Удар в перекладину

Что это? Шутка? Подсказка? Подарок?

Сначала всё это выглядело насмешкой. Все фотографии, аккуратно вставленные в уголки, были выгоревшими. Что на них – оставалось только гадать. Ни лиц, ни людей, ни окружения – только призрачные силуэты, белёсые пятна, серые провалы.

Страница, ещё одна, ещё…

Он листал всё быстрее и даже не сразу заметил, как откуда-то из конца альбома выпала стопка фотографий и разлетелась по полу.

Чертыхнувшись, Виктор отложил альбом в сторону и принялся собирать упавшее, одновременно надеясь найти хоть одну уцелевшую фотографию.

И тут ему повезло.

Одна фотография была менее выцветшей, чем другие. Точнее – тоже посеревшей, выгоревшей, но люди, изображённые на ней, были видны совершенно чётко.

Парень и девушка на фоне турецкого отеля. Парень был похож на Виктора, но Виктор знал, что это не он. Девушка… она была прекрасна, она была лучше всех…

Схватив фотографию, Виктор потерянно заозирался, бросился к кровати, надеясь на невозможное, на чудо…

Нет. Она не появилась. Всё те же смятые простыни, всё тот же еле уловимый аромат Guerlain в воздухе. И всё.

Упав на бельё, сжимая в руках фотографию, он разрыдался. Слёзы падали на бежевую простыню, на блёклые цвета оставшейся навсегда в прошлом Турции…

Им тогда было по шестнадцать лет. Выезд на летние сборы сборной 20** года рождения. Изматывающие тренировки под палящим южным солнцем, море амбиций, надежд и веры в себя, а по вечерам – ужин, дискотеки, редкие часы без тренеров и режима.

Виктор был тогда очень стеснительным – в отличие от него.

Скромным, тихим мальчиком с альбомами для рисования, из которого домашность не выбили ни годы в спортшколе, ни все аккуратные попытки сделать из него что-то пожёстче.

Виктор сказал ему тогда, что та девчонка, вон та, в углу зала, очень ему нравится, и попросил не мешать, не кадрить её… И что сделал он? Пригласил её на медляк на дискотеке…

– Привет, это Витька, я тебе говорил о нём!

– Ой, вы же вовсе одно лицо!

– Неправда, во многом мы совершенно разные люди! – как же в тот момент он ненавидел его спокойный, доброжелательный и уверенный тон с лёгкой, как бы доброй усмешкой. Один тон для всех – для девчонки, для тренера, для массажиста, для продавщицы в ларьке.

Он берёт её за руку, ведёт за собой в сторону пляжа, оставляя его лишь бессильно сжимать кулаки…

…Но стоп.

Виктор оторвал лицо от мокрой подушки, вдохнул аромат духов, ещё раз оглядел спальню. Если тогда он ушёл вместе с ней, почему она была здесь – в его доме, в его кровати?

Опасные мысли, опасные вопросы. Он попытался остановить себя, но было уже поздно.

Проснулся правый висок.

И если колено плакало, то висок стучал отбойным молотком.

БУМ! БУМ! БУМ!

Боль нарастала с каждой секундой. Мысли путались, сплетались в щупальца…

Фотография вспыхнула белым пламенем и моментально обратилась в пепел, оседая на простынях, которые, в свою очередь, поднялись в воздух и набросились на него, обволакивая грудную клетку, руки, шею.

Это ловушка! Надо бежать!

А боль в виске всё сильнее и сильнее…

Он с трудом выпутался из ловушки простыней, упал на пол, вскочил, не обращая внимания на протестующе взвывшее колено, и побежал прочь – через анфиладу одинаковых пустых комнат, к кухне, к выходу, к воздуху.

Быстрее! Быстрее! Быстрее!Он не успел. Как и всегда.

ДМИТРИЙ

Вместе с вынужденным отстранением пришло чувство потерянности и опустошения. Хотя… кого он обманывает. Потерянность и опустошения уже давно были всегда с ним, почти как счастливые красные найковские перчатки, бывшие его талисманом со времён молодёжной команды.

Молодёжки – в которой и крылся корень всех текущих бед.

Год, когда крепкая, неразрывная связь дала трещину, постепенно разросшуюся до космических пределов и разбросавшую кого куда – одного в сонный пригород Хайфы, другого – в гулкий, никогда на засыпающий зал с кафельными стенами на улице Маяковского.

Возможно, перчатки на самом деле были несчастливыми?

Дима покачал головой. Нечего винить вещи. Мы сами кузнецы своего счастья, а также плотники, скобари и золотари своих бед.

Он рассмеялся собственным мыслям и припарковался у маленького грязного магазина.

Омар, как обычно стоявший за прилавком, заулыбался, увидев постоянного покупателя, и затараторил на какой-то несусветной смеси английского, иврита и арабского.

Дима открыл для себя этот магазинчик на углу ещё в первый год, а в последние недели стал его ежедневным посетителем.

Во-первых, покупать алкоголь здесь было проще, чем в израильских магазинах. Пророк, очевидно, не запрещал торговать веселящими напитками. Или Омар попросту игнорировал запрет – Дима в таких тонкостях ориентировался слабо.

Во-вторых, покупать алкоголь в израильских супермаркетах Дима попросту стеснялся. Он не тешил себя надеждами, что жителям Кирьят-Шмоны было большое дело до местной команды, но, однажды выйдя на улицу в клубной футболке, всё же понял: узнают. Оборачиваются. Провожают взглядом. Особенно дети.

В-третьих, Диме просто больше нравились арабы, чем евреи, среди которых проходила вся его жизнь последние годы.

Он не смущался, называя про себя израильтян евреями. Прабабушка из Мариуполя – Рахиль Соломоновна Шварц – как бы давала ему сквозь три поколения добро на столь спорную формулировку.

Мариуполь… – Дима завис у холодильника с пивом, мысли потекли куда-то в сторону. – Не оттуда ли к братьям Турбиным приехал нескладный паренёк с попугаем?

Нет, – он покачал головой, тем самым вызвав восклицания Омара:

– Гута бир! Колда бир!

Из Житомира приехал племянник. Из Житомира… или из Жмеринки?

Какая разница.

Дима разозлился и принялся сгребать в корзину пивные банки. Годы игры вдали от родного города, годы одиночества и пустых амбиций привели к тому, что он прочитал море – нет, океан книг.

Когда-то это доставляло ему ни с чем не сравнимое удовольствие. Нонсенс же – футболист, читающий запоем книги, возящий с собой на сборы полчемодана чтива. Пока остальные вечерами резались в приставку, пялились в сериалы и тиктоки, он читал. И каков результат?

Вот он на окраине Хайфы, с полной корзиной пива, сбитый лётчик, играющий в середняке израильской премьер-лиги.

– Три пачки жёлтого «Кэмела» дай ещё, пожалуйста, – ставя корзину на кассу, попросил он Омара.

Пока он был в магазине, наступил полдень. За два года он смирился и с летним солнцепёком, и с ненастоящей дождливо-ветреной зимой с плюс пятнадцатью, но так и не принял всё это

Кондиционер спасал, но не сильно.

Из прохладного салона машины – короткой перебежкой по самому солнцепёку до подъезда. В квартире первым делом включить кондиционер, а уже затем всё прочее: разобрать вещи, поставить пиво в холодильник, что-нибудь съесть.

Квартира у Димы была скромная, маленькая – как раз такая, на которую хватало скромной израильской зарплаты.

Нет, когда-то у него были деньги. Ещё бы – сначала «жирный» контракт в Петербурге, половину «жира» в который добавил вызов в сборную, как это водится. Затем – жизнь в Германии и Франции, куда менее жирная, но всё же совсем не бедная.

Дима мог бы вести специальные курсы для молодых миллионеров: как за пару лет спустить и потерять почти все деньги, оставшись почти на нуле. Что не потратил сам, ушло в семью. Квартира для родителей в центре Петербурга, дача в двадцати километрах от города, загадочные проекты отца с какими-то мутными друзьями…

Нет, Дима не жалел обо всём этом. Или, – он покосился на отражение в микроволновке, – хорошо делал вид, что не жалел.

Задумчиво сжевав бутерброд, тупо глядя в экран телевизора, Дима растянулся на диванчике, стоявшем тут же на кухне, и задремал.

***

Это был не просто кинотеатр – это был дворец киноискусства, хоть и видавший виды, обветшалый, выцветший и потёртый.

Плакаты обещали полную ретроспективу братьев Коэнов, а также вторую «Матрицу», однако на билете в Диминой руке вместо названия фильма зиял пропуск.

Дима показал помятую бумажку билетёрше. Зайчиха в фирменном фартуке близоруко прищурилась сквозь толстые стёкла мужских роговых очков, оторвала контроль и сунула билет обратно:

– Седьмой ряд, третье место. Только тихо! – велела она полушёпотом. – Сеанс уже начался. Вовремя приходить надо!

Да, старорежимным был не только весь этот кинотеатр со своими колоннами, бархатом и ложами, но и обслуживание в нём.

Дима с трудом протиснулся, пригибая голову, в дверь. Чертыхаясь под нос, побрёл мимо то и дело освещаемых вспышками экрана рядов в поисках своего места.

В зале почти никого не было. В заднем ряду на VIP-диванах сосредоточенно жевали силос из бумажных ведёрок две бурёнки. Компания лисят в дальнем конце зала оживлённо переговаривалась. Справа, почти у самого прохода, сидела пожилая овчарка в шляпке и спала с открытым ртом.

И стоило ругаться на меня… – вспомнил Дима билетёршу, опускаясь на своё место, но не успел закончить мысль.

Экран разделялся на две части.

На обеих был один и тот же кабинет с прозрачной стеклянной стеной, огромным стеклянным же столом.

В обоих кабинетах за столом сидел пожилой мастиф с морщинистой тёмной мордой и, тяжело дыша, слушал своего собеседника.

В обоих кабинетах на стене висел календарь с проектом красавца-стадиона, но годы на календарях были разными.

И в обоих кабинетах напротив мастифа стояли, неуверенно прижимая к груди какие-то документы, два человека. Слева стоял Дима, только гораздо моложе. Справа – был не он, а другой человек.

– …Я всё понимаю, но это профессиональный спорт, и ставки тут высоки, – устало говорил левый мастиф.

– Штаб говорил, что с ним что-то не так в последнее время, но такое? Ты уверен? Ты уверен в том, что говоришь? – кричал правый.

– Я не прошу многого. Но я несу ответственность за то, что случилось, – отвечал Дима с экрана левому мастифу.

– Да. Позавчера он встречался в «Огороде» с Козловым, который специально приехал из Москвы, – доносилось справа.

– Ох… – левый мастиф покачал головой. – Слушай, он без образования, ему всего лишь девятнадцать. Пойдёт в хороший вуз, выучится на нормальную профессию. И с тем, и с другим, обещаю, мы поможем!

– Урод! – в сердцах выкрикивал правый. – Ты уверен? И до чего же они договорились?!

– Он хочет остаться, – уговаривал левого мастифа Дима-на-экране. – Хотя бы так, рядом с командой. Секретарём, офис-менеджером, да кем угодно. Неужели в нашем клубе не найдётся чего-нибудь для него? Я понимаю, что как футболист он…

– «Спартак» ждёт его, – вздыхал собеседник правого. – Контракт почти в полтора раза больше, бонус в два ляма, квартира, машина…

Картинка дёрнулась и изменилась. Те же кабинеты, но мастифы теперь были одни. Собеседники исчезли.

– Посмотрим, что можно сделать. Я тебя услышал. Хотя наглости, конечно, не занимать… – покачал головой левый.

– Ну-ну! Будет ему «Спартак», сучёнышу! Ничего, ты у меня попляшешь! Контракт в полтора раза больше?! Машина?! – правый выжал кнопку коммуникатора. – Ко мне срочно Иванова и Кацмана.

Картинка вновь дёрнулась и сменилась на новую, но Дима этого уже не видел…

…Гриньков отдаёт пас вразрез наискосок. Дима ракетой вылетает из ворот, скользит по траве на перехват, уже видя, кому адресована передача… понимая, что неправильно рассчитал траекторию, что столкновение неизбежно…

Глава 3

ВИКТОР

В баре было темно и немноголюдно. Двое козлов – старых знакомых Виктора – сидели за столиком в проходе. Перед ними стояли две пинты самого дешёвого Куйбышевского лагера и тарелка гренок с чесноком. Рядом лежал сборник судоку.

Орёл с зачёсанными гелем перьями, в строгом деловом костюме, у барной стойки неторопливо, наслаждаясь каждым глотком, цедил английский эль. Виктор знал, что, допив бокал, тот поднимется с жёрдочки и добропорядочно улетит домой – к полному гнезду орлят и сварливой супруге.

Бармен – лопоухий сеттер – позёвывая и то и дело косясь в висящий над стойкой телевизор, доведёнными до автоматизма движениями натирал пустые кружки. Марк, как обычно, сидел в дальнем углу, за маленьким столиком.

Захватив с барной стойки своё пиво, Виктор присел к нему.

Они чокнулись.

– Смотрел вчерашнюю игру? – спросил Марк. В полумраке бара его серо-зелёная кожа казалась просто серой, а полусгнившие пальцы, обхватывающие ручку кружки, – практически нормальными, только очень худыми и костлявыми.

Виктор покачал головой.

– Только за чемпионатом Израиля следишь? – расхохотался Марк.

Виктор, не поняв шутку, недоумённо пожал плечами.

Марк встретил это ещё одним хохотком. Поднял бокал вверх, салютуя собеседнику:

– За моего лучшего друга Виктора! Пусть не особо понятливого, зато верного и всегда готового прийти на помощь!

Виктор тост не поддержал, нервно глотнул, отвёл взгляд от провалов глазниц Марка выше – на металлический шлем, венчавший его голову.

Зря. На глазах Виктора из-под края шлема выползла какая-то дрянь, похожая на сороконожку, и поползла вниз по шее. Марк не глядя прихлопнул её ладонью. Чавкнуло. Кожа в месте удара лопнула и свернулась в трубочку.

– Ладно, не хочу тебя смущать, – как ни в чём не бывало рассмеялся собеседник Виктора. – Так вот, вчера такая игра была, такая игра…

Некоторое время Марк, периодически захлёбываясь в эмоциях, рассказывал о вчерашнем матче. Как обычно, его интересовали команды, счёт и турнирное положение исключительно с точки зрения сыгравших или не сыгравших ставок.

Всё-таки у него проблемы, – в который раз подумал Виктор и сходил к стойке обновить пиво.

С некоторым усилием он перевёл неприятный для него разговор о ставках и онлайн-казино на другую тему. Начался обычный барный трёп.

Сам того не замечая, Виктор взял третье пиво, затем четвёртое… Уже упорхнул домой орёл, разошлись козлы, а они всё сидели.

– Надо бы мне идти. – Виктор неуверенно посмотрел на часы, поёрзал на стуле. Главное – не опоздать, главное – не как в прошлый раз.

– Ну ты чего? – возмутился Марк. – Редко видимся. Посидим ещё. Сейчас, сейчас, подожди, я рыбкой за пивом.

Рыцарь направился к стойке, Виктор покорно остался сидеть. Марк вернулся с двумя, на этот раз литровыми, кружками.

Они чокнулись. Выпили.

– Вы там как, долго ещё? – спустя какое-то время окликнул их сеттер от бара.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.