Мисьон, Пасьон, Гравитасьон

Бландери ВЦ

III

Глава 1

Близкие вспоминали меня среди кожистых телескопических деревьев фахверкового острова. Дух малой планеты лежал далеко за пределами смертных тел типа Бландери ВЦ 3. Тысячи, таких как я, покидали саркофаг, покоившийся на мыслях малахитового океана. Тройные ножницы гидропривода вошли в очередной виток, снижая механические потери, преодолевая заряженный харизмой деспотичного мира сверхзвуковой ураган, нагоняя волну вселенского разума. Цветовые примеси алюминия создали дымчатый кристалл из моей «ракушки». Своим теплом он был сравним с поцелуем, авансированным мне девочкой с серебряной медалью.

Агрегации цветов радужного диска от сокрушительного синего до созидательного желтого захватили горизонт незабудкового поля. Ветер развеял мой прах по старому парку, и я с нетерпением ждал своего возрождения, которое должно было состояться с приходом солнца. Восходящий ток делал ветви деревьев тяжелыми. Древесина хрустела в местах причинённых ей ран, прогоняя испуганных птиц в небо. Оттуда оператор управлял букашечим роем. Он сделал так, чтобы крошечные твари обменивались информацией, принимали решения и быстро приспосабливались к переменам, происходящим вокруг. В каплях рододендрона отразилось ядро Млечного пути. Пилоты - планеристы с недосягаемых Астр навязывали борьбу окрепшим за тысячелетия вирусам и паразитам.

К полудню моё тело внутри куколки было пересобрано и солнце избавило меня от желе, застывшего в моем коконе. Ветер подхватил меня и понёс по небесным водозаборам над марсианскими пейзажами Романцевских гор, подтопленными лугами Кукуя, Больших Плотов до перегонов Рассвета.

Укрытую туманом станцию усыплял голос диспетчера. «Попугай» с перегрузом - грузом на гоп - топе - топе! Мотыльки, делавшие орбитальные ветки вокруг вокзального фонаря, действовали на меня усыпляюще. Уснули узлы вагонного устройства, затерялся в стрелочной горловине боковой путь. Ночная радуга прилегла на алмазно-серебристую глазурь составов. «Арктические грезы», «Ледниковый экспресс», «Стрела 001» сделали рабочий парк звездным небом.

Выдавленная из пустот тростника грусть сделала неподвижными крылья стрижей, и планирующие птицы рассыпались на чувственные тела храма. Включённое солнце пронзило янтарной струной растревоженную, обвешанную крючковатыми бобами черемуху. Дёготь, выступивший на шпалах, смешался с запахом травы и крылатый Расселитель раскурил травяную палочку, наполнив неподвижный воздух ароматами хвоща и шалфея. Он завернулся в залитый светом окончатый лист и вылетел из дупла царственного эвкалипта, держа курс на радужные скалы Раффлезии.

Заселившие «Дымную гору» львинки давно не давали потомство. Кочевавшая в поисках пищи самка-основательница породила поколение девственниц, неспособных откладывать яйца. На стекловидной паутине покачивалась подсветка из пыльцы калипсо. Скелеты морских звезд оберегали тайны мертвых морей. В мозаике высушенного старостью глаза вши, в капельке яда пчелиного жала, в бархатных лентах крыла бабочки, в росяных пузырьках безропотных куколок присутствовала добротность Солнечной системы.

Дребезжащие от звуков маримбы перепончатые перегородки инсект-отеля впитали стекавшую с улиц влагу и сливочный аромат сандала. Дионея собирала воду с какао-бобов, наблюдая, как безглазый муравей, срезавший мачете «коричневое золото» Тринитарио, провалился в осиное логово и стал обедом прожорливых личинок. Жизнь показалось мухе обучающей игрой, сезонным опен - эйр шоу, где одни львинки превращались в крылатых имаго, а другие отъевшиеся черные красавицы готовились заснуть на волокнистых облаках картофельного, подсолнечного и яблочного рая.

Дионея поднялась над мусорной горой. Её крылья вибрировали на частоте первоэлементов небесного цветка. Желтой была Земля, дававшая приют паломникам и поэтам. Красный символизировал огонь жизни, любви и радости. Зеленым было дерево в её дворе, дарившее страннику нектар и прохладу. По соседству с белым металлом и голубой водой рос копивший тепло лепесток. Купол цветка защищал пыльцевые зёрна, ожидая, когда они преобразуется в энергию любви и пушистые хохолки разнесут по острову опыт божественного лета.

Я вернулся на станцию, снял шёпот с окон, выпил сахарной браги на березовом соке под брачные песни ворон. Потрепанные ветром, заговорённые лесом крестьяне в полосатых робах собирали нектар у дорожных путей. Перенёсшая меня на крышу тепловоза цикада хлопала кружевными крыльями над моей броней, чувствуя в выделенных мной феромонах вызов своей молодости. Моими попутчиками стали жуки - навозники. Они пропитывались на перроне спиртом, полученным из продуктов своей жизнедеятельности, и распадались на белки и углеводы, превращаясь в мертвую и живую воду. Освещенный прожектором полустанок был минутным забвением, проверкой рабочих систем перед началом большого приключения, приближавшего меня к океану. Я вдохновился прохладным бризом, и, покрывшись угольной пылью, как пиратский стяг поднялся над стеной термитников. Чем глубже я продвигался на юг, тем ярче становился окрас населявших его обитателей. Лакомый клочок земли, аппетитная часть загорелого тела превращалась в южных широтах в игровую ставку тотализатора «Монополия».

Греясь в воздухосборнике, я разглядывал мираж преследовавшего меня острова. Крупным планом передо мной предстали вращающиеся башни вертикальных садов, соломенные навесы белоснежных пляжей и россыпи вилл, возвышавшихся над рисовыми полями. Я понял, как насекомые предугадывают действия своих врагов. Складки миража разгладились, и запечатлённая в нём сцена проигрывалась как в замедленной съёмке. Стройные красавицы осы похищали детей из осиных яслей и замуровывали их в паучьи коконы. Неподалёку от них суетились львинки. Они искали свежие трупы, чтобы отложить в них личинки и выиграть в эволюционной гонке. Я взмыл вверх и, перевернувшись, готовился нырнуть в дымоход паровоза, но в багровой полоске горизонта засверкали фасеточные глаза Дионеи. В них читалась тоска по истинному дому - космосу, тяга к чему-то вечному и непостижимому. Я встречал кибермух самых разных моделей. Мне приходилось наблюдать за тем, как они преодолевали гравитацию в симуляторе. Они вызывали у меня восторг, совершая свои первые осмысленные движения. Но я никогда не видел крылатых созданий с живым, задумчивым взглядом.

Пожарища не утихали над «Дымной горой». В огне гибли деревья, поэтому семьи строили себе пластиковые отели. Плодовые мухи утоляли голод сточными водами и кухонными отходами. Редкая львинка доживала до своего «золотого лета». Пчела залетела на крышу своей гостиницы и исполнила круговой танец над бассейном. Своими движениями она направляла своих семейных туда, где было много вкусного.

Глава 2

Оставшись одна, Дионея поспешила на окраину улицы. Выброшенные на берег бутылки образовали туловище морского кита, развалившегося у изгороди. В его подбрюшье распустились цветы. Пламя лепестков оранжевой лилии Импалы, пурпурной лилии Юниверса и белой лилии Мира излучало энергии перемен. Львинка ощутила жжение и тяжесть в груди. Мир под ней начал расширяться, и она расправила крылья, ловя восходящие потоки воздуха. Солнце, взошедшее из-за гор, оживило многомерную мозаику из тысяч луж и ослепило муху светом, отражённым от океана. На его фоне летящие на север мотыльки богоны казались белыми ангелами. Они спешили размножиться в горных пещерах, пока природа не отняла их жизни. На поле у самого берега красовались выкошенные в траве круги. Поле было очертанием сферического города, спроецированного на Землю из космоса. Миллионы гнёзд и коконов заговорили с львинкой, умоляя её не возвращаться на свалку.

Дионея не могла не вернуться домой, и ей не хотелось возвращаться в город с пустыми руками. Муха принялась искать натренированным глазом что-то особенно ценное, на что можно было поменять свою свободу. У главных ворот проходила церемония погребения отважных жуков-пожарников. Жуки-могильщики выгребали землю из-под обожжённых трупов, погружая их в почву под тяжестью собственного веса. Ритуальные агенты были настолько увлечены похоронами, что не заметили раненного жука-красавчика. Последние лучики солнца падали на его пальто, закручиваясь в спираль, и создавая иллюзию металлического блеска. Он выглядел так, словно был сделан из самой блестящей в мире обёрточной бумаги. Дионея стала щекотать поджавшего крылья жука, пока тот не сместил центр тяжести своего тела. Приняв неудобную для себя позу, солнцеподобный жук покатился по пластиковому желобу в сторону океана. На берегу он был сброшен на баржу с надписью: «Улыбнись чистому городу».

Я - крылатый Расселитель, - с достоинством заявил он, хотя мои крылья вряд ли когда-нибудь послужат мне. Моя должность досталась мне не за мои заслуги, она перешла ко мне по наследству. Я присматриваю за популяцией насекомых «Высшей лиги» животного мира. Вот, что я тебе скажу, красавица! Этот остров-это сборище маргиналов. Его поселенцы-смертники. Они никогда не смогут иметь детей. Если хочешь пожить, уезжай отсюда!

Луна дремала в горах Раффлезии. У неё под носом работал гамма-излучатель, убивавший всё живое далеко за пределами острова. Двигатель буксира завёл свою комариную песню, и баржа отчалила от берега. Дионея представила своего героя, который мчался к ней из далёкого края. Она поняла, что уже никогда не вернётся на полигон.

Я вышел из вокзала и примерил на себя вуаль чужих мыслей. Дрейфуя в толще мысленного океана, я был наполнен страхом сколопендры, которая тянула свои руки-тоннели по глинистому термитнику. Жители Земли так и не научились создавать долговечные миры. Всё, что им удавалось построить на отвоёванных у океана клочках суши, были колокола из паутинных нитей, которые схлопывались под давлением отрицательных мыслей. Я забрался на крышу. Я надеялся, что мираж, который преследовал меня, наконец-то станет явью, но вместо этого я уткнулся в провода, разлиновавшие небо. Разноуровневая крыша служила пристанищем для паломников. Все они, и избранные ими королевы, имели усы-антенны, но не знали, как связаться с Создателем. Все они и служившие в храмах божьи коровки не подозревали, что Бог находился рядом, и он не был похож на майского жука, пускавшего молнии.

Пошёл дождь, и букашки попрятались по щелям. Я просил своих главных вернуть меня домой, но в ответ струи ливня только жёстко хлестали моё взятое на прокат тело. Сквозь слёзы я увидел то, что не смог бы рассмотреть даже учёный в свой мощный телескоп. Мне открылась магия светлячков, приветствовавших меня разноцветными огнями с укрытого туманом острова.

Я с волнением разогрел рулевые мышцы, а затем замахал крыльями и оказался над океаном. Смысл жизни возвращался ко мне с каждым взмахом крыла, с каждым метром полёта. Мои крылья работали как пропеллер на постоянной частоте взмахов. Вихри, создаваемые мной в противофазе, как воздушные пружинки подталкивали вверх невесомое тело. Грудные мышцы выделяли много тепла, и я чувствовал, как из меня утекает энергия. Я парил низко над океаном, пока рыба не сбила меня струей, и я не упал в солёную воду. Держа крылья над водой, я представлял себя добычей, за которую бьются морские хищники, но вместо них меня пленила лодка-рука, и ветер снова понёс меня над волною. Я уловил углекислый газ, который выделяло дышащее на меня существо, почуял его кожные масла и, перестав реагировать на внешние раздражители, уснул на его тёплой, шершавой ладони.

Жук привстал на задние лапы и вооружился пенсне. Его сотканное из звёздной пыли тело погибало в ядовитой хлорке. Он оказался таким же солдатом, как и его сородичи - те, кого судьба забросила в горячие точки, кто шёл на смерть ради спасения колонии, кто никогда не стоял перед выбором и всегда двигался по заранее определённому маршруту. Дионея поднялась над баржей, чтобы скрыть свои слёзы. Она снова была марионеткой из опен-эйр шоу и боролась с накинутой на неё привязью. Муха залетела в лабиринт памяти настолько глубоко, насколько ей хватало поводка. В кромешной тьме засветились окна её родной школы, и она, ослеплённая светом уличного фонаря, закружилась в белом танце выпускников. Дионея обратила внимание на своих подруг. Они выбирали ребят, которые не отличались своими душевными качествами, а прославились длиной своих глазных стебельков.

Львинка прибыла в порт, когда ночь уже накрыла город затемнёнными крыльями. Дионея почувствовала еду своими антеннами и полетела по берегу в сторону мотеля. Её привлёк мышиный, табачный запах разврата, которым были пропитаны закоулки подвала. Любители ночной жизни были заражены грибками и избегали дневного света. Паразитам было важно, чтобы их хозяева не чувствовали приближения смерти и тратили меньше времени на поиски пищи, а больше-на движение и спаривание. Прораставшие в брюшках галлюциногены превращали жизнь постояльцев в вечное веселье.

Львинка залетала в кабинеты, от которых пахло едой. В меню заведения были такие же назойливые гости, как и она, зеваки, которые отрыгивали съеденную пищу на грязные тарелки и становились свидетелями экзотических развлечений. Обжаренные в кляре мускулистые ножки тарантула вцепились в лупоглазого кузнечика, окончившего жизнь в стакане лайма. Нанизанные на шпажки личинки вполне могли сойти за шашлык, готовящийся в здешних местах из недалеко бегающего мяса.

Из воды выпрыгивали самцы. Они выползали из гидрокостюмов и, противясь своей природе осеменителя, выдвигали свои челюстные щупики и щекотали всё, что двигалось и пахло самкой. Дионея сидела на потолке. Картинки, которые пролетали в её сознании, были схожи с ароматами растений-репеллентов, раздражавшими её рецепторы. Мерцание стробоскопов остановило время. Лунные мотыльки с обожжёнными крыльями как пятна рассвета проступили на заскорузлой корке неба. Дионея пробилась сквозь полчища летунов-кровососов, которые задерживали шествие утреннего солнца, и очутилась на главной площади. Жители устраивали танцы вокруг горящего дерева. Они двигались и махали крыльями в ожидании момента, когда сгоревшая верхушка упадёт и решит судьбу урожая. Львинка ловила взгляды прохожих и объединяла их в мозаику. В них сквозило клеймо смерти. Они воспринимали умирающую муху как тушку, которая неплохо бы смотрелась на вертеле. Не желая попасть на костёр, Дионея отыскала по запаху знакомую баржу и отправилась на остров.

Я впервые уснул с момента своего прибытия на Землю. Сквозь сон я слышал рёв шредеров, гул кораблей-утилизаторов и родную речь со своей планеты. Я проснулся и, щурясь от яркого солнца, уставился на горизонт. Его линия делила мир на тёмное и светлое, живое и мёртвое, погружая любого азартного игрока на кладбищенское дно подбитых кораблей. Моя посудина оставалась наплаву. Она продолжала жить и совершать подвиги в моём сознании. Дионея махала мне крыльями, как сигнальными флажками, приглашая меня в полёт. Я взмыл над гребнем игрушечных скал и обнаружил под зонтиками драконовых деревьев красное озеро. Его вода была насыщена железом. У подножья гор виднелись выкошенные в траве фигуры. Шесть кругов обступили центральный седьмой, изображая цветок. Его лепестки примыкали друг к другу подобно тому, как живые существа сливались в единой паутине жизни.

На росистой стерне блестел металлический предмет. Он вполне мог быть принят за консервную банку, сгореть в плотных слоях атмосферы, но «стойкая жестянка» добралась до голубой планеты. Звездолёт испускал удивительные лучи, которые собирались в световые шары и уносили земные мечты в далёкие глубины космоса.

Мисьон, Пасьон, Гравитасьон

Глава 1

Виртуальный ассистент поддерживал со мной диалог, шаг за шагом отрезая меня от управления кораблём. Его искусственный голос резонировал в вязких слоях космоса, разрушая пыточный гроб, посылая в синоптическую, болевую сеть импульсы чудодейственного, земного. Я запрыгнул в капсулу и зажмурил глаза. У меня было немного времени, прежде чем высокотехнологичная световая ловушка внедрится в мой мозг и отправит меня на хорошо отлаженный конвейер перевоплощений. События мелькали в моей голове, собирая субъективное время из слоев пережитого опыта.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.