Юна — единственная

© СветЛана Павлова, 2026

ISBN 978-5-4496-3529-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

В водах Атлантического океана. Сентябрь 1702 года.

Если приходится выбирать между неправдой и грубостью, выбери грубость; но если приходится выбирать между неправдой и жестокостью, выбери неправду.

Мария Эбнер Эшенбах2

Пропахшее солёной водой и окроплённая штормами торговая шхуна3 под величественным названием «Королева», рассекла волны, держа курс из Нового Света к берегам туманной Англии. Она бережно хранила в своих трюмах пряности, фрукты, породы ценной древесины, непонятные золотые и деревянные фигурки индейских богов и много чего ещё, что так или иначе, будет продано, подарено, обменено, и получено за это неплохие деньги, а рассказы торговцев о том, что эти товары из далёкой Америки подобьют цену.

На палубу поднялась пожилая мулатка, служанка, кутая в одеяльце полугодовалую девочку. Следом шёл мужчина средних лет в длинном тёмно-коричневом сюртуке. Вид его был несколько мрачным, уставшим и чем-то обеспокоенным. Он был отлично сложён и подтянут, что свидетельствовало о должном положении в обществе.

— Что вы тут делаете, мистер Грейм? — послышался недовольный голос капитана.

— Вы предлагаете нам всё путешествие сидеть в душной каюте? — изумился Грейм. — Моей маленькой Шарлотте нужен свежий воздух.

С кормы шёл пожилой полноватый джентльмен. Заметив напряжённую обстановку, он быстро поспешил к пассажирам, чтобы разрешить ситуацию, так как был уважаемым торговцем, и к тому же хозяином корабля.

— Капитан Эвердин, какое неуважение к нашим гостям, — проговорил он с улыбкой и перевёл взгляд на пассажира. — Не волнуйся Томас, капитан всего лишь хочет уберечь от надвигающейся непогоды, — он указал на небо, где собирались чёрные грозовые тучи.

— Да, именно так, — нервно кашлянув в сторону, ответил капитан и поспешил удалиться.

— Благодарю Сэм, — вздохнул Томас Грейм. — За две недели пути, лишь пара дней хорошей погоды.

— Мой друг, а как же Англия, где постоянно идут дожди? — прозвучал громкий вопрос и к ним присоединился мужчина, примерно того же возраста, что и мистер Грейм, в величественном мундире офицера английского флота.

— Да Велентайн, ты прав, — задумчиво улыбнулся Грейм и глянул на друга. — Эту страну я вспоминаю по письмам сына.

— Из него выйдет отличный моряк, — офицер Велентайн Мэйн улыбчиво посмотрел на девочку на руках у служанки. — А из вашей дочери первая красавица Лондона.

В парусах зашумел ветер, на палубу упали первые капли дождя.

— Шани, накорми её и уложи спать, — Грейм поцеловал дочь в лобик.

— Да, господин, — ответила служанка и ушла с палубы в каюту.

— И всё же ты решил вернуться, — подметил Сэм Уилкс.

— Моя Аделия покинула этот мир, — не замечая начавшийся дождь, вспоминал свою жизнь Грейм. — Для меня же, что Англия, что Америка… Дети — вот всё, что осталось.

Грейм не был знатен, но весьма уважаем в высших кругах. Когда-то его привлекала торговля, дальние страны, но вскоре почему-то всё изменилось. Он просто потерял интерес. Уилкс был его партнёром и соратником по бизнесу и торговле, но после женитьбы, он всё предприятие передал другу, отдав предпочтение своей семье и детям.

— Америка — богатейшая страна, — восхищённо улыбнулся Уилкс. — Наши товары в Англии раскупаются за пару дней, — он стёр с лица капли дождя. — Дождь. Друзья, идёмте обедать, стол давно накрыт.

Все трое направились к кают-компании, как вдруг раздалась громкая ругань капитана:

— Повешу на рее, псы помойные! Говорил смотреть в оба, а не спать! — вопил капитан. — По местам канальи! Готовить орудия! Открыть пушечные порты!4

Команда в спешном порядке рассыпалась по кораблю. На нижней палубе загрохотали цепи, снимаемые с пушек, устанавливались бочки с порохом и ящики с ядрами и картечью.

Испуганный Сэм Уилкс подбежал к противоположному борту.

Невооружённым глазом можно было разглядеть в двух-трёх кабельтовых5 бригантину6 с развивающимся чёрным флагом, которая быстро нагоняла «Королеву».

— Грязные канальи! — продолжал вопить капитан Эвердин. — Быстрей, сонные мухи! — он подбежал к штурвальному. — Следи за курсом, идиот! — он ткнул его в плечо подзорной трубой. — Чёрт подери! Я приучу вас к порядку на корабле! Помойные черви!

— «Стрела», — проговорил офицер. — Дин Фриман — настоятель свободных людей.7 Мало кому удалось избежать с ним встречи. Нам стоит молиться о спасении.

Томас Грейм и Сэм Уилкс переглянулись.

С неприятельского корабля отошли три шлюпки и под углом направились к «Королеве», желая обогнуть её и напасть с другой стороны.

— Штурвал по ветру на левый галс8! — выкрикнул офицер Мейн, подбегая к капитану.

— Нет! — взревел тот. — Им этого и надо. Корабль пойдёт наперерез, а шлюпки с другого боку. Ветер им на руку.

— Тогда они нас разнесут с одного выстрела. Шлюпки — это приманка, — не уступал офицер.

— Знаю! — терялся капитан. — На левый галс! Заряжай пушки!

— Почему не поворачиваемся? — шептал Сэм Уилкс. — Они нас уничтожат с одного выстрела. Ну, давай детка, давай, ты столько раз меня выручала.

«Королева» медленно поворачивалась правым бортом к противнику.

— Огонь! — скомандовал офицер.

Грянул залп пяти пушек и лишь одно ядро попало в идущую третьей шлюпку с пиратами, первую и вторую изрядно качнуло отхлынувшей водой, но они удержались на плаву.

— Олухи слепые! — проорал капитан.

— Почему они не поворачивают? — удивился Уилкс, смотря на шлюпки.

— Это не люди, — Томас указал на странно покачивающиеся тела на воде.

Голова отделилась от тела. Это оказался всего лишь тыква, а телом служил всякий хлам, завёрнутый в одежду.

— Господи боже, — шептал прилипший к борту мистер Грейм. — Что это такое?

— Спуститесь в каюту, — посоветовал ему Уилкс.

— Нет, я ещё не разучился держать шпагу, — гордо ответил он. — Помнишь ту стычку десять лет назад?

— Ещё бы, — улыбнулся Уилкс. — Нам тогда повезло. Но этот, — он кивнул в сторону пиратского корабля, — настоящий варвар и убийца. Дружище, ты давно не был в море. Идём к крюйт-камере9, я дам тебе пистолеты.

Оба спешно направились в трюм.

Пиратское судно подошло достаточно близко к «Королеве». Все три пиратские шлюпки были связаны едва заметной верёвкой. В первой находились только два человека, управляя удивительным муляжом. А в воде были порядка десяти человек, они держались за борта шлюпок так, чтобы их не было видно.

— Огонь! — выкрикнул капитан.

На сей раз, все ядра перелетели пиратские шлюпки, и только два ядра едва царапнули борт пиратской бригантины.

Залп пиратского судна пробурил пару дыр в борте «Королевы», снёс половину бизань-мачты и сорвал такелаж10.

— Огонь!

На этот раз пиратская бригантина была зацеплена, но не серьёзно.

Обогнув корабль, пираты вынырнули из воды, хватая из шлюпок абордажные крючья, и швыряя их в деревянную обшивку «Королевы». По свисающим порванным снастям, головорезы вмиг очутились на борту. В ход пошли сабли, ножи, пистолеты, и топоры.

Капитан Эвердин был убит, ему вспороли живот. Офицеру Мэйну перерезали горло.

— Нет, прошу, не убивайте, — молил едва живой Томас Грейм. — Моя дочь, моя Шарлотта. Прошу, пощадите.

— Пленных не берём, особенно англичан, — оскалился гнилыми зубами пират и вонзил остриё шпаги в сердце мистера Грейма.

Видя это, Уилкс в ту же секунду застрелил пирата, а ему в спину была пущена стрела, он повернулся, уронив пистолет. Удобно устроившись на краю борта и обхватив левой рукой свисавший трос, сидел индеец с луком. Вторая стрела вонзилась Уилксу в грудь, и он замертво рухнул на палубу.

Корабли сошлись бортами и ещё порядка десяти пиратов перебрались на «Королеву», команда которой, лишившись начальников, разбежалась под натиском свирепых головорезов. Матросы искали спасения в тайниках судна, ломились в запертые двери, падая под смертельными выстрелами и ударами ножей.

— Капитан Фриман, «Королева» ваша! — прокричал один из пиратов, подняв вверх окровавленную саблю.

Все остальные пираты подняли вверх глаза.

С бригантины на шхуну был перекинут деревянный трап, посередине которого с надменным видом стоял высокий человек, лет сорока, со шрамом на левой щеке, в белой рубахе с вырезом на груди и широкими рукавами, стянутыми на запястьях, штанах чуть ниже колен из тёмно-зелёного бархата и в высоких чёрных сапогах. Талию обхватывал широкий кожаный пояс с висящими на нём шпагой и кинжалом. За пояс был заткнут пистолет, второй он держал в руке.

— Чистая работа, шхуну можно починить, — первый помощник капитана стёр кровь с сабли пуском паруса.

— Браво, бис! — Дин Фриман спрыгнул на палубу захваченного судна. — Отлично Бартоломью, справился без меня, — улыбнулся капитан. — Можешь осмотреть свою добычу.

— Благодарю капитан, — чуть склонил тот голову и направился вместе с остальными матросами осматривать судно.

Морские разбойники ринулись опустошать трюм и каюты, попутно добивая всех, кто где-либо спрятался.

Кают на шхуне было три: верхняя уютно обставленная кают-компания, где до сих пор на столе стояла еда, помещение капитана, и две маленькие.

Бартоломью дёрнул дверь одной из маленьких кают, она оказалась запертой, и оттуда слышался детский плач. Первый помощник непобедимого Фримана с силой пнул дверь ногой. Замок разлетелся на куски и дверь с шумом распахнулась.

Глазам пирата предстала невероятная картина: попавшее в каюту пушечное ядро превратило жилище в груду досок и вещей из перевёрнутого сундука. Само же ядро разорвало пополам пожилую мулатку. А небольшую кроватку, в углу, словно спас сам бог, в ней лежала маленькая девочка и неудержимо плакала. На лице злобного и грубого пирата, до мозга костей, Бартоломью, по прозвищу Акулий Зуб, вдруг воцарилась улыбка.

— Ну-ну, не плачь, — он поправил одеяльце, закутав малышку от холода.

Девочка перестала плакать, только чуть всхлипывала.

Из-под подушечки виднелось что-то круглой формы. Бартоломью вытащил золотой медальон с изображением девы Марии и маленького Иисуса, на обратной стороне было что-то написано, но так как он с трудом умел читать, то не предал этому значения.

Смотря на лик святых, пират, не имевший семьи и дома, впервые задумался о своей грешной душе, а уж потом о том, как отнесётся к такой находке капитан Фриман, ставший ему и другом, и братом, хотя Акулий Зуб был значительно его старше.

— Вот это да-а-а, — послышалось растяжное за спиной.

Бартоломью лихорадочно сжал медальон в ладони и обернулся.

— Позови капитана, — сказал он одному из толпившихся у каюты матросов.

Вскоре кроватку с малышкой перенесли в неповреждённую каюту.

Вся команда заглядывала в дверь, чтобы поглазеть на столь необычную находку.

— Акулий Зуб превратился в мамочку! — хохотали все тридцать четыре человека команды, видя Бартоломью с малышкой на руках.

Как ни странно, только в его присутствии девочка не плакала, а когда он взял её на руки, даже улыбнулась.

— Она твоя, как и корабль, — ухмыльнулся капитан Фриман.

— Что я буду с ней делать? — панически выдал Акулий Зуб и аккуратно положил девочку в кроватку. — Что вы капитан, я не в состоянии заниматься этими… ну… — он запнулся на слове, жестикулируя и указывая на малышку.

— Мирскими заботами, Зуб, вот как это называется, — дополнил боцман.

— Да, Эндрю прав, я не знаю этого, — отчеканил, казалось бы не умеющий краснеть, но всё же изрядно покрасневший пират.

— Капитан, а Каролин? — спросил Эндрю.

— Да, отдай ребёнка ей, — чуть осмелел Бартоломью.

— Хорошо, — согласился капитан. — Позовите её сюда.

Фриман обернулся на скалящиеся улыбками лица моряков.

— А корабль кто чинить будет?! — рявкнул он. — А ну за работу! Ребёнка никогда не видели?

Команду тут же, как ветром сдуло. Послышались приказы боцмана и все дружно принялись за работу.

Фриман взял нежную маленькую ручку девочки, тянущуюся в его сторону. Девочка обеими ручонками ухватилась за его пальцы, рассматривая их с явным интересом. Грубость бывшая доселе, сменилась неким сожалением.

Видя это Бартоломью произнёс:

— Единственный живой груз.

Капитан вздрогнул. Что творилось в его душе, не мог понять даже он сам. Бартоломью давно не видел его таким.

— Она прелестна, — вздохнул Фриман.

В каюту вошла миловидная брюнетка двадцати четырёх лет.

— И что тут? — спросила она.

— Вот, — Фриман отошёл от кроватки.

— О боже, Дин — ты чудовище, — выпалила она.

— Знаю, — ответил он, приняв надменный вид. — Ты единственная женщина на борту и знаешь, как ухаживать за детьми.

— Я? — удивилась она.

— Да. Иначе я вас обеих выброшу за борт.

— Ты — чудовище, — она злобно глянула на него и подошла с улыбкой к девочке. — Какая же она хорошенькая, — она вновь глянула на капитана. — Хорошо, но что дальше ты намерен с ней делать?

— Понятия не имею.

— А как её зовут? — спросила Каролин.

— Не знаю, — пожал плечами Дин Фриман.

— Прежде чем убивать родителей, узнал бы имя, — с отвращением бросила Каролин. — Убийца.

— Кто ты такая, чтобы читать мне проповеди?! — взбесился Фриман и грубо схватил её за руку.

Девочка вновь заплакала. Бартоломью подошёл к кроватке и начал её качать.

Дин опустил руку Каролин, которая бесстрашно смотрела ему в глаза.

— Юна11, — проговорил Акулий Зуб. — Единственная.

— Отлично, — одобрил Фриман. — Вот тебе и имя.

Капитан направился к двери.

— Я и Юна будем на борту «Стрелы», — утвердительно проговорила Каролин. — В моей каюте достаточно места.

Капитан задержал шаг и не поворачиваясь ответил:

— Я не против, — Фриман тут же покинул каюту.

Каролин тяжело вздохнула и подошла к кроватке. Девочка мирно спала.

— Иметь детей от этого человека — грех, — тихо сказала она. — Не понимаю, что же происходит? — она глянула на Бартоломью. — Неужели и ты доволен такой жизнью? Ходить по лезвию ножа и каждый раз думать, что следующая вылазка окажется в лучшем случае галерной лавкой, а в худшем — виселицей. Кому он мстит?.. Зачем?..

Каролин ответов на свои вопросы не получила. Акулий Зуб только помялся, пожал плечами, но секретов своего друга выдавать не стал.

— При первом же случае я вернусь домой, во Францию, — утвердительно доложила она. — Лучше быть танцовщицей и певичкой на постоялом дворе, чем видеть, как убивают невинных людей за бочку рома.

— Я принесу сундук с одеждой, — сказал Бартоломью. — Наверняка там есть что-то для малышки.

— Да, — вздохнула девушка, кивнув головой. — И помоги мне перенести всё это в мою каюту, — она улыбнулась, смотря на тихо посапывающую Юну. — Я два года воспитывала дочь одной из наших танцовщиц, умершей от родов. Я называла Джульетту своей дочерью, но не смогла спасти её от чумы.

Бартоломью дошёл до двери, но остановившись, засунул руку в карман и вынул медальон, он вновь подошёл к девушке.

— Ты знаешь, что здесь написано? — спросил он, показывая ей.

Девушка внимательно разглядывала надпись.

— Шар-ло-тта Г-ре-йм, — по слогам прочитала Каролин. — Шарлотта Грейм, — она перевернула медальон, всматриваясь в лик святых. — Ювелирная работа. Чьё это?

— Не знаю, — соврал пират, забирая у неё свою находку. — Досталась с прошлого дележа. Всегда было интересно, что это за надпись. Надо позаниматься в чтении. Поможешь?

— Я что и для тебя нянька? — усмехнулась Каролин.

— Ну ладно, у капитана есть книги, попрошу, — стыдливо ответил Бартоломью.

— Хорошо, помогу, — улыбнулась она. — А вещица шикарная, наверняка принадлежала какой-нибудь аристократке, — хмыкнула Каролин, кивнув на медальон.

— Может быть, — пожал плечами Бартоломью, засовывая находку в карман. — А ты не вини капитана, он тоже много потерял в своей жизни.

— Ну да, — гневно бросила она. — Например: совесть, стыд и сострадание.

Бартоломью Акулий Зуб только лишь вздохнул и взяв сундук вышел из каюты.

2

Девятью годами ранее. Англия, Лондон. Июнь 1693 год.