Цена Огня. Том 2. Дети Левиафана
– Сколько их тут было? – спросил Вальдер.
– Не знаю. На улице четверо, их я прикончил, а когда вошёл внутрь… то увидел это.
– Один ещё живой, – Виктор показал на ноги, торчащие из-под мешка.
– Клинок попал в нервы, – Людвиг пошевелил рукоять воткнутого меча. Бандит послушно дёрнулся.
– Сильно ранен? – спросил младший Ультар, глядя на плечо.
– Ерунда.
– Покажи, – Вальдер подошёл ближе и отнял руку. Остановившая кровь опять побежала.
Людвиг оттолкнул главаря банды и замахнулся мечом. Ультар поднял обе руки. Остальные замерли, открыв рты от удивления. Если бы Людвиг хотел убить мэра, никто бы не смог помешать.
– Я должен был убедиться, что рана настоящая, успокойся, – сказал Вальдер. – У нас завёлся крот. Буди шерифа! – приказал он одному из подчинённых.
– Отец, нам нужно идти к Сэйбингам и мстить! – заявил Виктор.
– Именно этого они и добиваются. Они скажут, что мы первые нарушили перемирие и убьют Деметрия. А чтобы сопляк из Шреклиха не возмущался, Сэйбинг будет отдавать наворованные запасы, у него их полно. Нет уж, я ударю в нужный момент.
– И что здесь произошло? – в сарай вошёл шериф, будто дежурил поблизости. Хотя из-за творящейся вокруг суеты наверняка не спит весь город. – Кто это натворил?
– А кто ещё мог отбить девку? – спросил Вальдер. – Кому это выгодно?
– А не сам ли ты её убил, Ультар? – шериф нахмурил брови.
– А рыцаря тоже я ранил? Он успел прийти, когда они уходили. Трупы на улице, я их не знаю.
– Наверняка их нанял Сэйбинг, – вставил Виктор.
Шериф вздохнул.
– Как же мне надоела ваша война. Но господину консулу нужно только одно, – он задумался. – Поговорим наедине.
– Все вон! – приказал Ультар.
Бандиты вышли, Людвиг следом. Но вдруг они будут проверять, выжил ли ещё кто-нибудь?
– Ты идёшь? – спросил Виктор.
– Нет, я отдохну. Рука болит.
Но вместо отдыха он обошёл сарай, вспомнив про маленькое окошко в кладовке, где держали заложницу. Если кто из бандитов выжил, придётся вернуться и прикончить всех. Но Вальдер и шериф говорили о другом.
– Как быстро ты сможешь возобновить производство, если получишь плавильню и фабрику?
– Два дня.
– Готовься. Но продержитесь эту неделю без резни, пока я не вернусь. И молитесь всем богам, чтобы господин консул не захотел приехать сам. С ним вы не договоритесь.
* * *
– Значит, девки там не было, – ещё раз пробормотал Сандр, опираясь на стол. – Вот же дерьмо. Старый Ультар меня подставил.
– Так теперь шериф решит, что это мы её украли, – Николас грыз ногти. – Вдруг он узнает, что мы наняли тех людей? Нордер всё провалил. Что же нам делать? Надо следовать плану…
Сандр отвесил хлёсткую пощёчину сыну. Красавчик поморщился и заткнулся. Какому-то это плану они хотели следовать?
– Успокойся! – прикрикнул старший Сэйбинг. – Нужно решать эту проблему, а не ныть.
– Всё из-за тебя, нордер, – проговорил Николас. – Сколько ты вообще прикончил?
Эйнар бросил окровавленный топор на стол.
– Троих. Но если услышу ещё хоть один упрёк…
– Хватит, – Сандр примирительно поднял руки. – Мы одна команда и должны подумать, как с этим работать дальше. Ультар спрятал девку, чтобы обвинить нас. А если он её убил, я выпотрошу его жирного сыночка.
– А если Вальдер пожалуется Младшему?
– Мальчишке плевать, лишь бы продукция поступала. Он далеко. Но шериф рядом, – Сандр потёр подбородок. – Ультары ждут хода от нас. Они хотят войны. Но с нашими запасами мы продержимся.
За окном послышалась какая-то кутерьма и рёв. Сэйбинг выглянул и крикнул:
– Пропустите его!
Злющий шериф открыл дверь с пинка.
– Это вы устроили ту бойню!
– О, шериф, а мы вас вспоминали…
– Да мне похрен, о чём вы тут вспоминали! – шериф смахнул со стола несколько бутылок и опустился в кресло, которое едва не развалилось. – Ты нарушил соглашение о заложниках!
– Если вы проверите нашего гостя, то увидите, что он жив, здоров и ест ещё больше, чем раньше, – с елейной улыбкой проговорил Сандр. – Конечно, я бы предпочёл, чтобы он жрал поменьше, вдруг у него сердце остановится…
– Заткни пасть! – проревел шериф. – Где девка?
– Она у Ультаров, – сказал Сэйбинг, пряча улыбку. – И я надеюсь, что она жива и здорова. А если с ней что-то случится, все Ультары умоются в крови.
– Ты её похитил! С помощью своего наёмника! Откуда у тебя рана на морде, варвар?
– Брился, – соврал Эйнар. За последние дни щетина сильно отросла.
– Ах, брился, – шериф вскочил и топнул ногой, усиленной бронёй. Посуда в шкафу задребезжала. – Вы думаете, я совсем идиот! Украли девку и теперь смеётесь, думаете, что всех одурачили. Ну нет, так дело не пойдёт. Когда господин консул узнает об этом…
– Когда господин консул не получит продукцию, твоя башка будет торчать рядом с нашими, – сказал Сандр тихим угрожающим голосом. Только что он выглядел, как простоватый весельчак, но сейчас маска сползла, открывая по-настоящему опасного человека. Он навис над шерифом, словно сам одет в броню. – Ты обещал, что заложница будет в безопасности. Но Йохана похищена, может быть убита, а ты пришёл ко мне с претензиями? Нет уж, мой дорогой друг, разгребать это дерьмо будем мы все. Если кто-то хочет войны, он её получит.
– У меня есть кое-что, что тебя заинтересует, – сказал шериф спокойным голосом. – Поговорим наедине.
– Выйдите оба! – приказал Сандр.
– Ты что, варвар, хочешь подслушать? – младший Сэйбинг паршивенько улыбнулся, когда Эйнар задержался у двери.
Он пожал плечами. Шарль со своей женой сбежал и теперь они в безопасности. Надо поговорить с Людвигом. По вине Эйнара он здесь, но пришёл на помощь, не задумываясь, как и всегда. Нужно вытащить парня отсюда, пока война банд его не погубила. И попробовать извиниться.
Но это сложно. Стоит подготовиться. Может, для храбрости выпить нормального вина, а не той гадости, что обычно? Правда, оно есть только в одном трактире, в том, где Эйнар сидел в первый день своего пребывания в Акире. Немного денег осталось. Надо поторопиться, пока Николас не озадачил какой-нибудь ерундой.
Возле кабака стояли несколько бойцов Сэйбингов и радостно смеялись. Но повод для смеха весёлым не был.
– Да оставьте вы его, – умолял их трактирщик. – Он же безобидный!
Увещевания смысла не имели. Бандиты собрались кружком и толкали высокого неуклюжего человека. Он падал, но стоило подняться, как следовал очередной толчок или пинок. Каждое падение сопровождалось взрывом хохота.
Это Васур? Несчастный парнишка-поводырь, про которого Эйнар и забыл. То существо, что они встретили во Вратах, без труда перебило несколько вооружённых человек. Этот же парень, внешне ничем не отличающийся от Преследователя, рыдал от страха. Вот бы сейчас глаза Васура засветились зелёным и он бы расплавил парочку обидчиков. Но паренёк неспособен защищать себя, только других.
– Идите-ка отсюда! – приказал Эйнар. – В самую глубокую жопу, какую найдёте. Чтобы я вас не видел.
– А то что? – спросил один из бандитов со смехом, даже не оборачиваясь. Когда он наконец обернулся, улыбка исчезла.
– Мне плевать, кого убивать, – Эйнар достал топор. – Ультаров или вас, недоумков.
Разбойники переглянулись и ушли, сплёвывая на землю, чтобы сохранить остатки гордости. Эйнар проводил их взглядом. Правая рука не дрожала.
– Ну вставай, – трактирщик помог подняться Васуру. – Что ты им такого сделал?
– Он не говорит, – ответил за него Эйнар. – Почти никогда.
– Я знаю. Но хороший парнишка.
– Работает у тебя, да?
– Да и не только у меня. Во всех окрестных местах ходит, помогает. Ради еды, а иногда и просто так.
Васур подошёл поближе, склонив голову, будто стесняясь смотреть в глаза. Он обзавёлся новой шляпой, скрывающей лиц лучше прежней. Даже с таким сходством с Преследователем, всё равно кажется, что это разные люди.
– Рад тебя видеть, – Эйнар хлопнул парня по плечу. – Нравится здесь?
Васур закивал, улыбаясь.
– А где живёшь?
Он показал пальцем.
– В подвале у меня, – ответил трактирщик. – Там тепло и сухо. И крыс вывели. Видели бы вы этих мутантов раньше. Размером с собаку.
– Васур, ты мне поможешь кое с чем, хорошо? – шепнул Эйнар.
Не очень правильно подвергать поводыря опасности, но с этим заданием он справится.
Глава 8.9
Людвиг перевязал раненое плечо прямо на собрании с Вальдером и верхушкой банды, но особо не вслушивался, как они собираются пережить эту неделю. Наверняка Сэйбинги обсуждают то же самое. Нордер заварил кашу и Людвиг вместе с ним. Ну и пусть режут друг друга, какое ему дело. Паникующих бандитов слушать надоело и хотелось заняться другим. Тем, чем он регулярно занимался последние дни.
Он добрался до ближайшего трактира и допивал первую бутылку цветной дряни, но никак не пьянел. Так напиваться – это рискованно, но если та парочка проговорится, это всё равно конец. Влезать в войну банд – самый тупой поступок нордера. Зато спасли девушку. Как её там звали?
Он заказал вторую бутылку и увидел, как в трактире появился Васур. Тоже решил выпить? Поводырь огляделся, почесал подбородок и выронил что-то, похожее на смятую бумагу. Людвиг только хотел спросить, что это значит, но парень сбежал прежде, чем его кто-либо заметил. Значит, это не просто так.
Он развернул смятый листок. Придётся опять читать. Был бы трезвее, времени бы ушло поменьше. Нордер дурак, это же слишком рискованно. Но почему бы и не встретиться? Высказать ему всё напоследок, отдать кантар и навсегда распрощаться.
Эйнар назначил встречу в трактире, где Людвиг тогда сидел после первого дня работы на Ультаров. Только не в зале для гостей, а в подвале. Может, там засада? Вряд ли. Да и пусть, любой, кто нападёт – сдохнет. Он убедился, что никто за ним его не преследует и отправился на место.
– Как всё прошло, островитянин? – раздался голос из темноты, едва Людвиг спустился и закрыл за собой дверь.
Загорелась свеча. Нордер сидел в углу, на грязном матрасе, лежащим прямо на земляном полу, и играл с лихтером. На себя прежнего Эйнар мало походил: заросший щетиной, со слипшимися в сосульки грязными волосами, а несёт от него не лучше, чем от лежащего на полках сыра. Ладно, пусть говорит, что хотел. Если опять начнёт обвинять, то… нет, Людвиг его не прикончит, нет. Просто уйдёт.
– Нельзя рисковать Васуром.
– Я знаю, но надо было увидеться. Как плечо?
– Болит.
– Покажи.
Нордер лечит раны лучше, чем придумывает планы. Людвиг скинул кирасу и поставил меч за бочку с вином, чтобы не попадался на глаза. На всякий случай.
– Они решили, что Ультар спрятал или убил девку, – сказал Эйнар, готовя бинт.
– Вальдер думает, что это сделали Сэйбинги.
Северянин фыркнул и начал менять повязку. Рана ныла, но алкоголь немного притупил боль. По спине бежали мурашки от подвального холода.
– Сильно болит?
– Угу.
Нордер бросил окровавленную тряпку в сторону. Вид крови пробудил воспоминания о резне в деревне. Столько людей погибло. Лучше не думать об этом. Зря он пришёл.
– Глаз болит?
– Иногда.
Эйнар без спроса снял повязку с головы.
– Шериф уехал. Странно, я думал, они начнут резать друг друга.
– Он пообещал Ультару, что отдаст ему фабрику.
– Да? Интересно. Он встречался с Сэйбингом, но я не слышал, о чём они говорили. Не удивлюсь, если о шахтах.
Людвиг пожал плечами.
– Если шерифу это надоело, то он уничтожит одну из семей, тогда вторая будет сильнее, – сказал Эйнар.
Он аккуратно наложил новую повязку, чистую и мягкую, и отошёл, любуясь результатом.
– Они уехали? – спросил Людвиг. – Девушка и тот болван?
– Гнал их пинками. Если бы кто-то их увидел, у нас бы начались проблемы. Пришлось отдать все деньги, чтобы хватило на лошадей, они тут дорогущие. Знал бы, что этот идиот проиграл жену в карты, то…
– Зачем ты им помог?
– Ну я… – нордер задумался. – Чтобы… чтобы… Ну я…
– Не мой пройти мимо? Как всегда.
– Можно и так сказать. Старик с самого детства твердил, что на всё должна быть причина и нельзя помогать, не получив ничего взамен, – Эйнар чуть улыбнулся.
Людвиг потянулся за курткой.
– Это плохой совет.
– Я знаю. Мне это уже говорили, совсем недавно. Скуле, ты его видел. Тот воин, что командовал нападавшими. Ты знал, что…
– Что это прежние жители? Да. Но узнал слишком поздно.
Если бы знал раньше. Эйнар сел на лежащий на полу матрас. Пора уходить и забыть этого человека навсегда.
– Когда увидел тех людей в лесу, – сказал нордер. – Что-то во мне сломалось. Я думал, что они разбойники, а там были старики, женщины… дети. И оказалось, что всё, что я делал, неправильно, опять. Эти люди невиновны. Но те, что остались в деревне. Они мне понравились, и я не хотел их бросать. Думал, что смогу помочь всем.
– И устроил резню.
– А вот если бы ты молчал! – рявкнул нордер.
Людвиг едва удержался, чтобы не взять Эйнара за отросшие грязные патлы и разбить ему башку об стену. Дыхание сбилось. Нет, лучше уйти, от него и всех остальных. Сбежать из Акиры, через пустыню, куда бы это ни привело. Умрёт, ну и пусть. Но эти обвинения, которые тянутся с детства, Людвиг больше не мог терпеть. Он несколько раз вздохнул, пытаясь привести сбившееся дыхание в порядок.
– Я не говорил это ни Дитриху, ни кому-либо ещё, – сказал он. Голос, на удивление, спокойный. – Никому. Я даже никому не сказал, что ты нордер. Ты ходишь со своим сраным топором в обнимку, тот слепой дед и тот, наверное, догадался. Но тебе лишь бы обвинить меня.
Если Эйнар сейчас будет визжать и тыкать пальцем, Людвиг его сломает.
– Я знал, – прошептал нордер.
Знал? Но всё равно обвиняет. Лицемерная сука. Дыхание сбивалось, упражнение не помогало. Злость выплёскивалась через край.
– Дитрих узнал у Васура, что случилось, парень проговорился. Я не успел ничего сделать. Если бы ты мне сказал.
Эйнар обхватил колени руками. Людвиг сжал кулаки.
– Если бы я знал, я бы остановил лесорубов. Приказал бы всем оставаться на месте, в конце концов. Меня бы послушали. Но нет, я стоял, как дурак, пытаясь понять, что происходит. Я бросил Ханну. Я был готов убить Дитриха, хотя он мне нравился. А всё для того, чтобы спасти тебя, ублюдок. Отец Ханны погиб, её саму чуть не убили. Дитриха прожгли насквозь. А ты ещё обвиняешь меня?
Людвиг ударил в стену и отбил руку. Нет, не перелом, просто больно. Лучше вбить кулаки в нордера, бить и бить, пока он не сдохнет.
– Я не снимаю вины за то, что совершил сам. Я убил много тех, кто не должен был погибнуть, их кровь на моих руках. Может, если бы мы тогда не стали останавливаться им на помощь, всё бы закончилось лучше. Я виноват в случившемся, но твою вину я брать не собираюсь.
Эйнар сидел, держась за голову, и силился что-то сказать. Если он опять крикнет, что это всё случилось из-за Людвига, ему конец.
– В клане мне много чего о тебе рассказали. И что твой брат погиб, и как ты вернулся и начал обсираться на каждом решении, а потом обвинять остальных. Я им не верил, не хотел верить, но в глубине души понимал, что ты именно такой. Когда ты мне врал, почему тебя изгнали, я не мог понять, почему ты говоришь неправду. Может, это они мне солгали, а ты, сраный членосос, всё делал правильно. Знаешь что? Вставай!
Нет, нужно уходить, навсегда. К Вечному и нордера, и деревню, и бандитов, и всех остальных. Но нет, ярость схватила железными пальцами за горло и не давала дышать. Людвиг взял меч, который сам же убрал подальше, и вырвал из ножен.
– Вставай, сука!
Левая рука дрожала, сердце замерло. Сейчас всё и закончится.
– Вставай и дерись!
Эйнар поднялся.
– Я не буду с тобой драться, – сказал он. – Если хочешь, то бей.
– Бери свой топор!
Нордер расстегнул жилет.
– Знаешь? – он вытащил оружие и отбросил в сторону. – Я давно хотел это сказать, но никак не мог. Это я виноват. Прости.
Он обхватил себя руками, будто замёрз.
– Ну надо же, Эйнар Айварсон извинился! – вскричал Людвиг. – И что теперь, в жопу тебя целовать?
– Это из-за меня ты в таком говне, – продолжил нордер тусклым мёртвым голосом. – И люди те погибли из-за меня. Столько раз обвинял остальных, – он прерывисто вздохнул. – Я боялся, что ты разозлишься, что убьёшь кого-нибудь. Я оказался неправ. Надо было попросить твоей помощи, ты же всегда помогал.
В глазах нордера знакомое потухшее выражение, такое же, как у тех выживших в отравленном лесу. Такое же, как у местных, которым уже наплевать на свою жизнь.
– Я тебя всегда винил. Когда погиб Ульф, я обвинил тебя. Знал, что это моя вина, но виноватым быть не хотел, будто бы это помогло. А ты же тогда вышел меня защищать. Мне стоило лишь попросить, ты даже не спорил.
Правая рука нордера дрожала, он вцепился в неё левой. Так сильно, что ногти оцарапали кожу.
– Я должен был остановить бой. Да я должен был сам выйти против Гуннара и сдохнуть. Ульф погиб из-за меня.
Он опустил голову и смотрел в пол.
– Только и могу, что подводить друзей. Ты, Ульф… Берна, я бросил её на верную смерть.
Нет, он пытался её спасти до последнего. Вот о чём он думает на самом деле. Слишком скрытный, чтобы показывать. Не доверяет никому и никогда не открывает душу. Ничего не изменится.
– Старик был прав. Я ничтожество. Мой брат погиб вместо меня. Нет. Я убил его и похитил его жизнь. Этими самыми руками. Я должен был тогда умереть, не он. Это моя вина. Я забрал его жизнь и потерял её. Лучше бы я умер.
Он выдохнул и сел на грязный матрас.
– Делай что хочешь. Это из-за меня ты тут оказался. Если бы мы не встретились, у тебя бы всё сложилось намного лучше. Если тебе станет легче, то убей. Я всё равно мертвец.
Он замер, будто даже не дышал. Людвиг снял колечко и покрутил в руках. Когда он находился на дрэке, клан много чего рассказал о новом друге. О неудачном походе и озлобленности на всех. О вызове на поединок и изгнании. И о том, как двенадцатилетнего мальчишку заставили убить собственного брата.
Эйнар не шевелился, будто опять впал в ступор, как раньше. Может с тех самых пор он такой. Всё равно, извинения не вернут погибших в деревне. Огонь злобы по-прежнему горит в груди. Но нет, убивать его он не будет, ведь это тоже никому не поможет.
Нужно уходить, подальше от Акиры. Деньги на переправу есть, и вряд ли кто-то из бандитов рискнёт встать на пути. А нордер пусть остаётся здесь, пока не сдохнет. Кому он нужен? Хотя надо бы оставить несколько монет, ведь он же всё отдал сбежавшей парочке. А до этого, в Стурмкурсте, он отдал все свои сбережения, чтобы нанять корабль. Жаль только, что не удалось.
Эйнар сидит и смотрит в стену неподвижным взглядом. Может, вспоминает гибель брата или недавнюю резню. Нет, жалеть нельзя. Но всё же, несмотря на дурной характер, иногда нордер ведёт себя достойно. Он собирался пожертвовать капсулой в убежище. А до этого… до этого он послушал Людвига и не стал отдавать кантар Старцу. А ещё помог при первой встрече и не выдал аниссарам, хотя за это грозила страшная казнь.
– Прости меня, – прошептал Эйнар. – Я пытался сделать, как лучше. Но я так не умею, только всё порчу. Думал, ты меня убьёшь.
Нет, не убил бы, но иногда хочется. Людвиг вспоминает людей, которые должны были выжить. Старые и новые жители, они враждовали друг с другом и никак не могли найти общий язык. А Эйнар пытался спасти всех. Запертый в клетке своей вины. Он сломлен, с самого детства, но в этом виноваты не порки кнутом, а гибель брата. Она сломала Эйнара так же, как первый бой сломал Людвига.
Каждый из них сидит в своей клетке. Как Дитрих, старый рыцарь тоже сходил с ума в бою. Он говорил, что на войне проще, потому что там его понимают. Людвиг многое пережил с Эйнаром, и они по-настоящему сдружились, но никогда не понимали друг друга. Каждый из них вёл войну, Людвиг со своими страхами, а Эйнар со своей виной. Может, нужно научиться понимать других и помочь разрушить эти клетки? Ведь если бы те люди в деревне и в ущелье поняли, что хотят другие, то резни удалось бы избежать. Но это уже случилось и ничего не изменить. Нужно жить дальше. И попытаться помочь тому, кому нужна эта помощь.
– Твой клан рассказывал о тебе, – повторил Людвиг и сел рядом. – О твоём изгнании и о смерти брата.
– Я убил его, – сказал нордер. – Мне дали нож и приказали ударить. А потом отрезали ему голову. Я знал, кто тот человек с мешком на лице.
Юты любят кровавые истории и поведали эту во всех деталях. И про мешок, и про голову.
– Твой брат погиб потому, что король хотел проучить твоего отца. И чтобы клан возглавил лояльный человек, и который не смог бы поднять восстание в дальнейшем.
– Какая разница? Хенрик мёртв.
– Это не твоя вина. Как бы тебя презирали в клане, в этом тебя никто не винил.
– Ты лжёшь! Они ненавидели меня за это!
– Они ненавидели тебя, потому что ты самовлюблённый идиот, который едва их всех не погубил. Никто из них не винил тебя в гибели брата. Они всё видели.
– Ты лжёшь, – Эйнар закрыл лицо руками.
– Ложь, это то, что я ненавижу, Эйн. Я говорю правду.
– Это всё из-за меня…
– Никто не винит тебя за смерть Хенрика. Твой младший брат звал тебя назад. А твой друг пришёл к нам помощь, когда нас окружили, помнишь? Если бы он винил тебя, он бы помог, как думаешь?
Эйнар тяжело дышал. Правая рука тряслась.
– Да, брат убит твоими руками. Но ты не хотел его смерти. Если бы он был жив, он бы простил тебя, я знаю. Лейв и Ульф тоже простили, они понимали, кто настоящий виновник.
Глаза нордера покраснели, но он крепится, чтобы не заплакать. Будто до сих пор боится давно мёртвого отца. Людвиг придвинулся ближе и обнял Эйнара за плечи. Он дрожал. Может, принимает бой, самый сложный – бой против себя. Это не изменит того, что случилось, но поможет жить дальше, ведь в жизни есть не только победы. И тогда они смирятся и разделят вину за произошедшее друг с другом.
– Знай, что я тоже тебя не виню. Когда я услышал об этом, я не изменил своё мнение о тебе. Ты должен жить с этим и простить себя. Как я прощаю тебя. Ты не виноват в той смерти. Я прощаю тебя, брат.
Эйнар зарыдал, беззвучно и жутко. Людвиг прижал его к себе и горячие слёзы побежали по плечу. Нет, то, что случилось в деревне, нельзя забывать, но с этим придётся жить дальше. Этот путь они пройдут до конца. Но потом нужно вернуться и попросить прощения у выживших в деревне. И у Ханны.
– Эйни, – шепнул Людвиг. – В нашей команде это я плакса, тебе не идёт.
Эйнар вздрогнул, будто усмехнулся сквозь слёзы, но прошло ещё много времени, прежде чем он успокоился и откинулся на стену, уставший и прошедший через самый сложный бой своей жизни.
– Извини. Не плакал лет двадцать. Старик меня бил за это.
– Иногда плакать полезно, – Людвиг улыбнулся. – Только не делай так слишком часто. Когда рыдает такой громила, как ты, это страшно.
Эйнар вытер лицо.
– Ты злишься на меня?
– Да. Ты кретин, ты так меня вызлил, я ещё долго буду помнить. Но я тебя не брошу. Раз уж я тогда вылетел из седла у той хижины, придётся нам оставаться вместе.
– Я знаю. Может, вернёмся в деревню? Я бы… я бы хотел извиниться перед ними.
– Я тоже хочу.
Попросить прощения у Ханны. Зря он ушёл оттуда, когда им нужна была помощь.
– Но потом, сначала я должен вернуться к своим.
– Тогда на переправу, да? Правда, денег почти нет, всё отдал девке и её бесхребетному мужику.
– У меня есть, – сказал Людвиг. – Можно уходить.
– А эти бандиты, если они встанут у нас на пути?
– Им с нами не справиться. Просто идём и им придётся помахать нам на прощание. Даже если бы мы с тобой захотели уничтожить эти банды, то…
Людвиг замолчал, опешив от внезапной мысли. Ярость просыпалась, но теперь она направлена не на человека, сидевшего рядом.
– Ты думаешь о том, о чём и я? – спросил нордер. – Ты же не собираешься с ними воевать?
– Мы с тобой натворили дел, Эйни. Сколько ты убил в той деревне?
– Больше, чем хотелось.
– А я ещё больше. Но мы убивали невиновных, а тут живут люди, которые заслужили смерти. Они делают всё, чтобы остаться при своей власти и деньгах, невзирая ни на какие жертвы. Разве Ультары и Сэйбинги заслуживают жизни больше тех, кто погиб от наших рук?
Нордер задумался.
– Я не знаю. Наверное, нет. А что ты хочешь?
Ярость сжала горло и мешала дышать. Холодная, требующая подумать перед тем, как уничтожить всех врагов.
– Я хочу смерти для Ультара и Сэйбинга, – медленно произнёс Людвиг. – Чтобы их банды больше не существовали. Чтобы люди могли жить по-настоящему, а не в клетке, в которой они заперты.
– Если шериф вернётся с войсками, то он прикончит одного из них.
– Но для жителей это не изменит ничего.