Юна — единственная

— Дейзи? — Дин подбежал к окну, пытаясь рассмотреть что-нибудь в темноте сада.

— Ты чего такой нервный? Совсем меня не слушаешь, — обиженно проговорил Уильям.

— С ней что-то случилось. Прости, я сейчас, — Дин выбежал из комнаты.

— Ох уж эта любовь, — вздохнул Конгрив. — Какое там искусство, когда тут у-у-у-х.

Дин подбежал к беседке. Никого не было. Он поднял шаль.

— Дейзи! — выкрикнул он.

Со стороны слышался шорох и тихий призыв о помощи. Бросив шаль, он помчался на звуки.

Бандиты завязали Дейзи рот и руки, засовывая в карету.

— Дейзи! — выкрикнул он, схватил с земли, оказавшуюся у ног сломанную прошлогоднюю ветку, и со всего размаху отмёл ею сразу двоих.

Девушка вырывалась, пытаясь выйти из кареты. Герцог стянул ей верёвкой ноги, запихнул в карету, сел сам, и захлопнул дверку.

— Трогай! — крикнул он кучеру и карета сорвалась с места.

— Ты, сволочь! Стой! — выкрикнул Дин, бросил ветку и помчался за каретой, но его усилия были напрасны, экипаж скрылся в туманной темноте улицы.

Актёр обессилено остановился, тяжело дыша, пытаясь сообразить, что теперь делать. Позади послышались шаги. Он обернулся. Пятеро наёмных грабителей с язвительными ухмылками смотрели на него.

— Стоять, — выговорил один из тех, у кого на лице остались следы от удара веткой, обходя Дина сзади и преграждая путь к отступлению.

Бандиты окружили Дина со всех сторон.

— Куда он её увёз? — грозно спросил Дин.

— А почём мы знаем, — ответил один из бандитов.

Дин решил прорвать окружение и отшвырнул одного, но главарь оглушил его по голове эфесом сабли, и актёр шлёпнулся навзничь, на пыльную каменную дорогу.

— Бартоломью, это же актёришка вон из того театра, — один из бандитов перевернул Дина. — Да, точно.

— Живой? — спросил Акулий Зуб.

— Ага. Что будем с ним делать?..

Дин пришёл в себя, он лежал на сеновале со связанными руками и ногами. То, что он был жив, его уже радовало, и есть сто причин для того, чтобы сбежать, найти герцога, и благородно отправить его к праотцам. Мысль о том, что он мог обидеть Дейзи, в мгновение прыжка поставила Дина на ноги, которые не представлялось возможным как-либо освободить.

За дверью слышался мужской и женский смех и шлёпанье костей о деревянный стол.

— Гарри, ты проиграл! — вырвался радостный мужской вопль.

Дин кое-как добрался до двери, упёрся на неё, и так как она была не заперта, с шумом ввалился в тут же затихшее помещение, едва напоминающее дом.

— Ух, милашка, — взвизгнула женщина.

К нему подошёл Бартоломью и разрезал ножом верёвки на ногах. Дин явно удивился и поднялся с пола. Он нашёл здесь всю пятёрку, с которой не так давно сражался, и ещё порядка десяти мужчин, молодых и пожилых.

— Зуб, какого чёрта ты притащил его сюда? — встал из-за стола мужчина с изрядно растрёпанными волосами, стянутыми на затылке, явно не подходящей к его гардеробу, атласной лентой.

— Действительно, — подытожил Дин. — Лучше бы сразу убили.

— Знаем мы эту песню, — усмехнулся Бартоломью. — А та девица, твоя что ли?

— Она моя невеста, — ответил Дин. — Наша свадьба завтра.

— Чёрт, единственная хорошо оплаченная работа привела к угрызениям совести, — буркнул Зуб.

— У тебя есть совесть? — засмеялся однорукий бородатый старик. — Клянусь своей рукой, которую оттяпали корсары, не бывать тебе пиратом.

— Дурак старый, для начала корабль нужен, — проговорил загорелый рыбак, от которого за версту воняло рыбой. — Я бы одолжил свою посудину, но на ней только у берега, да по спокойному озеру плавать.

— Молчи уж Эндрю, — отозвалась женщина. — Семья голодает, а он в пираты собрался.

— Цыц, женщина! — рявкнул он на жену. — Знай своё место.

— У-у-у, безбожник, — ответила она.

Все постояльцы притона разразились громким смехом.

Женщина вздохнула и стала подниматься по лестнице, и вскоре скрылась где-то на втором этаже.

— Я достану вам корабль, если поможете мне спасти мою невесту, — громко проговорил Дин.

Все, как по команде, тут же затихли, устремив на него удивлённые взгляды.

Дин, по правде говоря, понятия не имел, где достанет корабль, главное было заставить их поверить в его выдумку, а там уж, как бог даст.

— Впервые слышу, чтобы корабли раздавали на угоду чёрной пиратской душе, — засмеялся старик.

— И откуда у бедного актёришки корабль? — спросил Эндрю.

— От шурина моей двоюродной тётушки, по наследству перешёл, — величаво ответил Дин.

— Шутить вздумал, лицедей! — рявкнул Акулий Зуб.

— Нет, — ответил Дин. — Момент не подходящий. Или убейте, или отпустите. У меня нет желания смотреть на ваши рожи.

Бартоломью обошёл вокруг него, крутя в руке нож, потом от одной стены комнаты к другой, и наконец, остановился напротив Дина.

— Врёт, — ответил с атласной лентой в волосах. — Им это по природе дано.

— Курт прав, — подтвердил Эндрю. — Что ты его не убил, как договорено. Мы получили деньги за ту дамочку и вполне неплохие.

— Да, убить его, а труп в Темзу! — выкрикнул бритоголовый.

— Хватит! — остановил всех Бартоломью. — Неужто мы звери? Мы убиваем и грабим тех, кто убивает и грабит нас, заставляя жить в сточных канавах и умирать от голода. А что будет с нашими детьми? Например, с твоими, Эндрю?..

Воцарилась тишина, слышно было, как где-то в углу пробежала мышь, а за стенами неумолимо стрекотал сверчок.

— Мы не знали кто она, — Бартоломью обратился к Дину. — Тот человек сказал, что она его полоумная сестра, сбежавшая из дома, а чтоб о её недуге никто не узнал — убить всех свидетелей.

— Это герцог Чарльз Уитфорд — сволочь и подлец, — проговорил Дин. — Давно домогался моей девушки. Я не думал, что он сможет пойти на такое.

— О малыш, — проворчал старик. — Эти герцоги такие же убийцы, как и пираты.

— Что ты болтаешь Ванс? Ему и так не сладко, — Бартоломью глянул на старика, а потом, разрезал верёвки на руках Дина. — Как тебя зовут?

— Дин Фритт.

— Отлично. Я — Бартоломью Акулий Зуб. Это наш старый пират Ванс. Это Эндрю, его дом стал нам прибежищем. Это Курт, его семья умерла от чахотки прошлым летом. Это Гарри — художник, только я ни одной его картины не видел.

— Краски дороговаты, — отозвался тот.

— Это наши мальцы-близнецы Ромул и Рем, девятнадцать лет назад их бросила мать ещё младенцами, а три года назад они сбежали с каменоломни и оказались тут. Это гончар Том, оружейник Джером, Ярдли и Уэбб до конца жизни сидели бы у церковных дверей, а это музыкант и стихоплёт Гиб.

Музыкант схватил гитару и наигрывая несколько нот запел:

— В самую точку Гиб, — выпрыгнул из тёмного угла маленький человечек. — Останешься у нас подольше, станешь героем поэмы. Я — Спайк, — сказал карлик. — Ученик доктора, сожжённого на костре за колдовство, потому что зубы вырывал без боли. Вот такая у нас справедливость.

Дин внимательно разглядывал всех представленных ему людей болота. И прав оказался какой-то философ, сказав: не стоит говорить, что тебе плохо, ведь есть люди, которым ещё хуже.

— Ну что, поможем бедолаге спасти любовь всей его жизни? — громко спросил Акулий Зуб, осмотрев всю свою команду.

— А чем он заплатит? — спросил бритоголовый гончар Том. — Зуб, ты на Робина Гуда вряд ли похож.

— А этот герцог — богач, — сказал Спайк. — Влезете в дом аккуратно, сможете поживиться.

— А мы знаем, где дом, — сказал Рем. — И с какой стороны влезть.

— Правда, нас прошлый раз чуть не поймали, — отозвался Ромул. — Но дом богатый и всего два охранника.

— Робин Гуд, говоришь? — Зуб глянул на Тома. — Что теперь скажешь?

— Когда бы мы ещё кому-то помогли, — засмеялся Эндрю, и подойдя к Дину, хлопнул его по плечу. — Парень, ты разжалобил самую злобную банду на свете.

Вооружившись кинжалами, ножами, саблями, шпагами и пистолетами, группа благородных разбойников тихо пробиралась по узеньким улочкам к элитному кварталу.

— Странно, — удивлённо проговорил Том. — Охраны у ворот нет.

— Эй, — свистнул Рем. — По дереву и через забор, — он указал на брата, уже сидящего на заборе.

— Браво, вперёд ребята, — Зуб схватился за ветку дерева.

Подоспевшего сторожа, не успевшего выстрелить, тут же оглушили и уволокли в кусты.

Разбив стекло летней веранды, ватага ворвалась в дом.

— Воры! — раздался женский крик.

Две молоденькие служанки, визжа, забрались под стол.

— Матерь божья! — прокричала пожилая кухарка, которую схватил Дин, прижав к стенке.

— Где девушка и ваш хозяин?

— Знала, что всё это неспроста, — простонала женщина.

— Где они? — повторил Дин, приставив к её горлу кинжал.

— О-о-й-й-й… — женщина упала в обморок.

На широкой лестнице появился мужчина с подсвечником с двумя свечами.

— Прошу вас уйти, господа! — громко проговорил он. — Хозяин уехал, распустив слуг, забрал деньги и всё ценное. Неужели вы станете убивать беззащитных женщин?

— Куда? Когда? — спросил Дин.

Домоправителя под дулами пистолетов быстро свели с лестницы, поставив на колени перед Дином.

— Карета уехала минут десять назад, — прошамкал он.

— Лошади есть? — спросил Бартоломью.

— Конюшня там, — дрожащей рукой указал хранитель дома.

Пятеро, по взмаху руки Зуба, помчались к конюшне.

— Куда он поехал? — рявкнул Дин.

— На пристань, его корабль уходит утром.

— Название корабля? — продолжал допрос Дин Фритт.

— «Ласточка», — еле шевеля губами от страха, выговорил управляющий.

— Идём, мы успеем догнать карету! — крикнул Дин, выбегая из дома.

Любители грабежей, всё же успели прихватить некоторые стоящие без присмотра вещи из богатого дома, и тут же покинули его, забрав из конюшни оставшихся шестерых лошадей. На трёх пришлось сесть по двое. И вздымая пыль, процессия устремилась в погоню.

— Прошу отпусти меня, — со слезами на глазах и всё ещё со связанными руками и ногами молила Дейзи, сидя в карете.

— Заткнись, — огрызнулся герцог.

Девушка опустила голову и заплакала.

— Кому сказал, замолкни!

Вдруг раздался громкий свист и пара выстрелов. Герцог высунул голову в окно.

— Нас нагоняют какие-то люди! — прокричал один из пятерых охранников, скакавших за каретой.

— Д-е-й-з-и! — растяжно донёсся из темноты знакомый голос.

— Д-и-н! — ответила девушка.

— Молчать, — герцог ударил её по лицу. — Как такое возможно? Его труп должен быть в Темзе.

Охрана герцога Уитфорда принялась отстреливаться.

— Гони! — заорал герцог. — Быстрей!

Послышались упорные щелчки кнута и ржание подгоняемых кучером лошадей. Карета неслась по скользкой, ещё не просохшей после вчерашнего дождя, узкой тропе, увеличивая скорость.

Набережная была совсем рядом, виднелось море и корабли у пристани.

Герцог глянул на перепуганную девушку и у него мелькнула мысль, что не стояло затевать подобную аферу, и тем более доверять подзаборной швали что-то стоящее.

Дин пришпорил коня, вырываясь вперёд.

Карета летела по спуску горной насыпи, справа которой был обрыв и плескалась вода.

Дин почти нагнал карету, застрелив одного охранника. Остальные, почувствовав неладное, поскакали вперёд кареты.

— Стой! — выкрикнул Дин. — Тебе не уйти!

— Гони! — орал напуганный не на шутку герцог. — Быстрей!

Карета виляла на поворотах, сталкивая камни с горы в воду. На следующем повороте колесо зацепило валун у края и отлетело прочь. Лошади заржали, почувствовав напряжение весомой поклажи. Пружина рессор лопнула и карета, накренившись на бок, перевернулась. Кучер успел спрыгнуть с дрожек, чтобы не быть раздавленным. Чуть протащив карету, лошади, выпуская из ртов пену, остановились.

— О чёрт, — Чарльз Уитфорд стёр кровь с лица, но потом понял, что кровь не его, а безмолвно лежащей девушки, придавленной сундуком. — Эй, эй… — позвал он, но она не шевелилась. — Забирай свою девку, — скрипнул он зубами и откинул дверку кареты, оказавшуюся сверху.

Слуги помогли ему выбраться. Кучер разрубал верёвки, освобождая лошадей.

— Быстрей, уходим! — герцог сел в седло.

Шестеро человек вмиг унеслись от места катастрофы.

Дин спрыгнул с коня и подбежал к карете, заглядывая вовнутрь.

— Дейзи, боже мой, — он кое-как освободил девушку из-под сундука.

Ещё трое пришли ему на помощь и вытащив Дейзи из кареты, положили на землю.

— Дейзи, милая, — сердце Дина колотилось изо всех сил, он вытирал кровь с её разбитого виска, приподняв ей голову и положив себе на колени. — Дейзи, скажи что-нибудь.

— Спайка не хватает, он бы что-нибудь посоветовал, — проговорил Гарри.

Бартоломью, стоящий позади всех, подозвал к себе четверых, что-то сказал им, те кивнули, сели на лошадей, и рысью понеслись в сторону порта.

— Дин, — прошептала девушка и чуть улыбнулась. — Я знала, что ты меня спасёшь.

— Милая, — он поцеловал её в губы. — Всё хорошо, ты со мной.

— Дин, мне холодно…

— Прости меня, прости меня, — шептал он, прижимая её к себе.

— Ты не виноват, — она смотрела на него полуоткрытыми глазами. — Помнишь нашу клятву… — она закашляла, из её рта потекла струйка крови.

— Да. Быть всегда вместе и верить друг другу, всегда… — проговорил он.

— Я освобождаю тебя от клятвы…

— Нет, Дейзи, нет, — он дрожащими руками гладил её по голове. — Что ты такое говоришь? Завтра наша свадьба.

— Дин… — она едва дотронулась до его щеки и её рука тут же упала на землю, и плотно закрылись веки.

— Дейзи?.. Нет, милая моя, нет… Дейзи… — он тряс её безжизненное тело. — Нет! — выкрикнул он так сильно, насколько мог, и крик эхом пронёсся по пустынной округе.

Что творилось в его душе? От его мыслей покраснел бы дьявол, а у бога лопнули бы перепонки. Неужели такое ощущают все люди, когда теряют любимых?.. По его щетинистому подбородку стекали потоки слёз. Ненависть и злоба была обращена, во-первых, к себе самому, что не удержал, а отпустил её на эту встречу, приведшую к трагедии.

Он поднял голову, осмотрев молча стоящих разбойников, так по воле судьбы ставших ему друзьями, шмыгнул носом и стёр с лица слезы.

— Я должен отомстить, — изрёк он то, к чему ранее относился с отвращением, как к недостойному помыслу, а теперь мечтал самолично удавить герцога.

План был прост — захватить корабль. Дин рассказал метод, осуществлённый когда-то пиратом Генри Мейнуэрингом15 в Плимуте, почти столетней давности. Это безумство понравилось всей банде, да и лучших вариантов не нашлось.

Посланные Бартоломью шпионы сообщили, что бригантина под названием «Ласточка» действительно стоит на якоре, и команды на борту пока нет, только три человека охраны, и недавно прибывший герцог Уитфорд и его четверо слуг. Нужно было действовать молниеносно, ночь подходила к концу.

Украденная шлюпка была переправлена чуть дальше от порта. Дин и его товарищи сели в неё и направились к кораблю. Дин взял с собой тело Дейзи, завернув в плащ, найденный в сундуке перевёрнутого экипажа. Новоиспечённые пираты посчитали это дурным знаком, но Дин не изменил своему решению.

— Никакого шума, — приказал Дин. — Иначе к полудню мы будем висеть в петле.

Вся банда, исключая старика Ванса и карлика Спайка, за которыми они обещали вернуться в случае победы, стараясь не сильно плескать вёслами, подплыли к кораблю.

— Тихо, кладите весла, — сказал Дин, когда до корабля осталось метров пять. — Гребём руками.

Чтобы не было слышно стука шлюпки о борт корабля, на правую её сторону были нацеплены водоросли.

Умело цепляясь за выступы и канаты, они потихоньку залезли на борт.

— Эй, ты кто? — спросил появившийся охранник, услышав шум.

— Я? — бесстрашно подошёл к нему вплотную Дин. — Ваш новый кок.

— Да? — явно удивился тот. — Капитан мне ничего не говорил. Ну, идём.

Как только ничего не подозревающий охранник обернулся, показывая дорогу, Дин перерезал ему горло ножом, что держал за спиной, и тихо уложил на палубу за спасательной шлюпкой.

— Тони! — послышался окрик. — Ты что-то сказал?

— Ничего, — ответила тишина позади него, и как только он повернулся, Бартоломью всадил нож ему в грудь.

— А вот и третий, — шепнул Рем. — Покажем наш трюк?

— Ага, — кивнул брат.

— Ребята, вы где? — озирался по сторонам третий охранник. — Уже светает, а у нас ничего не готово. Герцог рвёт и мечет.

— Правда? — спросил Рем, свисая вниз головой с каната.

— А ты кто такой? — охранник подошёл к нему, вытащив из-за пояса пистолет.

— Я? — раздался позади него голос Ромула.

— Но как… — успел только сказать охранник.

Рем накинул ему удавку на шею и натянул верёвку. Ромул успел подхватить выпавший из его руки пистолет и засунул себе за пояс.

— Отлично, — похвалил Дин. — За работу. Все по местам. Обыскать корабль и найти всех остальных.

Все четверо были обнаружены на нижней палубе, и ничего не подозревая, играли в карты. Один успел выстрелить, но умелые руки Джерома всадили во всех четверых по ножу, а пуля угодила в притолок двери.

— Что, чёрт возьми, происходит? — вскочил герцог с кровати.

Он решил отдохнуть, но лицо Дейзи стояло у него перед глазами. Ему было искренне жаль девушку, но времени не было, чтобы приводить её в чувство. А он так мечтал именно с ней отправиться в это плавание. Герцог открыл дверь каюты и тут же был отшвырнут ударом кулака в подбородок, так, что искры полетели из глаз. Он шлёпнулся на пол, ощутив странное покачивание корабля, а уж потом посмотрел на возвышающееся над ним грозное изваяние с двумя пистолетами в руках, который играл на театральных подмостках самого Марса16, и так отчётливо напоминавшего его теперь.

«Ласточка» медленно и спокойно уходила из гавани. Матросы близ стоявших кораблей, ничего дурного и предосудительного не услышали.

— Что?.. Куда это без меня направился мой корабль?.. — растерянный капитан стоял на пристани, смотря на едва заметные очертания судна.

Рядом толпилась удивлённая команда.

— Я её не убивал, это был несчастный случай, я думал, что она жива, — твердил бледный, как мука, герцог Чарльз Уитфорд, стоя на бочке со связанными за спиной руками, и удавкой на шее, концы которой были привязаны к рее.

Тело Дейзи лежало в шлюпке, которую подняли на борт.

— Вы не имеете права! — выкрикнул герцог. — Это зверство!

— Воровать чужое нельзя, — подошёл Бартоломью.

— Судя по тебе и доверять тоже, — ответил герцог. — Я заплачу, только отпустите. Отдам корабль.

— Он и так уже наш, — хмыкнул Бартоломью. — Остальное решать не мне, а ему, — он кивнул на Дина.

— Если вы, богачи, думаете, что вам всё позволено, то здорово ошибаетесь, — проговорил Эндрю.

Дин молча стоял у борта, положив руки на перила и смотрел вдаль горизонта. Он обернулся, осматривая всех своих друзей и осуждённого.

— Отпусти, прошу, я не виноват, — оправдывался Уитфорд. — Я не хотел.

Дин перевёл взгляд на тело любимой женщины, пытаясь осознать, всё происходящее. Берег был уже далеко, как и его прежняя жизнь. В театр возвращаться уже нет смысла. Он глянул на свои руки и одежду, запачканные кровью той, которая была смыслом его жизни, и однозначно решил — месть должна быть доведена до конца.

Он медленно обходил вокруг осуждённого, величаво проговаривая:

— «Вы совершили такое,

Что попирает нравственность и стыд,

Шельмует правду, выступает сыпью

На лбу невинности и чистоты

И превращает брачные обеты

В торг игроков…»17

— Я не виновен! — оборвал герцог. — И ты не судья!

— Молчать! — гаркнул Эндрю.

— «Вы совершили то, — надменно, глухо, но резко продолжил Дин,

Что обездушивает соглашенье

И делает пустым набором слов

Обряды церкви. Небеса краснеют

И воды мира, хмурясь, смотрят вниз,

Как в судный день, чуть вспомнят ваш поступок…»18

— Нет, нет, прошу… — отчаянно взвыл Уитфорд.

Дин со всей силы пнул бочку, выбив её из-под ног осуждённого, и отвернулся. Он опустился на колени перед телом Дейзи, и проведя ладонью по её лицу, поцеловал её в губы. Поднявшись на ноги, он сорвал висячую лампу, и разбив её, вылил масло на тело.

— Ярдли, Курт, поднимайте! — хрипло проговорил он.

Закреплённые на талях19 тросы, с четырёх сторон опутывающие шлюпку, натянулись и подняли её вверх. Дин аккуратно отвёл шлюпку за борт, и она стала медленно опускаться на воду. Верёвки ослабили и отпустили, предоставляя шлюпку свободному течению, уходя прочь от корабля.

Бартоломью протянул Дину факел, тот взял его, кинул в шлюпку, и она тут же охватилась огнём.

— «Сейчас я мог бы пить живую кровь и на дела способен, от которых утром отшатнусь…»20, — еле слышно проговорил Дин, смотря как быстро сгорает и тонет в пучине вод его былое счастье, и мирная жизнь.