатить. Так что принимай первое предложение и вали на хрен отсюда. Иначе…
– Да хватит со мной так разговаривать! – взрываюсь. – Не можете помочь, так и скажите!
– Действительно, хватит разговоров!
Я глазом не успела моргнуть, как мужчина вновь оказался рядом. Выхватил листы договора из моих рук, и они полетели на пол.
– Иди-ка сюда, Ангелочек… – Выдёргивает меня из кресла и прижимает к себе. – Сейчас я продемонстрирую на практике всю прелесть твоего будущего, если согласишься.
Только я открыла рот, чтобы возмутиться, как мне его заткнули. Впившись в губы болезненным поцелуем, его язык, словно завоеватель, ворвался мне в рот. Я замычала, попыталась вырваться, но он усилил напор. Собрала все силы и занесла руку, чтобы ударить урода. Но он её тут же перехватил и, приподняв меня, куда-то понёс, не переставая терзать мои губы. Я вновь была шокирована происходящим, никогда со мной никто так не поступал. Пришла в себя, когда почувствовала, что сижу на твёрдой поверхности, а пижон устроился между моих ног. Его рука начал проникать под ткань юбки. Я начала отчаянно сопротивляться, но мужчину по ходу дела мои жалкие попытки только забавляли. Он перехватил мои руки и завёл за спину, единственное, чего я добилась, – пижон прервал поцелуй, и смогла вдохнуть. Губы горели огнём, от чувства бессилия хотелось разрыдаться в голос.
– Теперь ты поняла, что тебя ждёт? Сейчас ты ещё можешь сопротивляться, а когда подпишешь договор, такого права лишишься. Будешь беспрекословно раздвигать по первому моему требованию свои стройные ножки. Как тебе такая перспектива, а?
Я была в ярости, возможно, поэтому так и ответила:
– Может, мне повезёт, и я с первого раза забеременею и рожу вам наследника. Тогда не придётся больше терпеть вас в интимном плане. И вы не имели права ко мне сейчас прикасаться.
– Договор не подписан, так что пока могу позволить всё, что хочу.
Он перехватывает мои руки, одной рукой попыталась высвободиться из захвата – бесполезно. Только хотела возмутиться, как поперхнулась воздухом от возмущенья, этот подлец второй рукой обхватил мою грудь и сжал её.
– Так и знал, что троечка, кстати, мой любимый размер…
– Рада за вас… – процедила сквозь зубы.
Но тут же взяла себя в руки, он явно забавлялся своей властью. Посему уже более спокойным тоном добавила:
– А теперь, будьте добры, опустите.
– Пытаешься говорить спокойно.
Стал нежно ласкать мою грудь, прожигая полным похотью взглядом. Постаралась выглядеть невозмутимо, но внутри всё клокотало от ярости. Остановился и стал опускать лицо, чтобы вновь поцеловать. Резко отвернулась. Его дыхание тут же опалило мой висок, и он с интимными нотками в голосе продолжил:
– А вот сердечко твоё бьётся, как птичка в лапах кота. Признайся, Ангелок, ведь тебе страшно?
Молчу. Он наконец оставляет мою грудь, и не успела я выдохнуть, как почувствовала пальцы его руки у себя на подбородке, и он силой развернул лицо к себе.
– Ты…
Лёгкое прикосновение его порочных губ к моим. Пытаюсь отвернуться – не позволяет. Я уже хотела его банально укусить, и плевать на последствия. Но он сам отстраняется, ненамного, и я чувствую его горячее дыхание на своих губах.
– Сейчас мечтаешь только об одном, – вновь лёгкий поцелуй, и опять отстраняется на считанные миллиметры, – сбежать, – выдыхает в губы, я вздрогнула. Всё, больше не могу! А он продолжает: – В надежде, что получится забыть нашу встречу, как страшный сон. Но поздно, уже не забудешь. Это тебе в качестве наказания за упрямство.
Мотнула головой и с презрением посмотрела ему прямо в глаза.
– Скажите, к чему все эти разговоры? И демонстрация силы? Если хотели показать, что, подписав договор, я окажусь в полном дерьме, не утруждайтесь – знаю.
– Не думал, что твой прекрасный ротик может выдаваться столь грязные словечки.
– Привыкла называть вещи своими именами, причём, в отличие от вас, я на мат не перехожу.
– Как я понял, ты, несмотря ни на что, готова подписать договор?
– Завтра дам ответ.
– Перед тем как дать ответ, хорошо подумай. – Большой палец его руки, касается моих губ. – То, что я сейчас показал, только вершина айсберга. Но, так и быть, в качестве бонуса за чистоту сосуда впишу в договор твои пункты. Но…
Его губы накрывают мои, я резко отстраняюсь, разрываю поцелуй. Его тихий смех.
– Каждый мой пункт, нарушенный тобой, перечёркивает твой. А то, что ты нарушишь, я гарантирую. В итоге…
И тишина.
– Что в итоге?
– А ты ещё не поняла? – Опять тихий смех и неопределённое: – Узнаешь.
Он резко отстраняется, и его лицо становится бесстрастным. Словно не этот человек меня сейчас целовал. Я, не медля ни минуты, спрыгнула со стола и быстро привела свою одежду в порядок. Пижон отвернулся от меня и, смотря в окно, начал говорить равнодушным тоном:
– В общем так, Ангелок. Жду завтра тебя в девять для подписания договора. Не придёшь к этому времени – буду это расценивать, что ты выбрала первый вариант. Если есть ещё мне что-то сказать, не стесняйся, говори, репрессий не будет. Но на это у тебя осталось две минуты, так что поспеши. Если нет – свободна. Мой водитель отвезёт тебя домой.
Он резко разворачивается. И буквально обжигает меня взглядом. Я попятилась, уж больно он был сейчас похож на самого дьявола. Моя реакция его позабавила, кривая ухмылка появилась на его губах. Ему весело. Он забавляется! Меня это так взбесило! Что от всей души врезала кулаком в челюсть, как папа учил.
– Извините, не удержалась. Это всё, что хотела сказать, надеюсь, уложилась в отведённое для меня время, Ваше Высокомерие!
В ответ он только рассмеялся, а в его глазах словно вспыхнула адово пламя – жуткое зрелище.
– Вот сейчас я очень хочу, чтобы ты согласилась на мои условия. От такой дикой кошечки хорошие дети получатся.
– Я ещё не сказала «да». И не нужно за меня платить Андрееву, обойдусь без вашей помощи.
Развернулась и направилась к выходу, попутно набирая номер такси. Всё, хватит с меня на сегодня этого дурдома.
– Не обойдёшься, мой Ангелок… – прилетело мне в спину.
От его «мой» меня покоробило. Но я ничего не ответила, хватит с меня пустых разговоров.
Глава 9
Уходя от пижона, я была полна решимости не принимать его помощь.
Обращусь в полицию, если Андреев начнёт мне угрожать. Но стоило мне переступить порог, и всю браваду как ветром сдуло. Вновь позвонил этот урод и уже стал допытываться, знаю ли я, где моя сестра. Даже обещал простить миллион, если скажу, где она прячется. Ответила, что не имею понятия, сама ищу. Предупредил, что, если соврала, пожалею. А если проболтаюсь кому-то о разговоре, то меня ждёт участь моей сестры. Спросила какая, Андреев не сказал, но я и так всё поняла. За себя не боялась, а вот угроза расправы над сестрой ввергала в ужас.
Занесла его номер в чёрный список и сползла по стеночке на пол. Хотелось плакать от безысходности, но слез не было, я схватилась за голову и тихо завыла, но это продлилось недолго, истерика отступила. Следом за ней меня поглотила пустота, я оказалась словно в вакууме. Просто сидела и смотрела в одну точку, ничего не видя перед собой. Не знаю, сколько времени находилась в полном ступоре, но, когда очнулась, в квартире уже было темно. С трудом встала и направилась в ванну, чтобы принять прохладный душ. Возможно, он меня взбодрит, и я что-нибудь придумаю. Ну не может быть безвыходных ситуаций! Пыталась себя хоть как-то воодушевить – тщетно.
Так прошла ночь, я не смогла сомкнуть глаз, всё искала выход. Так и не нашла. У меня только один вариант – принять помощь пижона. И уже не важна цена, тут уже речь идёт о жизни сестры. Почему-то я была уверена, этот Андреев её и в тюрьме сможет достать. А может, это просто угрозы? Что-то мне подсказывало, что нет. Более того, я чувствовала, что ему необходимо убрать сестру. Значит, он не знает, что она у Лютова? Дождалась восьми утра и сама набрала пижону, хотела узнать, права я насчёт Андреева или нет.
– Не терпится подписать договор, дорогая? – слышу его довольный голос на другом конце.
– Андреев знает, что Диана у вас? – тут же задала вопрос, который меня больше всего интересовал.
– Ангелок, я же сказал, Андреев тебя не побеспокоит. Это всё, о чём ты хотела поговорить?
Меня нет, а вот сестру может. Собравшись с духом, на одном дыхании выпалила:
– Я согласна подписать договор.
Тишина. Сердце замерло, в глубине души хотела, чтобы отказался. Послал меня ко всем чертям. Но разум твердил, что он – единственная надежда на спасение. Не знаю почему, но в этом я была уверена на все сто процентов.
– Мой водитель через полчаса тебя заберёт, будь готова.
Чудом удалось сдержать вздох облегчения и ответить спокойно:
– Хорошо.
– Наслаждайся последним часом свободы, Ангелок. После девяти ты моя.
И отключился. Я закрыла лицо руками и дала волю слезам. У меня не было сил больше держаться, да и бессонная ночь вымотала порядком. Но и эту роскошь я не могла себе долго позволить, пришлось быстро взять себя в руки. Не хочу, чтобы мой «хозяин» видел меня разбитой, этого удовольствия я ему не доставлю. По сути, он тоже ещё тот подлец, мог бы помочь не такой ценой. Но нет, ему мою жизнь подавай! Не знаю, зачем ему это, да и знать уже не хочу.
***
Ещё утром хотел отпустить Ангелочка, думал, помогу, и на этом всё. Постоянно говорил себе, что она хорошая девочка, найдёт себе мужа и всё у неё наладится. Но, понаблюдав за ней, понял, почему отметал все кандидатуры ранее. И тут дело даже не в том, что женщины не нравились. Этот план изначально был бредовым. Мне нужна была настоящая мать для ребёнка, а не продажная тварь, готовая отказаться за деньги от своего малыша.
Да, собственно, я и раньше стал понимать: она – то, что я искал. Мила не раздражала, даже когда была у меня дома, и не возникало желания её вышвырнуть. Да, я не шёл с ней на сближение, так как не считал нужным, но украдкой наблюдал за девушкой, подмечал разные мелочи, и мне нравилось то, что я видел. И всё же я хотел дать ей шанс уйти, даже когда повёз в офис, говорил себе, что так правильно. И боролся со своим внутренним монстром, который твердил: «Какого чёрта?! Она то, что нам нужно». Но это было до того момента, пока она не сказала, что лучше пристрелить. Эти слова решили её судьбу. Это не любовь или внезапно вспыхнувшая страсть – холодный расчёт, и только.
И всё-таки я хотел убедиться, что не ошибся в выборе. Запугивал, уговаривал, унижал – не разочаровала. Она отчаянно боролась за свою сестру, и это было то, что мне нужно. Если со мной что-то случится, моя жена будет стоять на страже интересов нашего ребёнка. Вот основной критерий, по которому я её выбрал, а не девственность, как она наивно полагала. По большому счёту мне всё равно, был у неё кто-то или нет. Уверен, она сейчас думает, мол, он получит только моё тело, а не сердце и душу. То и то мне без надобности, как и её любовь. И уж последнее тем более, учитывая трагедию её семьи. Пусть вся её любовь будет направлена на нашего ребёнка. А мне будет достаточно её тела.
Понимал, что поступал подло, подталкивал к краю пропасти. Ведь мог помочь её сестре, но это было не в моих интересах. Но я давал шанс сбежать, пусть ничтожный, но он был. Не воспользовалась. Да и точно знал, что не отступится, видел решимость в её глазах, хотя боялась меня на подсознательном уровне. Помню её страх, когда я повернулся к ней, не понравился ей довольный оскал моего внутреннего монстра. Ничего, привыкнет, тем более оправилась быстро. Перед тем, как уйти, врезала. Ну что ж, заслужил. Хотя удар слабоват. Знала бы она, за кого замуж на самом деле выходит, наверное, в ЗАГС пришлось бы нести бесчувственное тело. Поэтому пусть думает, что я избалованный пижон, – так нужно, рано ей знать правду, не готова ещё…
Из размышлений меня выдернул стук в дверь:
– Егор Александрович, можно? – приоткрыв её, интересуется осторожно Леонид.
Махнул рукой, мол, заходи.
– Нотариус на месте? – спросил я, мельком посмотрев на часы. Через минуты три Ангелок должна пожаловать.
– Да, ждём вашу… – замялся он.
– Будущую жену… – не скрывая раздражения, отвечаю.
Взбесил меня вчера вечером, когда договор составлял после того, как Ангелок покинула меня в припадке гордости. Знал, что никуда не денется, поэтому и Лёню напряг вчера. Пришёл – и началось! То количество детей удивило. То странные подпункты… Ему, собственно, какое дело?! Захотим – родим пятерых. Пока и одного достаточно, а там посмотрим. А насчёт подпунктов – может, у нас такие ролевые игры. Пришлось шикнуть на него, чтоб лишние вопросы не задавал.
Утром Ангелочек позвонила. Сделал вид, что не знаю об их разговоре с Андреевым, напомнил про договор. Согласилась. Чувствовал, что решение ей далось с трудом. Дал ей несколько секунд для отступления, замолчав, – не воспользовалась. Плохо Мила знает людей, может, я и готов посадить её сестру, но вот чтобы её убили, не допустил бы. Но об этом ей знать не стоит. А то начнёт артачиться, а у меня нет времени разводить канитель. Всё, погуляла в девках, и хватит, такое золотко нужно самому.
Как я и предполагал, явилась ровно в девять, делая вид, что всё в норме, только глаза красные.
Да, б*я! Не хватает для полного образа обряда плакальщиц, которые бы тут кудахтали «отдаём мы белую лебёдушку злому волку», и дружного рыдания.
– Ангелок, последний раз даю шанс. Не хочешь договор подписывать – вали! – вспылил.
– Безумно хочу, – твёрдо ответила, пронзая меня злым взглядом.
Вот так-то лучше!
– Тогда, будь добра, при посторонних хоть держи лицо, а то даже меня на слезу пробивает от твоего скорбного вида. Запомни, у нас любовь… – Смотрю пристально, у неё шок от такой новости, поэтому и уточняю: – Для окружающих.
– Поняла, – уже спокойно отвечает.
Ничего ты не поняла, Ангелок. Да и не нужно. Пока…
Глава 10
Он опять общался со мной в своей высокомерной манере, но я так устала, что было всё равно. Хочет, чтобы изображала любовь, – попробую. Хотя я не сильна в лицедействе. Да и не люблю фальшь. Но придётся учиться. Теперь моя жизнь – одна большая сцена, что скажет главный кукловод, то и буду исполнять. Любовь… Он сам-то знает, что это за чувство? Что-то мне подсказывает – нет. Да и я, если откровенно, не знаю, что чувствует женщина, когда влюблена. В книгах написано много об этом, но одно дело – одухотворённое описание в поэзии, а другое – на себе испытать это чувство. Никогда не думала, что окажусь в таком дурацком положении.
«Да, папа, и с этим я тебя подвела. Обещала не размениваться по мелочам, выйти замуж по любви, а вот оно как вышло…»
– Нет, так дело не пойдёт! – слышу возмущённый голос Егора Александровича. Перевожу на него взгляд. – Иди-ка сюда, Ангелок! – хлопает рукой по своему колену, приглашая присесть.
– Не вижу в этом необходимости, – строго отвечаю.
Нечего из меня делать цирковую собачонку, которая будет хвостиком вилять по его команде. Нужно будет изобразить любовь – сделаю. А сейчас мы одни, так что пошёл он к чёрту!
– Б*я, как с тобой тяжело! – резко встаёт он с кресла и стремительной походкой направляется ко мне.
Стаю на месте, не вижу смысла убегать – всё равно поймает.
– Можно матом не выражаться при мне, слух режет.
Он остановился рядом, и его горячая ладонь прикоснулась к моей талии. Опять не двигаюсь, не хочу оправдывать его ожидание. Ведь он рассчитывает, что я начну брыкаться.
– А ты уговори меня, – произносит интимным голосом, а его ладонь опускается ниже. Смотрит так выжидающе.
– Мне упасть в ножки, или есть другой способ?
– Есть, – его рука легла на ягодицу и сжала, – видишь, я даже подсказку даю.
– Хорошо, можете материться, потрачусь на беруши.
Он запрокинул голову и рассмеялся. Отсмеявшись, Егор Александрович, продолжая меня удерживать, посмотрел в глаза и, качая головой, выдал:
– Ангелочек, с тебя партнёр никакой. Всё приходится делать самому. Ладно, сегодня помогу, а дальше давай-ка включайся в игру.
– Вы сейчас о чём?
Не поняла, что опять-то не так?! Миг – и он дергает меня вверх и вновь впивается в губы. Мычу, пытаюсь вырваться, но этим ещё больше распаляю мужчину. Успокоилась – пусть насладится своим триумфом, но это сегодня и сейчас. Мне нужно подписать этот чёртов договор, так что потерплю. Он отстраняется, в глазах торжество:
– Вот так-то лучше, уже блеск в глазах, губки припухли, и, наконец, появился румянец. Так, нужно ещё причёску немного растрепать. – Выдёргивает резинку из моих волос. – А то на учительницу начальных классов похожа.
– Теперь всё?
– Пока да, а там посмотрим. – Отходит и вновь меня осматривает придирчивым взглядом. – Хотя нет.
Да что опять-то не так?!
– Пуговичку нужно расстегнуть. – Я даже рта не успела открыть, а он уже всё сделал. Ну вот точно не мужчина, а ураган. – Теперь всё как должно быть. И ещё, Ангелок, дома потренируемся с поцелуями и обнимашками, чтобы не брыкалась при посторонних.
– Слушайте, – сжала я от злости кулаки. – Не нужно тренироваться, не буду я шарахаться от вас.
– Проверим? – приподняв провокационно бровь, вновь принялся меня испытывать на прочность.
– Хорошо, потренируемся, – процедила сквозь зубы.
– А мне нравится, когда ты такая покладистая…
– Егор Александрович, мы договор подписывать будем?
– Действительно, хватит тянуть, – усаживаясь на место, уже без тени весёлости произнёс он.
Очень своеобразный мужчина, только что смеялся, заигрывал, а сейчас от него веет холодом, словно не с живым человеком нахожусь рядом, а с айсбергом. Он делает один звонок, заходят люди, и мы в течение пяти минут подписываем документы.
Когда остались одни, мужчина сделал ксерокопию договора и передал мне со словами:
– Сейчас езжай домой и ложись спать. Вечером ознакомься с документом.
– Так я вчера читала… Зачем?
– Советую ознакомиться… – и так коварно улыбается и опускает взгляд на договор.
У меня сердце замерло, словно предчувствуя, что я подписала договор не на рождение ему наследника, а на продажу в вечное пользование своей души дьяволу. Или он всё о пункте два беспокоится? Судя по его улыбочке, именно об этом он сейчас и думает.
– Да успокойтесь, не буду я нарушать второй пункт.
Он вскинул на меня взгляд и, подавшись корпусом ко мне, убил ответом:
– Нет, Ангелок, ты его непременно нарушишь. Но… – пауза, которая бьёт по нервам, – только это должно случиться, когда я посчитаю, что время пришло. Но если раньше – пеняй на себя… – и такая… неприкрытая угроза в голосе, что дурно стало.
Скинула оцепенение.
– Вы слишком высокого мнения о себе…
– Нет, дорогая, я реалист.
Тут я рассмеялась. Представив картину: пижон мне величественно так «я разрешаю, можешь любить меня» – и я тут же проникаюсь к нему этим чувством, падаю на колени и начинаю неистово его благодарить, лобызая руки за щедрость.