Есть только «сегодня»

– Долго ты ещё собираешься так проводить дни и свою жизнь? – спросила с крайне недовольным видом маман.

– Я ничего не собираюсь и не планирую, – коротко и честно ответила я.

– Ты считаешь, это нормально? Ну если у тебя не получилось ничего… значит, надо заняться чем-то другим, надо изменить своё сознание. Надо зарабатывать деньги, надо иметь стабильный доход! Сколько можно жить за мой счёт?! Хорошо ты устроилась, очень удобно! Но тебе самой не стыдно?

– Перед кем?

– Да перед всеми!

– Я живу одна и мало с кем общаюсь.

– Мне стыдно! Что я о тебе должна говорить?

– А за что тебе стыдно? – начала закипать я. – За то, что твоя дочь – художница?! И вообще, почему тебе всегда так важно, что подумают другие?! Они кто вообще?! Если они ничего не понимают – это их проблемы!

– Проблемы только у тебя, и причём большие! А ты не хочешь их решать! Ты не хочешь брать ответственность за собственную жизнь! Я тебя тяну, а помогаю тебе всю жизнь… Но это не может длиться бесконечно! Я не вечный двигатель, я не робот, как ты думаешь! Мне тоже это надоело, я тоже устала! Сколько можно быть ребёнком?! Только я подкидываю тебе работу, ты сама что делаешь? Я содержу тебя! Но тебе этого мало!

Наезд был серьёзный, но справедливый. Я снова почувствовала свою никчемность и ущербность. Конечно, мама была права. Я жалкая неудачница и эгоистка. Я противна сама себе. Но предать своё любимое дело, прогнуться под реальную жизнь и начать делать то, на что я пообещала себе никогда не соглашаться, я не могла.

– То есть я, художница по образованию и по призванию, творческий человек, должна пойти работать уборщицей или продавщицей?! Мне надо целыми днями тупо мыть пол или сидеть за кассой и считать деньги?!

– Работу, связанную с деньгами, тебе доверять, конечно, нельзя, а вот научиться мыть пол можно, хоть ты и никогда тряпку в руках не держала… Вообще позор, конечно. Никогда не думала, что моя дочь вырастет такой…

– Ну да, уметь мыть пол – это главное умение в жизни!

– Не передёргивай! Ты ведёшь себя как подросток! Будто тебе 13! Твои ровесницы уже детей имеют, работают, помогают родителям… А ты… Ну в кого ты такая уродка? Даже твой отец не был таким! Он не знал, что такое целыми днями лежать на диване и тупо смотреть телевизор! – начала мама крайне неприятную для меня тему. Ненавижу, когда она начинает сравнивать меня с отцом и вообще говорить про него. Как можно говорить о том, что мой подонок-отец лучше меня?! Для меня это сильное оскорбление.

– Может, не будем о нём? – тихо, без особой надежды сказала я.

– А всё взаимосвязано! Ну если ты сама не смогла воспользоваться своими связями, если не смогла применить где-то свой талант, если не знала, куда пойти со своим дипломом, что теперь мне говорить? Что предлагать?! Я не знаю, как пробиться в этой сфере, как продавать картины, для меня это загадка! Я не нахожусь в таких кругах, я не знакома с коллекционерами! Их должна была знать ты! Но годы твоей учёбы прошли зря!

– Мама, а нам никто и не говорил о том, как и где продавать свои работы! И нас, в отличие от вас, не распределяли на работу после окончания института, институт теперь не даёт ничего кроме ненужной бумажки! – вновь повысила тон я.

– «Ненужной»! Ерунду не говори! Без диплома сейчас никуда не устроишься!

– А где твой? – задала я резонный вопрос.

– Мой мне помог в своё время. И вообще не сравнивай! Тогда были другие времена! Сейчас большие требования! А ты не отвечаешь никаким! Лежишь дома и ждёшь, что тебе кто-то позвонит, пригласит куда-то, даст работу… С чего ты взяла, что так вообще бывает?

– Мне так хочется!

– Надо отделять желаемое от действительного. Не пять лет уже.

– Может, хватит напоминать мне о моём возрасте? – мама снова начала давить на одну из моих болевых точек.

– А ты не веди себя как ребёнок! Мне надоело выдумывать про тебя что-то, чтобы не выглядеть в глазах подруг и знакомых полной дурой! Не смогла вырастить нормальную дочь! Ох… Значит, так, сегодня же открываешь интернет и ищешь работу. Сама звонишь, узнаёшь всё, приезжаешь на собеседование. Хватит сидеть на моей шее.

– А что я скажу на собеседовании, можно узнать? Везде требуют опыт! Опыт работы в какой-то сфере! А у меня его тупо нет! Какой смысл идти? Чтобы снова опозориться?! – ответила я маме так уже в тысячный раз.

– Обойдёшь сто мест – в 101-м возьмут.

– Ты серьёзно?! – я часто поражаюсь маминой наивности.

Я нередко задумывалась о том, чтобы пойти работать хоть куда-то. Не уборщицей и не в магазин, конечно, чтоб опозориться окончательно перед всеми, а куда-то в более приличное место, например, администратором в какой-то центр искусств и тому подобное, но до собеседования так ни разу и не доходило. Я отлично понимала, что такая «временная» работа может стать постоянной, а я этого слишком сильно боялась. И боюсь до сих пор, поэтому обещать что-либо маме я не стала, хотя знала, что она не успокоится, а эта тема не закроется никогда. Я отказывалась верить в то, что приобрела в жизни только негативный опыт и знаю точно, что надо сделать, чтобы не получилось ничего, и совсем не знаю, как сделать так, чтобы гарантированно получилось. Просто тратить свои силы и время впустую я не собиралась. И в таком тупике я нахожусь уже много лет.

Когда мама уехала, я с одной стороны почувствовала облегчение и любимый воздух свободы, с другой мне хотелось застрелиться. «Как жить? Когда везде эти чёртовы „стены“ невозможностей, когда все двери закрыты, когда все отвернулись и не вернулись?» – крутилось в моей голове. Всё моё существо снова сильно захотело спать, спать и только спать. Я готова была прыгнуть с крыши, но опять ударилась об очередную «стену» – как попасть на крышу, если она закрыта?!

Я легла на диван и взяла в руки телефон. Мне ничего не оставалось кроме как написать Эрику. Тупо бродить по неинтересным мне страницам в интернете до жути надоело, как и все бесконечные сериалы, мелодрамы и шоу-проекты, которых я пересмотрела огромное количество за последние годы. «Ты занят? Я хотела бы увидеться» – написала я, и почувствовала, как моё сердце снова бешено колотится. Ожидание ответа, конечно, было мучительным для меня. Через несколько минут он пришёл: «Я пока занят, но вечером постараюсь приехать». На моём лице появилась улыбка. Я не могла поверить своему счастью. Мне казалось, что этот человек уже стал моим смыслом, всем для меня. Мне было страшно, волнительно и радостно одновременно. Лучик надежды внутри меня снова загорелся.

***

Когда раздался долгожданный звонок в дверь, я была уже готова к встрече с самым важным на тот момент человеком. Я приняла душ, привела своё тело в порядок, на что ушло довольно много времени, сделала макияж, распустила волосы, понимая, что должна выглядеть как минимум прилично, особенно после того, в каком виде предстала перед Эриком в прошлый раз.

– Привет, – просто сказал он, входя в мой дом.

– Раздевайся, проходи, – сказала я так, будто передо мной был давний знакомый, который заехал «на огонёк».

– Я надеюсь, ты не сильно страдала всё это время, – сказал он, приблизившись ко мне, после чего он нежно дотронулся до моего лица.

– Ну… так… – уклончиво ответила я.

Когда он поцеловал меня, всё внутри меня вновь мгновенно всколыхнуло, зажглось.

– Я действительно был занят, но я не забывал о тебе.

Я предложила пойти на кухню. Там я дала Эрику чай, поставила на стол то, что у меня было. Я совершенно не знала, что делать, а сам Эрик не проявлял какую-то инициативу. Он спросил меня, чем я занималась, и я рассказала ему о том, что приезжала мама, о нашем разговоре.

– Рано или поздно нужно выходить из зоны комфорта. Все через это проходят. Ты останавливаешь себя, сопротивляешься, не давая жизни шансов проявить её возможности. Жизнь невероятно многогранна, но если ты не сделаешь уверенный шаг вперёд, ты ничего от неё не получишь, ничего не увидишь. Жизнь любит смельчаков, безумцев. Сейчас вообще безумие в тренде, особенно в искусстве! Тебе нужно просто пойти и заявить о себе!

– Да как?! – начала снова раздражаться я.

– Ну ты же знаешь пути. Ты просто делаешь вид, что не видишь их. А на самом деле просто не хочешь видеть, потому что они тебе не нравятся.

– Я понимаю это, – тихо сказала я, глядя в пол.

– У тебя есть что-то покрепче? – вдруг спросил Эрик.

– Что-то из алкоголя?

– Да.

– Сейчас поищу.

Я нашла у себя в комнате в одном из ящиков так называемой «стенки» коньяк и дурацкое самодельное вино, которое мама приносила на Новый год, и, взяв бутылку коньяка, пошла обратно на кухню. Я чувствовала волнение в каждой клеточке своего тела. Я взяла подходящие рюмки, которые с трудом нашла, и Эрик налил нам обоим напиток.

– Скажи, что ты чувствуешь, когда читаешь или слушаешь истории людей, которые пережили или переживают в своей жизни что-то по-настоящему страшное? Серьёзные смертельные болезни, теракты, потерю близких… Людей, которые живут с инвалидностью…

Мне нужно было несколько мгновений, чтобы прийти в себя и осознать сам вопрос, а потом ещё столько же, чтобы начать на него отвечать. Слишком серьёзная и болезненная тема.

– Ну… ты же назвал разные случаи… – начала я.

– Но их объединяет одно.

– Я восхищаюсь этими людьми. Правда. Для меня это… нечеловеческая сила духа… – мой голос начал дрожать. Я мгновенно вспомнила то, что видела по телевизору в детстве: страшные теракты, которые унесли жизни многих людей, детей, сделали других детей инвалидами. – Я не очень понимаю тех, кто борется со смертельными болезнями, не понимаю то, как они хотят жить, не согласна с их словами о том, что жизнь – это дар и так далее. Инвалидов я понимаю больше, но… совершенно не понимаю, как они смогли найти в себе силы, чтобы жить дальше. Я не могу себе этого представить, совсем. Просто не понимаю, – мои глаза уже были наполнены слезами.

– Ты не можешь знать их мотивацию, но зачастую она лежит на поверхности… У многих она одинакова…

– Ради родных и близких? – спросила я, улыбнувшись краем губ.

– Ты никогда не хотела жить ради кого-то? Жить достойно, счастливо, преодолевать себя?

Из моих глаз потекли слёзы.

– Знаешь, – с трудом начала говорить я, – когда всё только началось… весь мой, как мне казалось и кажется до сих пор, ужас, в моей голове проскальзывала мысль о том, что должно случиться что-то по-настоящему… страшное, возможно… Что-то, что изменит меня…

– Ты ждала от жизни «пинка»? Ты втайне желала, чтобы с тобой случилось что-то страшное? Это тоже один из признаков мазохиста.

– Я не понимала тогда, что это такое… жить с этим… Что твои проблемы – это только твои проблемы, только твоя боль… – сказала я, вытирая нос рукой.

– А сейчас?

– Теперь я понимаю, что быть несчастной – это совсем некруто, это некрасиво.

– А тебе казалось, что это красиво? – немного удивлённо спросил Эрик.

– Да. В детстве я очень много смотрела фильмов, сериалов, где все главные героини всегда были красивыми, талантливыми, такими… положительными… и при этом обязательно несчастными. Да, мне казалось, что это красиво. И я… я придумывала себе боль… и утопала в ней… – говорила я, уже плохо видя Эрика из-за слёз. – А потом, спустя много лет, выяснилось, что в реальности некрасиво всё, даже боль. Она не может быть красивой. Она ужасна. И она может быть только твоя…

– Ты когда-то сравнивала свою жизнь и свои проблемы с жизнью тех людей, кто стал жертвами чего-то ужасного?

– Невольно, конечно, да. Я понимала, что… мои проблемы – это вообще не проблемы, я довольно неплохо живу и… ну… да, мне становилось стыдно. В те моменты я понимала, как глупо, как ужасно в реальной жизни выглядит моё нытьё… – говорила я, еле сдерживая поток своих эмоций. – Но ведь… мне действительно было больно! Ведь я не играла!

И я закрыла лицо руками. Поток слёз стал ещё сильнее.

– Я не хотел снова сделать тебе больно. Но… тебе нужно, пойми, нужно вспоминать такие моменты… тебе нужно думать о тех, кому тяжелее и о том, что ты тоже можешь оказаться на их месте, – произнёс Эрик. – У тебя должна чаще происходить переоценка ценностей. Ты не ценишь то, что имеешь.

– Тогда я буду ещё больше плакать! А я не хочу, я устала! – эмоционально ответила я, чувствуя, как ком сдавливает мне горло.

Я встала и подошла к окну. Я горько рыдала. Мне снова было невероятно больно, и я ненавидела эту боль. Я ощущала её каждой клеткой и чувствовала, как моё тело сковано ей. Эрик подошёл ко мне сзади, затем повернул к себе. Я упала ему на плечо, продолжая плакать. Он обнял меня. Мне хотелось раствориться в нём, оставив свою боль где-то очень далеко… и оставив её навсегда. Мне было страшно, больно… и я так хотела, чтобы Эрик почувствовал меня и забрал у меня эту боль. Через несколько мгновений он начал меня целовать. Из моих глаз по-прежнему текли слёзы. Он начал плавно снимать с меня одежду. Я попыталась снять с него свитер, в чём он мне помог, затем мы переместились в комнату. Когда его губы коснулись моего живота, мне свело уже все внутренности. Наступил тот сладостный миг, когда не хотелось думать ни о чём, только лишь получать удовольствие от момента Жизни и торжества Любви. Я хотела, чтобы этот миг длился вечно, но понимая, что это невозможно, я сосредоточилась на том, чтобы всецело прожить каждый момент нашей близости, но у меня ничего не получилось. Я утонула в нашем Океане как в самом прекрасном сне, и каким бы красочным и долгим ни был этот сон, каждый раз, когда он заканчивается, я понимаю, что он так быстро и безвозвратно пролетел, как все прекрасные мгновения моей жизни, которые составляли лишь одну миллионную от всего моего бытия.

Мы лежали и смотрели друг на друга. Он гладил мои волосы. Я смотрела в его красивые светлые глаза как на уникальное творение природы. В какой-то момент мне снова стало страшно, и я опустила взгляд.

– Знаешь, последние годы я так сильно не хотела жить… Я так хотела умереть! Каждый день! Потому что… я с детства думала… хотела и думала, что стану известной, знаменитой на всю страну… что буду жить намного лучше других… что так должно быть. Я была уверена в этом. А в итоге я не просто не стала жить лучше других, я стала жить хуже. Хуже всех! Всех знакомых и… незнакомых… Хуже всех нормальных людей! Я опустилась на самое дно… И не вижу никакого выхода… Помню, как я стояла у Новой Третьяковки со своими работами… Как ездила туда каждый день… и чувствовала себя полной дурой. Девочкой с улицы, которая на улице хочет продать свои картины… Такая же как все… Обычная девочка, которая рисует, не более. Я не могла это принять, ведь все говорили о моём таланте, о моей необычности… О том, что я должна стать известной художницей… А когда после окончания института я поняла, что я ей не стала… что время идёт, а всё стоит на месте… я стою на месте… Мой мир вместе со всеми надеждами рухнул. Всё, что мне сказали педагоги: «Пиши, выставляйся, ищи возможности, может, повезёт». Я надеялась, что кто-то из них подскажет мне пути, хотя бы направит… Но нет… «Сама, всё сама»…

– Это мир взрослых людей. Тут каждый сам за себя… – сказал Эрик.

– Я это уже давно поняла. Но не приняла. Я мыслила иначе, совсем иначе…

– Но ведь жизнь доказала тебе обратное…

– Жизнь не дала мне то, в чём я нуждалась. Жизнь сама всё решила за меня. Я чувствую, что не в силах что-либо изменить, я могу лишь подчиняться законам своей реальности… Я чувствую себя марионеткой в этой жизни, котёнком, брошенным в океан…

– Ты должна изменить своё сознание. Пока ты так мыслишь, ты и будешь безвольно плыть по течению, чувствуя, что ничего не можешь изменить. Но это не так. Ты сама хозяйка своей жизни. Ты прежде всего хозяйка своего разума, который является твоим главным центром управления. Именно он решает, находиться ему в твоих жёстких рамках или расширить границы. Ты категорична, ты смотришь на свою жизнь по-детски. Ты хочешь только чего-то одного, но в жизни есть много всего другого, чего ты не хочешь видеть.

– Ты хочешь мне сказать, что я должна предать свою мечту?! Не получилось здесь, значит, надо уйти, сдаться, бросить дело моей жизни и заняться чем-то другим?! – начала заводиться я.

– Но… разве ты не предала мечту? Ты же опустила руки. Ты же засомневалась в себе. И не захотела идти теми путями, которые были тебе предоставлены. Тебе они не понравились. Ты не уверена в себе. Ты не любишь себя! Потому что видишь в себе только плохое. Но ведь в тебе есть хорошее. Ты талантлива, и ты это знаешь, но ты любишь только себя в искусстве.

– Что?! С чего ты сделал такой вывод?! С того, что я не работаю над своим мастерством?! Ты считаешь, что я довольна всеми своими работами?! Конечно, нет! Просто я не выдержу критики со стороны, потому что я устала уже от неё! Меня жизнь раскритиковала в пух и прах! Меня всё время все учат, как жить, только и делают, что читают мне лекции! Но на деле не помог никто! – начала я кричать, поднявшись с постели. – Ну… кроме мамы…

– Послушай, я не читаю тебе лекцию, я просто хочу, чтобы ты меня услышала, – сказал мягко Эрик. – Ты сама знаешь, что то, что происходит, ненормально, ты страдаешь от этого, но ничего не меняешь и не хочешь менять. Ответь себе честно: почему? Я думаю, у тебя были возможности получить постоянную работу, продавать свои картины… Но тебе каждый раз что-то не нравилось. Но, пойми, так, как нравится тебе, не может быть всегда. Все люди преодолевают себя, и делают это каждый день.

– Они знают, ради чего они это делают, – парировала я.

– Или ради кого, – ответил Эрик, приподняв одну бровь. – Подумай серьёзно об этом. Тебе точно есть ради кого меняться. А мне уже надо идти… Завтра непростой день…

И я вновь почувствовала себя никем. Просто вещью, которую выбрасывают за ненадобностью. Отвратительное чувство. Он снова уходит, у него дела, Жизнь, а я остаюсь одна… со своими тяжёлыми мыслями… со своими огромными проблемами, которые никто за меня не решит.

Он молча оделся, пока я восхищённо и жадно смотрела на его прекрасное накаченное тело, взял свои вещи, после чего подошёл ко мне.

– Я позвоню, – сказал он, и поцеловал меня в лоб. Как это было ужасно! Почему он обращается со мной как с маленькой глупой девочкой?!

– Всё так просто?! Ты просто вот так уходишь?! – не сдержалась я.

– Ты должна понимать, что у меня есть дела, это нормально. Я не могу постоянно с тобой находиться…

– Ты так говоришь… Как будто ничего не было! Ты не можешь или не хочешь быть со мной?! – эмоционально выпалила я, чувствуя, что меня начинает трясти.

– Ты сейчас начинаешь снова вести себя по-детски, пытаясь удержать меня упрёками и слезами. Не нужно накручивать себя. Мы взрослые люди, ты должна это понимать. Не нужно всё усложнять, не нужно говорить мне, что я должен делать.

– По-моему, только ты говоришь мне, что я должна делать, – справедливо заметила я.

– Не нужно требовать что-либо по отношению к себе. Ни от кого. Это не приведёт ни к чему хорошему.

Я была очень зла и не понимала, чего хочу: чтобы он остался или чтобы ушёл.

– Я не хочу, чтобы ты плакала, чтобы страдала и мучила себя. Подумай над тем, что я тебе сказал. А позже я позвоню, и ты мне расскажешь, как будешь действовать, чтобы изменить свою жизнь, – произнёс Эрик, кладя в задний карман джинсов телефон.

– Точно позвонишь? – спросила я.

– Точно, – сказал Эрик, улыбнувшись, после чего пошёл к выходу.

«Мне надо жить, я буду жить… несмотря ни на что. Теперь я точно должна», – подумала я, после чего уткнулась в подушку, которая ещё хранила на себе его запах.

***

Я не понимала толком, почему, но я была в хорошем расположении духа несколько дней, несмотря на то, что Эрик под предлогом важных дел ко мне не приезжал. Я не хотела думать об истинных причинах, я лишь уговаривала себя каждый день просто ещё немного подождать. Каждый день я слушала музыку, думала о нас и работала. Я понимала, что самое прекрасное, что есть в моей жизни из материальных вещей – это мои работы, которые я искренне люблю. До того времени я очень редко рассматривала свои работы, но в тот период мне хотелось наслаждаться ими. Странно, но они казались мне почти совершенными. Я понимала, что мои картины – это моё богатство, это то, что мне дорого, но с другой стороны, я понимала, что готова была отдать все свои работы и вообще всё, что у меня есть, только бы быть с ним, всегда. Конечно, разум возвращался ко мне, но ненадолго, большую часть времени я находилась в какой-то эйфории, которую, как подозревала, сама себе придумала, нарисовала в своей голове. Но мне хотелось обманываться, лишь бы не возвращаться к своим тяжёлым мыслям, лишь бы только не погружаться снова в свой страх. Я так хотела чувствовать внутри себя гармонию и целостность, а не зависимость и неполноценность. Тогда мне не было плохо одной, но я осознавала, что очень скоро страшное состояние может вернуться… если не вернётся он.

Как-то раз, просматривая посты в ленте одной соцсети, я наткнулась на стихотворение, строки которого были поразительно точными, правдивыми и… снова будто написанными для меня. Начиналось оно с фразы: «Никогда не стой на месте, слышишь?». А дальше шли такие строки, которые моментально попали мне в самое сердце: «Если вдруг споткнёшься – помощи не жди. Только сильным открываются все двери. Как бы страшно тебе не было – держись. Не смотри назад, не смей совсем сдаваться. Если сдашься – проиграешь. Это жизнь. Непростительно слабеть и поддаваться»7. А последние строки стали для меня последней каплей: «Никогда не стой на месте, слышишь? Нет. Остановка может стать смертельным ядом…» Невероятно! Почему не я написала эти строки? Ведь я как никто знаю о том, что значит поставить свою жизнь на паузу. Я никогда раньше не думала, что жизнь можно остановить. Я не думала, что мы в силах! Оказывается, течение жизни и её наполненность зависит от нас самих. И эти строки говорят о том, как в жизни будет на самом деле, какие будут последствия неправильных решений. «Никогда не сдавайся» – это не просто красивая мотивационная фраза, это приказ тем, кто хочет Жить! Сдаваться нельзя – наказание будет беспощадным. А я сдалась… Но, если честно, я не думала, что всем будет настолько всё равно, да, я ждала, что кто-то вытащит меня… Но этого не смогла сделать даже мама. А сейчас… жду ли я помощи от Эрика? Конечно, жду, не стану вновь врать себе. Я уже требую от него слишком многого, и от этого мне становится страшно. Мне страшно его потерять. И мне страшно его любить. Я спотыкаюсь о собственные мысли, я не доверяю своим чувствам, я приказываю им исчезнуть, но только это совершенно невозможно. Можно ли приказать себе не любить? Наверное, нет. Но можно отключить мозг. И я старательно ищу способы, как это сделать раз и навсегда.

Дни пролетали так же быстро, как и всегда, и не были наполнены чем-то, что могло запомниться. Я писала Эрику, он односложно отвечал мне, что занят, что обязательно позвонит, но так и не звонил или звонил на пару минут, узнать, как мои дела и пообещать, что в скором времени приедет. Я не знала, что думать, поэтому старалась не думать ничего, просто жить так, как жила, правда, это уже не представлялось для меня возможным. Я несколько раз переписывалась с Натой, мы думали сходить вместе в один итальянский ресторан, но мне было понятно, что этого, скорее всего, не произойдёт, потому что у Наты своя жизнь, куча дел, тусовок и дружеских встреч. Ната пытается добиться красивой жизни любыми способами, она зациклена на роскоши, на «звёздных друзьях», на дорогих домах и машинах, хотя в лучшем случае ездит на такси и живёт у каких-то своих якобы друзей. Что интересно, о своей личной жизни Ната не рассказывает, но даёт понять, что постоянного партнёра у неё нет.

Примечания