Имена морских офицеров – выпускников «Гнезда Петрова» (1701—2025) на географической карте мира

Школа математических и навигацких наук (1701—1715)

Профессиональное военно-морское и светское образование в России началось с указа Петра I от 14 (25 по новому стилю) января 1701 года, в котором было сказано: «…быть Математических и Навигацких, то есть мореходных хитростно наук учению» (текст указа приведен в приложении очерка о Морском корпусе Ф. Ф. Веселаго). В указе было определено место размещения учебного заведения, называемого кратко Навигацкой школой, назначены ответственные лица и учителя.

Под Навигацкую школу были выделены Мастерские палаты Большого полотняного двора в Кадашевской слободе (в настоящее время – рядом с Третьяковской галереей, поперек Старомонетного переулка, между домами №8—10 и №5—11), где к тому времени шили паруса для морских судов и кораблей. Этот внушительный комплекс из нескольких зданий, обнесенный стенами с проездными воротами и угловыми башнями, был построен в 1658—1661 гг. при царе Алексее Михайловиче.

Полотняный двор находился в низине Замоскворечья, потому из-за этого неудобства, едва успели начаться занятия, учителя стали писать письма о том, чтобы Школу перевели в новое место, «где б в пристойном и на высоком месте, что б нам мочно горизонт видеть и примечать обсервацию».

В это время перестраивалась Сретенская башня к северу от Кремля (после смерти Петра I в 1725 г. называемая Сухаревой – в честь полковника стрелецкого полка Лаврентия Сухарева). «Сретенская по Земляному городу» башня имела три этажа и стояла на высоком месте, и с ее смотровых площадок можно было беспрепятственно видеть горизонт, что было необходимо для измерения высот светил на небосводе. Размеры здания в плане составляли приблизительно 42×25 м. Уже в 1698 г. архитектор М. И. Чоглоков, вернувшись после обучения в Европе, с ориентацией на будущую Навигацкую школу оборудовал на ней смотровые и астрономическую площадки, саму башенку укрепил и сделал выше, украсив ее курантами (вклейка 1.1).

Школа переехала в Сретенскую башню 23 июля 1701 г. В верхнем ярусе находились классы и «Рапирная зала» в 19 оконных проемов, где занимались фехтованием, гимнастикой и др. В нижнем этаже здания, в сводчатой палате, находился большой медный глобус, привезенный еще царю Алексею Михайловичу из Голландии. С западной стороны к башне был пристроен деревянный амбар, где поставили модель парусника для изучения устройства корабля. С площадок башни производились астрономические наблюдения.

Сподвижник Петра I полковник Я. В. Брюс (1669—1735), родившийся в Москве потомок шотландских королей, будучи широко образованным офицером, организовал в башне обсерваторию, оснастил ее инструментами и сам обучал наблюдениям, в том числе и самого царя Петра, в частности учил определять долготу места методом наблюдения солнечных затмений.

Школу определили в ведомство Оружейной палаты, где велся учет всех мастеровых людей. Ее глава Федор Алексеевич Головин, генерал-адмирал, стал и первым руководителем Навигацкой школы. Фактическое управление и надзор за состоянием дел в Школе поручили дьяку Оружейной палаты Алексею Александровичу Курбатову.

Навигацкая школа имела общеобразовательное направление с дальнейшей специализацией, в основном детей дворян, в области навигации. Начальные классы назывались Цифирной школой из-за изучения в ней арифметики. В начальную школу принимали молодых людей, умеющих читать и писать по-русски. Навигация изучалась уже на английском языке.

В противовес распространенному в настоящее время мнению, учеников Навигацкой школы не называли гардемаринами, а использовали термины «ученик» или «школьник».

Необходимо отметить, что Навигацкая школа готовила молодых людей «во все роды службы, военной и гражданской», которые требовали знания некоторых научных сведений, в основном по геометрии и географии. В связи с этим можно констатировать, что Навигацкая школа стала началом не только военно-морского образования в России, но и общегражданского.

Кроме этого, уже с первых дней среди основных наук в Школе были также гидрография, навигация и мореходная астрономия. Вскоре к ним присоединилась также геодезия. Таким образом, выпускники знали «…как берег морской описывать и как на карты назначивать разные положения мест и грунты».

Первоначально Навигацкая школа рассчитывалась на 200 учащихся, но в 1701 году туда поступило лишь четыре ученика, что было связано с переездом в Сретенскую башню.

К июлю 1702 года было набрано запланированное число учеников, а в январе 1703 года в Школе насчитывалось уже 300 человек.

Из 200 человек первого набора: в возрасте 13—17 лет было 15%, 18—23 лет – 71%, старше 23 лет – 14%. В Школу принимали не только детей дворян, но также духовных, посадских и других лиц (не принимались лишь дети крепостных крестьян и работных людей).

В именной росписи учеников 1705 года обучавшихся морской науке было 198 человек, из которых 134 изучали «цифири» (математику), 64 завершали навигационный класс. Наибольшее число учеников состояло из детей приказных (ловчих и конюхов) и церковных.

По данным 1708 года, во всех дисциплинах среди успешных учеников преобладали дворяне, так как многие из них получили подготовку дома. Однако в дальнейшем Навигацию плоскую изучали 15 человек из посадских, а боярских и солдатских детей было поровну – по 9; Сферику изучал один из солдатских детей, а из боярских – никто, что говорит о том, что в верхние классы переводились не по сословной принадлежности, а по способностям. В совершенствовании Круглой навигации оказался всего один человек из дворян.

В 1710 году после очередного «окрика» Петра I в школу записалось 250 человек, из которых: из дворянских семей – 41, детей гвардейских солдат – 209. В 1711 году было набрано уже 500 учеников в возрасте от 15 до 33 лет, в 1712 г. – 538 человек.

В 1711 году в Школе обучалось 311 навигаторов, окончивших начальный курс мореплавания.

В 1712 году учитель Протопопов составил ведомость от 17 марта, согласно которой всего в Школе числилось 517 человек, из них 16 человек были посланы в Санкт-Петербург: к инженерной науке 6 человек, к архитектурным делам – 10. Для посылки «для науки за море» были готовы 50 человек, «к инженерной науке» – 170.

В 1715 году из общего числа 427 учеников больше было детей солдат и унтер-офицеров – 194, из дворян – 116.

В итоге с 1701 по 1716 годы в Школе учились 1600 человек, из них в дальнейшем 400 служили матросами, унтер-офицерами и подштурманами, в артиллерии – канонирами, пушкарями, констапелями.

Подготовка моряков не ограничивалась обучением в самой Навигацкой школе. Для продолжения обучения молодые люди посылались за границу. Не исключалось и практическое обучение на отечественных кораблях.

Учителями в школе служили приглашенные Петром I из Англии профессор математики и астрономии А. Д. Фарварсон и навигаторы Стефан Гвын и Ричард Грейс. Профессор Фарварсон считался мастером, другие учителя – подмастерьями. Из доклада А. А. Курбатова: «…только Фарварсон серьезно относится к своему делу», а «двое других хотя и называются навигаторами, но к своей науке знают гораздо меньше Леонтия». Под Леонтием подразумевался житель Кадашевской слободы Москвы, талантливый русский самоучка – преподаватель арифметики, геометрии и тригонометрии, получивший фамилию от Петра I – Магницкий, за познания в области магнитологии. 30-летний Леонтий Федорович Магницкий преподавал свои дисциплины на родном языке. В основе его курса лежал написанный им учебник «Арифметика» (1703), в нем последняя часть посвящалась навигации. В 1712 г. в архивных документах упоминается еще учитель Протопопов. Об остальных преподавателях известно, что все они были выпускниками самой же Навигацкой школы.

После смерти в 1706 году Ф. А. Головина на его место был назначен управляющий Морским ведомством адмирал Федор Матвеевич Апраксин.

Указом от 22 февраля 1707 года Навигацкую школу перевели в Приказ морского флота. Содержалась школа на сборы, вносимые царедворцами в данный Приказ (Адмиралтейский приказ), на эти же деньги содержались и ученики, посланные для обучения за границу. Например, в 1714 г. сумма сборов составляла 22 459 руб., а на содержание Инженерной школы, созданной на один день раньше в январе 1701 года, отпускалось только 3 037 руб. По списку одежды, купленной, например, школьнику Щукину, можно судить, что для учеников определили французскую форму, состоявшую из кафтана, камзола, рубашки, чулок, башмаков и шляпы.

Учащиеся последовательно изучали геометрию («землемерие»), плоскую планиметрию, стереометрию, параллельно им тригонометрию и черчение. Писали ученики на аспидных досках грифелями. Все старшие ученики верхних классов, а также выпускники Школы назывались навигаторами. Они изучали географию, диурналы (ведение навигационного журнала), навигацию плоскую и меркаторскую. Наиболее способные ученики осваивали сферику – сферическую тригонометрию, основу математической географии и морской астрономии, из этих учеников вырастали навигаторы и геодезисты.

Первый официальный выпуск из Навигацкой школы состоялся в 1705 году и составил 64 человека.

К 1715 году Школой математических и навигацких наук было подготовлено около 1 200 специалистов разного профиля.

По указу Петра I от 20 декабря 1715 года «О высылке знатных особ детей в Санкт-петербургскую школу» началось разделение на Навигацкую школу в Москве и Морскую академию в «Питербурхе». Согласно указу учеников старших навигаторских классов перевели в Санкт-Петербург в создаваемую Морскую академию. Кроме этого Петр I указал: «Которые есть в России знатных особ дети, тех всех, от 10 лет и выше, выслать в школу Санкт-петербургскую, а в чужие краи не посылать, и чтоб оные недоросли высланы нынешнею зимою».

В феврале 1716 года 135 учеников Навигацкой школы выехали в Санкт-Петербург для определения в Морскую академию. В это число попали Степан Малыгин (в Школе с 1711 г.), трое братьев Кошелевых и недавно поступившие 15-летний Петр Чаплин, Алексей Чириков и его двоюродный брат Иван. Осенью 1717 г. Василия Прончищева вместе с Семеном Челюскиным направили также в Морскую академию.

Всего за 1715—1716 гг. из Москвы в Морскую академию убыло 305 питомцев Навигацкой школы. Из 394 учеников в 1724 г. к апрелю 1725 г. в Навигацкой школе осталось только 180 человек.

После создания Морской академии сама Навигацкая школа лишилась своего прежнего статуса и стала подготовительным училищем при Академии.

С 1724 по 1727 гг. начальником Навигационной школы состоял Ипат Калинович Муханов, один из первых русских капитанов. Затем заведование Школой вновь перешло к Л. Магницкому, преподававшему в Навигацкой школе 38 лет, до последних дней жизни.

Перевод старшего навигацкого класса в Санкт-Петербург не оборвал связь Навигацкой школы с флотом. Ее по-прежнему называли «школой Адмирала Графа Апраксина», или Адмиралтейской. Школа приняла подготовительный характер и поставляла учеников в Морскую академию или в морскую артиллерию, а также в Инженерную и Артиллерийскую школы.

Выпускники Школы требовались повсюду в России. Окончивших начальные классы Школы детей низшего сословия отправляли во все губернии писарями, а окончивших старшие классы назначали на руководящие должности. Например, окончивший Школу А. К. Нартов изобрел первый в мире токарный станок с суппортом. Были среди выпускников и архитекторы. Например, русский архитектор Иван Федорович Мичурин (1700—1763) из Костромской губернии поступил в Школу на обучение в 1718 г., а по окончании был отдан в ученики к архитектору Н. Микетти, который работал в те годы на строительстве дворца в Стрельне под Петербургом. Затем он обучался в Голландии, а в 1731 г. переехал в Москву, где началось составление плана города, получившего наименование мичуринского. В 1733—1741 гг. под его руководством работал выпускник Школы, будущий «главный московский архитектор» Дмитрий Васильевич Ухтомский. В 1720-е гг. в Школе учился известный архитектор Савва Иванович Чевакинский, которого в 1729 г. перевели в Морскую академию, откуда тот бежал… а по указанию Петра I за это полагалось наказание вплоть до смертной казни. Спасло С. И. Чевакинского от наказания заступничество главного архитектора Москвы.

С 1723 года в Школу, которую стали называть «Московской академией», принимали только дворян. После смерти Петра I, уже в 1727 г., из установленного комплекта для Навигацкой школы в 500 человек в наличии оказалось только 181. «Застарелых», кто годами делал вид, что учился, велено было послать в матросы, остальных проверить, и тех, кто науку окончил, послать в Санкт-Петербург в Адмиралтейскую коллегию для определения. Оставшихся учеников дополнить до 500 из недорослей от 12 до 17 лет и определить им время обучения. Однако в 1726 г. в Адмиралтейскую коллегию попало из Школы всего 6 человек.

В 1731 году в Школу «заглянул» прибывший в Москву Михаил Ломоносов: «…сунулся в цифирную школу, что была в Сухаревой башне», но ему «этой науки показалось мало». Тем не менее его не взяли по причине того, что он не был дворянином, поэтому 15 января он подал прошение о зачислении в Славяно-греко-латинскую академию, где он представился сыном попа.

В 1731 году был установлен комплект Московской математической школы, сниженный с петровских 500 единиц до 100. В таком виде Школа продолжала существовать до 1752 г., когда была закрыта в связи с созданием Морского шляхетного кадетского корпуса на базе Морской академии в Санкт-Петербурге. При этом часть учеников старших классов из дворян были переведены в новый Корпус, а остальные ученики были разосланы по губерниям для преподавания начальных дисциплин.

После закрытия Московской математической школы в Сухареву башню из Кремля перевели Адмиралтейскую контору, которая просуществовала здесь до 1806 г.

В 1934 году Сухареву башню, несмотря на протесты архитекторов и историков, разобрали по кирпичику для перестройки квартала…

Необходимо также отметить, что на примере Навигацкой школы в Москве создавались начальные школы при различных верфях. Так, в 1711 г. А. Курбатов открыл Школу в Архангельске.

28 декабря 1715 г. Петр I дал указ Сенату о взятии из Московской навигацкой школы знающих географию и геометрию и отсылке по два человека в губернии для обучения «всякого чина молодых людей…». Школы открыли в Нарве и Новгороде, затем в Риге, Казани, Астрахани, Кронштадте и Ревеле (Таллине).

Указом Сената от 30 июля 1731 г. была предусмотрена подготовка местных морских кадров, для чего было велено послать из Адмиралтейства трех штурманов и матросов человек шесть, «к которым придать из казацких детей молодых и обучать морскому ходу, дабы там своих штурманов и матросов завесть». Первые такие школы были созданы в Тобольске, Якутске, Илимске, Иркутске, Нерчинске, Охотске после базирования в них отрядов Великой Северной (Второй Камчатской) экспедиции Витуса Беринга (1733—1738).

Таким образом можно констатировать, что Навигацкая школа в Москве явилась не только первой ступенью создания системы военно-морского образования в России, но и первой ступенью подготовки образованных кадров для всех гражданских структур Российского государства.

Морская академия

(Академия морской гвардии)

(1715—1752)

1 октября 1715 г. (старого стиля) был подписан указ Петра I, в котором было написано: «УКАЗУЮ ОСНОВАТЬ НА АДМИРАЛТЕЙСКОМ ОСТРОВУ МОРСКУЮ АКАДЕМИЮ» (РГА ВМФ. Ф. 223). Академия была создана в новой столице России Санкт-Петербурге на базе старших навигаторских классов Навигацких школ Москвы, Нарвы и Новгорода из числа воспитанников дворянского происхождения. Академия создавалась по образцу французских морских училищ Марселя, Тулона и Бордо и расположилась в двухэтажном доме на деловом дворе бывшего соратника Петра I адмиралтейств-советника А. В. Кикина (в 1713 г. лишенного чинов и званий за участие в аферах с подрядными компаниями, а в феврале 1718 г. казненного колесованием в Москве за участие в планировавшемся перевороте царевича Алексея). Здание Академии располагалось на берегу Невы напротив здания Адмиралтейства (там, где сейчас находится соответствующий угол Зимнего дворца).

Для организации Академии Петр I еще в 1714 г. пригласил французского барона Пьера-Антуана Сент-Илера (Saint-Hilaire), который был принят на службу в чине генерал-лейтенанта. Историк Ф. Ф. Веселаго пишет о нем: «Барон Сент-Илер… был человек замечательный по своим знаниям, смелым проектам и самому неуживчивому характеру».

18 сентября 1715 года барон представил свой проект царю в трех версиях. В одной версии он назвал учебное учреждение Морской академией, в другой – Морским училищем, а в третьей – Морским корпусом, в соответствии с уже существовавшими в Европе кадетскими корпусами. В этом проекте впервые в России Сент-Илер использовал термин «кадет» для обучающихся (образовано от французского слова cadet – младший, несовершеннолетний). Для 300 молодых дворян он полагал необходимым 60 профессоров с жалованием в 600 руб. и деревню с подсобным хозяйством. Кроме этого Сент-Илер писал, что дом Кикина, по его мнению, не подходит для Академии, и просил построить новый. Но Петр I, прочитав данные проекты 30 сентября, на полях проекта изложил свои более скромные представления об организации обучения и содержании учеников, а относительно нового дома написал: «Учинить в Кикина дворе, а вновь делать трудно». Он также утвердил название «Морская академия» и не возражал, чтобы обучение проходило на голландском и немецком языках.

Внутренний порядок в Морской академии регулировался в соответствии с «Инструкцией к Уставу Морской академии в Санкт питербурхе», утвержденной вместе с проектом Сент-Илера 1 октября 1715 г. Каждая статья начиналась повелением: «Его Величество заповедует» или «Его Величество повелевает», а заканчивалась непременно угрозой: «под наказанием». Петр I сделал приписку в Инструкции: «Для унятия крика и безчинства выбрать из Гвардии отставных добрых солдат, и быть им по человеку во всякой каморе во время учения, и иметь хлыст в руках; и буде кто из учеников станет безчинствовать, оным бить, не смотря какой бы он фамилии ни был». Там же было указано: «Для наблюдения за порядком в каждой каморе у дверей стоял часовой, имевший право арестовать зачинщика, о всех беспорядках он докладывал Директору, а тот Его Сиятельству Адмиралу. После вечерней зари – „тапты“ – из академии и камор отлучаться запрещено, а командующий над гвардией офицер каждый час чинит „рунд“ – обход с целью осмотра. Директору и Командиру Морской Гвардии повелено во все дни быть в залах или школах Морской Гвардии и смотреть, что учители, профессоры каждый ли, по своей должности своей исправляет и обучает ли Морскую Гвардию». Таким образом можно заметить, что вместо термина «Морская академия» Петр I использовал термин «Морская гвардия». Вследствие этого разночтения в дальнейшем появилось название «Академия морской гвардии».

Для справки:

25 июня 1838 года на знамя Морского кадетского корпуса была прикреплена белая Андреевская лента, на которой в частности было написано: «1715. Академiя морской гвардiи».

Поскольку с января 1716 г. по октябрь 1717 г. Петр I вместе с супругой находился за границей, то становление Академии происходило без него. Директором Академии был поставлен барон Сент-Илер под главным начальством графа А. А. Матвеева, между которыми почти сразу начались разногласия. В декабре 1716 г. А. А. Матвеев писал Ф. М. Апраксину, что «он С. Илер навигаторской науки не знает; и если бы не случилось английских профессоров, то нельзя было бы и в десять лет ни одного кадета из науки в науку произвесть». В результате данных разногласий 12 февраля 1717 г. Петр I шлет из Амстердама указ Ф. М. Апраксину о том, что руководство Морской академией поручить А. А. Матвееву, а барона Сент-Илера «для его прихотей отпустите, ибо на его место мы надеемся здесь сыскать другаго».

Из Москвы в Петербург приехал профессор Г. Фарварсон и некоторые учителя из русских, в том числе восемь навигаторов, среди них Ф. Алфимович, Г. Г. Скорняков-Писарев. Кроме этого были переведены учителя французского языка Иосиф Иванов Гагин (родом итальянец) и немецкого языка Яган Вурм. В феврале 1716 г. из Навигацкой школы в Москве было дополнительно переведено в Санкт-Петербург 36 преподавателей географии, геометрии и математики. 14 февраля 1716 г. граф Ф. М. Апраксин приказал послать в Санкт-Петербург также учителя Степана Гвына со своими учениками.

Петр I собственноручно написал перечень наук, необходимых для изучения в Академии: математика, навигация, сферика, астрономия, математическая география, ведение шканечного (вахтенного) журнала, артиллерия, ружейные приемы, фортификация, изучение корабля, рисование, геодезия, фехтование и верховая езда (вольтижировка). Во время летней кампании воспитанники должны были находиться в практическом плавании на кораблях Балтийского флота, исполняя обязанности матросов, комендоров и морских солдат, обучаться «корабельному правлению», самостоятельному ведению «журналов путеплавания» и производству обсерваций. Таким образом Академия морской гвардии должна была готовить офицеров в области навигации, артиллерии, фортификации, устройства корабля (кораблестроители) и геодезии.

Первые ученики в Морскую академию набирались по результатам смотра недорослей, проведенного на исходе 1715 г., сразу после утверждения проекта Положения об Академии. Президент Адмиралтейств-коллегии граф Ф. М. Апраксин 14 февраля 1716 г. приказал, чтобы к концу февраля из Навигацких школ Москвы, Нарвы и Новгорода были переведены окончившие классы геометрии и тригонометрии 279 учеников из недорослей и солдатских детей лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков и других разночинцев. Когда же из Москвы и других городов приехало значительно большее количество учеников, чем требовалось, то 44 ученика из бедных семей отправили обратно, а часть оставшихся школьников попала на Петровский завод, где военный инженер Вилим Геннин организовал свою школу.

В Академию принимались в основном дворяне, значительно реже – разночинцы. В учебном заведении поддерживалась строжайшая дисциплина: побег карался смертной казнью, опоздание из отпуска – каторгой. Сроки обучения не были строго установлены и определялись уровнем знаний учеников.

Академия имела военную организацию: 6 бригад-отделений по 50 человек во главе с офицерами гвардейских полков, называвшимися «командирами морской гвардии». В помощь каждому назначались, также из гвардии, один или два офицера, два сержанта и несколько заслуженных старых солдат, исправлявших должность дядек и обеспечивавших дисциплину. Воспитанники должны были жить в здании Академии, однако многие жили на квартирах.

В апреле 1716 года вышло «Положение о гардемаринах в российском флоте», которым отменялось воинское звание «навигатор». Воинское звание «гардемарин» (в переводе с французского – «страж моря», «морской гвардеец») было установлено как переходное от ученика Академия к чину мичмана (учрежден в 1713 году, младший офицерский чин в Российском флоте с 1732 по 1917 гг., с перерывом в 1751—1758 гг.).

Петром I было установлено, что в гардемарины могли быть переведены только те ученики Академии, которые «превзошли науки», то есть успешно сдавшие высшие мореходные науки. В последующем, сдав очередной экзамен, гардемарины получали первичное офицерское звание – унтер-лейтенант (с 1732 г., после причисления звания мичмана к офицерскому составу, выпускникам Академии присваивалось при выпуске это воинское звание). Таким образом моментом окончания Морской академии являлось получение гардемарином офицерского звания. В связи с этим имеющиеся в архивных документах фразы о том, что ученики Морской академии выпускались гардемаринами, являются некорректными.

С момента образования гардемаринов они не имели определенной военной формы. Историк Ф. Ф. Веселаго писал, что форма, по всей видимости, была матросская, так как при первом практическом плавании летом 1716 г. было отмечено: «Им роздали такие же парусиновые „бостроки“ как матрозам». Только в мае 1723 года указом Петра I было постановлено гардемаринам иметь форму «во всемъ» сходную с лейб-гвардии Преображенским полком, то есть: кафтаны темно-зеленые, у кафтанов воротники и обшлага, и также камзолы и штаны красные, а шинели василькового цвета. Гардемарины имели шпаги с золочеными эфесами и ружья. Такая форма просуществовала до момента преобразования Академии в Морской шляхетный кадетский корпус в 1752 г.