Хранители семейных историй. Цикл «Пиши как художник»

Марина Генцарь-Осипова Автор-составитель

Мария Синюкова Автор-составитель

Литературное ателье «Пиши как художник» Редактура

ISBN 978-5-0051-8690-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Марина Генцарь-Осипова

Бабушкин буфет и старый чемодан. Вековой тульский самовар и хрустальная вазочка. Брошь, что камушек за камушком собирала бабушка морщинистыми пальцами. Толстый ворсовый ковёр другой бабули. Мой самый первый плюшевый медведь – ровесник.

Подумать только, Топтыгину уже 39 лет. Сперва он жил в детской комнате, затем переехал вместе со мной в другой город и перебрался на полку рядом с куклой Настей и детскими книгами с родительского чердака. А ещё там стоит шкатулка с советскими открытками, исписанными детским почерком. Их подписывали одноклассники на мои дни рождения.

Хлам?

Нет. Это мои сокровища.

Хранители семейных историй.

Бабушкин буфет отреставрирован и продолжает служить уже четвёртому поколению семьи. Разменял восьмой десяток лет и периодически скрипит артритными петлями. Я выслушиваю и бережно смазываю. Вековой самовар намедни разливал чай на дачной веранде – как он был счастлив оттого, что нужен, полезен. Там же, на веранде, в лучах солнца поблёскивала обновлённым лаком старая швейная машинка бабушки. Она теперь стала консолью и наслаждается новой ролью. Ей пользуются и чтят десятилетия нахождения в семье.

Люблю вдыхать новую жизнь в старые, потерявшие товарный вид вещи. Топтыгин, кукла Настя и собрание открыток в шкатулке остались в первозданном виде. Не для пользования. Для души.

Я искренне верю, что каждая вещь может рассказать о своих хозяевах – стоит лишь захотеть услышать. Вокруг каждого из нас живёт целый мир вещей, каждая из которых хранит свою историю.

⠀

Это мамина чашка с трещинкой – мама уронила её, увидев щенка, которого ей принёс отец, ваш дедушка, на день рождения. Вулкан детского восторга в одной маленькой трещинке.

⠀

Или вон та старая плюшевая собака с оторванным ухом – её мягкий бок хранит следы ваших слёз после неудавшегося свидания с мальчиком из соседнего класса.

⠀

И сколько их, таких историй! Стоит только прислушаться, бережно упаковать их в слова, не растерять по дороге самое важное, сокровенное. И пережить ещё раз те милые, грустные или самые счастливые моменты. Из которых и соткана наша жизнь.

«Хранители семейных историй» – третий сборник рассказов из цикла литературного ателье «Пиши как художник».

В сборник вошли 50 рассказов лонглиста по итогам авторского марафона текстов. Каждый из них искренний и душевный. Переходя от рассказа к рассказу, вы будете встречаться с самыми разными хранителями семейных историй.

Приятного путешествия по реке воспоминаний.

Светлана Дуюнова

@svetlana_duyunova

БЕРЕГИНЯ

– Дом надо осмотреть, – на ломаном русском проговорил немец в сапогах с высокими голенищами. – Будто дышит кто.

⠀

– Нежилое все, стылое, – окинул взглядом комнату другой и сделал пару шагов в сторону серванта. – Иди в задней глянь, а я тут.

⠀

У буфета с резными дверцами он покрутил в руках чашку со сломанной ручкой, довольно присвистнул и сунул в карман серебряную ложечку.

⠀

Танюшка зажмурилась, прикрыла ладошкой рот и замерла. Вдруг в носу закрутило, засвербело, словно туда попали кусочки ваты из обвисшего матраса.

⠀

– Апчхи! – не выдержала она.

⠀

– Кто здесь? – фриц приподнял край одеяла и заглянул под кровать. Девочка сидела с зажатым ртом и закрытыми глазами.

⠀

Мужчина дружелюбно улыбнулся и аккуратно убрал ладошку с ее лица:

⠀

– Как тебя зовут?

⠀

Танюшка от испуга придвинулась к металлической ножке и нахмурилась при виде фашистской символики.

⠀

– Не бойся, свой я, – поспешил успокоить мужчина.

⠀

В сенях послышался шум, немец заторопился.

⠀

– Держи, – он достал из-за пазухи тряпичную куклу и сунул девочке. – Волшебная. Что загадаешь, обязательно исполнится.

⠀

Скрипнули половицы, дверь отворилась.

⠀

– Что у тебя? – первый был с бородой и невысокого роста. – Ничего?

⠀

– Ничего, – фриц специально спустил одеяло до пола и принялся отряхиваться. – Уходим.

⠀

Танюшка слышала, как хлопнула калитка, как выругалась бабка Маня, когда немецкие солдаты в шутку поволокли ее однорогую козу. Еще долго ветер стучал пустым ведром у колодца, а когда все стихло, она решила покинуть тайное место и разглядеть подарок.

⠀

Это была кукла-оберег. Безликая и мягкая на ощупь. В платье из некрашеного льна, искусно расшитом разноцветными узорами. На голове платок из кружева, а на талии – веселенький передничек. Танюшка внимательно посмотрела на берегиню и протянула разочарованно:

⠀

– У тебя даже глазок нет. Как с тобой играть?

⠀

Затем приложила ее к уху. Прислушалась. Снова приложила.

⠀

– Стучит, – восторженно произнесла она. – Правда, стучит.

* * *

– Ба, у куклы, правда, сердечко? – семилетняя Соня приложила к уху залатанную берегиню и прислушалась к стуку, что шел изнутри.

⠀

– А немец был ненастоящий? – перебил сестру смелый Никитка.

⠀

– Всем спать, – в комнату вошла мама двойняшек. – Бабушке нужно отдыхать. Завтра продолжите расспросы.

⠀

– Чур, я с куклой, – Соня прижала игрушку и вопросительно посмотрела на бабушку. Старушка одобрительно кивнула и поспешила успокоить насупившегося внука:

⠀

– А ты положи с собой меч и будь начеку. Танюшку с куклой ждут приключения.

⠀

Пожилая женщина проводила взглядом родных и тяжело вздохнула. Болью в груди отзывались воспоминания из детства. Не отпустило.

⠀

– Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, – капли сердечной настойки неспешно разбивались о толстое дно стакана и возвращали в прошлое.

* * *

⠀ – Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, – Танюшка восторженно отсчитывала звуки, исходившие из груди куклы. Смеркалось. Спохватилась. Принялась наскоро засовывать берегиню под платье. Чтобы не упала, обмотала бечевкой.

⠀

– Эй, сиротская, что там у тебя? – главарь мальчишеской банды Федька любопытно разглядывал торчащий колтун на животе девочки. – С голоду пухнешь?

⠀

– Это бабка Маня супом с очистками закормила, – соврала Танюшка.

⠀

– Брешешь, сиротская, – он приблизился к девочке и в предвкушении достал руки из карманов. – Я видел, как ты из углового дома выходила. Что украла?

⠀

Танюшка осмотрелась по сторонам. Никого. Бежать не было смысла. Федька на целую голову выше и ноги у него длиннее. По привычке зажмурилась и сжала кулачки.

⠀

– Отстань от нее, малый, – раздался удар плеткой и знакомый голос.

⠀

Танюшка посмотрела вслед драпающему Федьке, а затем принялась изучать внешность защитника. Он похож на того, что подарил куклу. И черный крест на одежде. С загнутыми концами. Хотела закричать, но голос не шел. Бежать. Ноги не слушались.

⠀

– Я свой, – немец протянул руку.

⠀

– Тук-тук-тук, – раздавалось в Танюшкиной груди.

⠀

– Тук-тук-тук, – исходило из тряпичной куклы.

* * *

В заброшке зажгли свечу. Немец не отходил от Танюшки.

⠀

– И глаза у тебя, как у моей Маруси, – фриц разглядывал лицо Танюшки. Желтоватый язычок неровного пламени выхватывал из темноты блестящие зрачки и дрожащий подбородок.

⠀

– Расстреляли? – девочка облизнула губы. От волнения рот пересох, а руки теребили подол платья берегини.

⠀

Мужчина кивнул и сжал в кулаки ладони. Затем быстрым шагом подошел к девочке, взял из ее рук куклу и в одном месте распорол ткань по шву.

⠀

– Смотри, – из мягкого тряпичного тельца он достал нечто металлическое, на цепочке. Это были маленькие серебряные часики. Ажурные. В форме овала.

⠀

– Сердечко, – воскликнула Танюшка и потянулась за сокровищем. Приложила к уху и восхищенно проговорила:

⠀

– Тикают.

⠀

Немец аккуратно нажал пальцем на серединку – крышечка отвалилась. Внутри половинки показалась маленькая черно-белая фотокарточка.

– Это Маруся.

С такими же, как у Танюшки, белокурыми волосами, прямым носиком и милыми ямочками на щечках. Дочь русского солдата, у которого фашисты отняли дом, семью, имя.

⠀

– Сохрани их, – мужчина вложил часики в руку девочки и серьезно посмотрел на ребенка. – Ты смелая.

⠀

Танюшка подсела к немцу и тихонечко провела ладошкой по небритой щеке:

⠀

– У папки тоже так кололось.

⠀

Ночевать девочка отправилась к бабке Мане. После смерти матери соседка взялась приглядывать за ней. Танюшка шла темным закоулком и никого не боялась. Знала, что у нее есть защитник. И специальное задание.

⠀

На следующий день свидеться с новым знакомым не удалось. Когда стемнело, девочка видела, как в доме погорельцев маякнул огонек. Другим вечером немец ждал на том же месте.

⠀

– Кушай, Танюшка, кушай, – мужчина торопливо разворачивал бумажный сверток. – Мармелад.

⠀

Девочка по чуть-чуть откусывала от засахаренных кругляшков и жмурилась от щекочущего удовольствия.

⠀

– Завтра, Танюшка, все решится, – немец был весел, много шутил. – Наши на подходе. А война закончится, я тебя к себе возьму.

⠀

Танюшка обняла залатанную берегиню с сердечком и прошептала:

⠀

– Ты будешь моим папкой?

⠀

Мужчина взял девочку на руки, серьезно поглядел ей в глаза и крепко прижал к себе:

⠀

– Доченька моя.

Татьяна Рамос

@tatyanaramos_

ИСТОРИЯ ПЭЙО

Она медленно вытянула кисть для кольца. Лучи полыхнули змейками по волосам, и…

⠀

Никто не понял, что произошло.

⠀

У алтаря темнели только два мужских силуэта. Зал помрачнел и загудел. В лиловых узких витражах вспыхивали блики.

⠀

За месяц до этого.

⠀

– Да послушай же, глупая! Все твои светлейшие бабули выходили замуж только по любви! Уж я-то знаю, – гребень нервно стискивал ее висок острыми зубьями.

⠀

Как дамский талисман этого рода, он отговаривал ее от губительной ошибки.

⠀

– Я видел их счастливые глаза! Никто больше не мог себе позволить такие браки. А они могли. Порода! – крупная, тусклая жемчужина на растресканном гребне заходилась в волнении. Зубчики порывисто прижимались к медным прядям.

⠀

– Ты губишь себя! Веришь, что уедешь и все изменится? Он никогда не позволит. Уж я таких знаю, сухой надменный хлыщ, – скрипел ей в ухо тот, кого она называла Пэйо.⠀ 1

Мы думаем, что предметы глухие и немые. Но этот резной трехдюймовый красавец из рога знал о любви все. Она приходила к нему не раз и оставляла с кровоточащим перламутровым сердцем. Умирали любимые цветы и птицы. Покидали сеньоры. Никто не выдерживал испытания временем. И он скорбел по ночам, когда лежал на замшевой подушке рядом с хозяйской кроватью.

⠀

Однажды он решился. Слетел с головы хозяйки, когда она стояла на балконе. Гибель не случилась, треснул зубец. И только. Госпожа месяц не надевала его, боялась потерять любимца.

⠀

Именно любимца. Только он мог подсказать своим маркизам, как выбрать жениха. Когда возникла эта связь, не помнил, но в каждом поколении становился любимым другом. Ласково перебирал волосы девушек и нашептывал романтические истории. Одобрял наряды и хихикал над дуэньями. Шесть счастливых браков он гордо благословил с высоты свадебной мантильи.

⠀

«Реликвия рода» передавалась, чтобы хранить личное счастье хозяек. Чего Пэйо не имел сам – оберегал в судьбах девочек.

⠀

Но в этот раз нужно спасать эту дурынду, тайную художницу от нелепого брака с главой Академии.

⠀

– Не примет, вот увидишь. Они не впустят тебя! Не стоит расчет и гнилого чеснока, – зубья обмякли в поисках выхода из катастрофы.

⠀

Лазейка нашлась. Невеста бежала.

⠀

– Иди скорее!

– Что с ними?

– Гипноз. Ты долго упиралась. Поспеши, пока они не пришли в себя!

⠀

Никогда она так ясно не мыслила, как сейчас. Да хоть трижды выйди за художника, в натурный зал не попасть. Для женщин того века широкая дверь в искусство была закрыта. И не только в Мадриде. Но как изучить тело? Мятые наброски копились в дальнем сундуке. Пальцы путались, прописывая торс в движении. Дух и форма на бумаге с детства интересовали маркизу больше нарядов.

⠀

Гребень удерживал бунтарскую гриву испанки. Фигуру девушки поглотила ночь.

⠀

В Венеции беглянка подстриглась и переоделась мужчиной. Перед этим Пэйо долго обнимал зубцами тугую медь ее волос.

⠀

Вспоминал, сколько раз его гладили любимые пальцы хозяек. Он зарывался в пружины кудрей и любовался ими в отражениях. Каждое утро его вдевали в прическу. Но сейчас близость разрушалась.

⠀

От печальных мыслей заныла трещина и на боках потускнел истертый перламутр.

⠀

Прошел год.

⠀

«Малоизвестным живописцем» она работала в студии. Иногда приходили модели. Каждая мышца и жилка человеческая впитались в мозг. Она окончила венецианскую школу и теперь фанатично создавала полотна. Казалось, ее кисти опережают мысль.

⠀

«Соратник» висел на зеркале в батистовом чехле и наблюдал, как меняются образы на резном мольберте. Видел смысл во взгляде каждого портрета. Линии тел потрясали. Будто дышали жизнью.

⠀

Она вышла замуж за искусство.

⠀

Тайну пола выдавала лишь крохотная подпись на картинах.

⠀

Пейо смотрел, как тонкая фигурка погрузилась в свою глубину. На полотно ложились точные мазки.

⠀

«Что ждет мою девочку? Не ошибся ли я?» – думал гребень в тишине пустого дома.

Полвека назад их приютила Венеция. Он по-стариковски развалился. Внезапно. Трехвековая трещина крякнула и разломила шершавый бок. Теперь остался только жемчуг. Маркиза не расстроилась, наоборот, пообещала, что вставит его в кулон и будет носить.

⠀

Он вспомнил, что таким его привезли из Калькутты. Одиноким и гордым красавцем подарили прапрабабке его теперешней подруги. С тех пор многое изменилось.

⠀

Художницы заявляли о себе громче. После успехов первопроходиц в барокко и ренессансе, двери «мужского мира» приоткрылись. Одна из девушек поступила во Флорентийскую академию. Впервые.

⠀

Спустя век еще две стали членами-основателями Королевской художественной академии в Лондоне. Француженки выставлялись в салонах. Женщины просыпались и созревали.

⠀

Хозяйка гребня два года прожила в образе мужчины, чтобы окончить школу искусств. Потом десятилетиями исступленно работала. Брала учениц. Сначала тайно. Но время шло и девочки открыто приходили в студию.

⠀

Вы знаете, как появляется жемчуг? В раковину попадает пылинка, и моллюск окутывает ее перламутром. Из маленькой «проблемы» рождается красота. Не зря они с госпожой оказались родственными душами.

⠀

Прошли годы-лоскуты. В запретной жажде творчества родилась серьезная художница.

⠀

Время проглотило трагедии и суету. Не случившуюся любовь некогда было оплакивать. Все подчинялось делу. Она целилась в луну и попадала в звезды. Ими становились картины. Люди растерянно стояли напротив и… молчали. Это абсолютное молчание говорило о многом.

⠀

Но.

⠀

Ее связь с семьей разорвалась, замужества не вышло. Старость сцепила колючие пальцы. Хранитель знал – род оборвался, помогать больше некому.

⠀

Чувствует ли она одиночество? Смотрел на прямую узкую спину и узлистые руки в размахе мазков. Седина выдавала возраст. Испанка многое пережила. Но у кого есть «зачем», тот выдержит почти любое «как». Нет?

⠀

– Mi niña, ты счастлива?

– Конечно.

⠀

Он вспомнил, как помог ей бежать со свадьбы. В другой реальности ее бы любили. А может, нет. Желал бы другой девочке такую судьбу – не знал.

⠀

Но безумно гордился своей сеньоритой.

⠀

Она стала одной из первых. Чтобы другим было легче.

⠀

el fin

Екатерина Бастракова

@e.bastrakova

ИСТОРИЯ СТАРОГО МОНОКЛЯ

В комнате становилось оживленно. Выцветшая фарфоровая кукла, футляр и янтарные запонки активно спорили, кто из них лучший хранитель семейных историй. Потертая пуговица задумчиво смотрела в окно.

⠀

– Да буде вам! – строго сказал Монокль. – Развели демократИю!

⠀

– ДемокрАтию, – поправил Футляр.

⠀

– А ты не встревай, – одернул Монокль. – В общем так. По старшинству среди вас всех, хранителем буду я, – важно сказал он.

⠀

– А при чем тут старшинство, – попыталась возразить Кукла, – важнее, сколько историй знаешь. Вот я…

⠀

– Знаю поболе вашего! – тоном, не терпящим возражений, пресек ее Монокль. И довольно посмотрел в трюмо.

⠀

В зеркале отразилась черная оправа, такая обшарпанная, что черный цвет лишь угадывался. Пара мест склеена. А с верхнего правого угла расходились глубокие трещины.

– Столько лет прошло, а ты все такой же задавака! – по-старчески хмыкнул Футляр.

⠀

Новоиспеченный хранитель отвернулся к окну и погрузился в воспоминания.

Окно распахнулось. Комната наполнилась запахом сырости и затхлых листьев. От притока свежего воздуха огонь в печи весело затрещал. Отблески озорно и одновременно печально заплясали по стеклянным поверхностям.

⠀

– Давай уже, рассказывай! – обратилась молчаливая Пуговица к Моноклю.

⠀

И он начал свой рассказ.

С конца XIX века переселенцы устремились в Сибирь. Никто не знал, что там ждет. Но люди свято верили в мечту о новой жизни на своей земле…

⠀

Благословили в поездку и Константина Сараева. Большая семья собралась в дорогу. Маленькой Вере тогда и трех лет не исполнилось.

⠀

– Держи на память, – дед, прощаясь с внучкой, вложил в ее кулачок потертый монокль. – Пусть хоть эта вещица напоминает тебе о нас, – украдкой смахнул слезу и погладил Веру по голове.

⠀

Сибирь встретила радушно. По приезду выделили огромный надел земли. Распахали плодородную почву. В первый же год семье помогли срубить просторный дом из кедра. И детям воля, и хозяйству рост. Живи, радуйся…

⠀

Жизнь была бы прекрасной, сложись их переезд именно так.

Но, увы… Местные власти оказались не готовы к переселенцам. Хакасия – не место для крестьян. Вместо обещанной земли – продуваемые степи или болота… Жить приходилось в землянках. Сибирь встретила нищетой, голодом и морозами…

⠀

Люди преодолели тяготы и лишения в дороге. Но их ломало отсутствие питьевой воды, грязь, зловоние, паразиты. Начали умирать.

⠀

Сараевы решили вернуться. Буквально перед самым отъездом Вера заболела.

⠀

– Отдайте девочку нам! В дороге она не выживет… – попросила женщина из местных. – Детей у меня не будет, вырастим как свою.

⠀

Вера не понимала, почему плачет мама и печален отец, но в груди холодело от непонятных предчувствий. Телега тронулась. Девочка заплакала, потянула руки к матери. Мать больно прикусила свой кулак, стон собачьим воем вырвался наружу. В момент осиротевшего ребенка унесли в дом.

⠀

Окуневы были местной зажиточной семьей. С ними у Веры был шанс выжить. В дороге этого шанса не было. Так русская девочка осталась в хакасской семье.

⠀

Жизнь оказалась нелегкой. Глава семьи умер. Ажа, овдовев, cнова вышла замуж. В семье появились свои дети. Новый глава семьи не разрешал русской даже сидеть с ним за одним столом.

⠀

– Много тягот выпало на долю донской казачки, но не сломило ее дух. И если глаза Веры и затягивало пеленой слез, то лишь когда доставала дедушкин подарок и думала о семье… – Монокль замолчал.

– А откель у тебя трещина-то? – Пуговица задумчиво смотрела на Монокль.

⠀

– О, эт-то я сейчас расскажу. Была там история, – задумчиво протянул он и продолжил свой рассказ.

* * *

– Ишь как выросла-то, – отчим стоял в дверях сарая, загораживая выход.

⠀

Он начал медленно приближаться к Вере. Русская кровь падчерицы не мешала похотливо пожирать глазами молодое тело.

⠀

Вера отпрянула в сторону и крепко сжала кулаки. В одной оказался монокль. Когда отчим подошел ближе, девушка попыталась оттолкнуть его, дедушкин подарок больно саданул негодяя по лицу.

⠀

– Ох, и спеси в тебе! Ишь, чЁ удумала, длань на меня поднимать! Мало тебя порол! – отчим поймал ее руку. С силой вырвал монокль и отбросил в сторону. Через секунду схватил огромной лапой за шею и сжал пальцы.

⠀

Вера не могла закричать. Глухие хрипы вырывались наружу. В бездну темноты уносился лишь молчаливый крик о помощи.

⠀

– Оставь приёмку! – в проеме сарая появилась Ажа. Наперекор устоям и обычаям женщина встала на защиту сироты.

– Уйди, женщина! Поди прочь! – не поворачиваясь и не отпуская горла девушки гаркнул глава семьи.

⠀

– Там на съезд кличут. Давеча приходили. Иди, – Ажа кивнула в сторону улицы. Вдали послышался гомон. Люди что-то бурно обсуждали.

⠀

Отчим резко убрал руку. Стремительно пошел к двери. На пороге остановился, не оборачиваясь, сказал:

⠀

– Замуж за батрака Борьку отдам! – и вышел прочь. Ажа последовала за ним.

⠀

Вера упала на колени и начала быстро шарить одной рукой по соломе. Другой утирала душившие ее слезы. Нащупала цепочку и притянула монокль к себе. С правого верхнего угла по всему стеклу наметилась паутина глубокой трещины.

⠀

Поднесла подарок к губам, поцеловала и прижала к груди. Забилась в угол и безмолвно разрыдалась. Трещины наполнились болью и горечью.

⠀

В такие отчаянные минуты ей хотелось, чтобы родители забрали ее с собой.

⠀

– Мамины руки… Защитили бы и спасли…

⠀

Всю жизнь она ждала, что родители вернутся за ней с берегов Дона. Иногда даже казалось, что слышит бравый голос деда. Чувствует тот запах лошадиного пота и дедовой трубки. Но увы… Ожидания так и остались мечтой.

Наталья Жеглова

@natali_zheglova

ПОКИНУТЫЙ ДОМ

Покинутый сельский дом хранит семейные истории.

Скошенные постройки бережно склонились друг к другу. Потухшие ставни грустно следят за людьми.

⠀

Преданные подружки Рябинка и две Ельки шуршат ветвями в ответ на добрые беседы хранителя. Обнимают пожилыми кистями и возрастными иголками.

⠀

– Мы ишо поживем, подлатаемся. Вон как хозяйка терзалася, но настроем боевая была. Так чего ж и нам осаживаться?! – утрами лопочет дом.

⠀

С наступлением темноты все спокойнее, а потом… тишина.

⠀

Скрипучая тишина.

⠀

Укрывает дремота. А по стенам текут теплые воспоминания. В них комнаты наполнены людьми. Уютными беседами.

⠀

Слышно побрякивание чугунков о русскую печь. Детский плач и смех доносится из комнат, теплое – ням-ням, бабуля, спасибо. Нужная крыша надежно стоит на посту. Впитанные человеческие судьбы – с рождения до преклонных лет.

⠀

Первые шаги. Первые слова. Детский сад. Школа. Свадьба. Армия. Встречи. Проводы.

⠀

Сырые после увиденного стены утром смакуют сны.

⠀

Но вот у ворот появился человек. Постройки всколыхнулись. Деревья приосанились.

⠀

Раздались гудки, девушка сглотнула комок слез:

– Алло, добрый день! Дом еще продаете?

⠀

– Боже сколько лет не приближалась к родным воротам, – прошептала гостья.

Поднялись чувства. Спрятанные и забитые. Слезы хлынули. С детства не тосковала по ней так, как сейчас.

⠀

Частицы историй, рассказанные о бабушке родными, понеслись картинками диафильма.

⠀

1968 г.

– Гляди-ка, Тамарка опять с собой троих тащит, вот чудачка, – ехидно шепнула соседка.

– Своих четверых чтоль не хватат, – поддакнула другая.

⠀

По сельской темной улице брела крепкая женщина. Одна рука сжимала авоську. Другая – трехлеток.

⠀

– Здрасте, Тамара Алексана, со смены опять с компанией? – полюбопытствовали женщины.

⠀

– Да задержалися на дойке мамки ихние, к утру снова на смену, пускай ночуют, – ответила смеясь.

⠀

До дому шагали молча. Знала – муж не обрадуется. Соседи косятся: мол, добродетельница.

⠀

– Томка, чего ты таскашься с имя. Свои не видят. Уходишь засветло, приходишь в сумерках. Не воспитатель ты – няня. Заканчивай с этим, сколько можно. В избе присесть негде.