В поисках случайностей

Глава 2

Марго.

С того дня в баре прошел месяц. Отсчет времени в ее жизни теперь стал другим. Пятница перестала быть просто концом рабочей недели. Она ждала ее уже утром в субботу и считала дни.

На работе все шло как никогда успешно. За это время ее дважды повысили, один раз выплатили премию и один раз отправили в Милан на пару дней. По правде сказать, эту поездку она ждала давно.

Все сотрудники хотя бы раз в год должны были посещать центральный офис компании. В целом поездка предполагалась на неделю — со вторника по вторник. Однако Рита не могла себе этого позволить. Ведь это означало бы пропустить пятницу.

Сославшись на срочные дела, она, посетив основные мероприятия, вернулась домой уже в четверг вечером.

Удивительно. Даже будучи в Италии, в командировке, о которой она мечтала несколько месяцев и которой, безусловно, наслаждалась, она все равно ждала возвращения с нетерпением.

Рита не раз корила себя за то, что их встреча не состоялась в тот вечер в баре. Казалось, ей стоило просто подойти, заговорить, обменяться телефонами или предложить встретиться. Можно было сделать хоть что-нибудь. Но тогда ее словно парализовало.

Подруги, надо сказать, замечали, что с ней происходит что-то необычное.

— Ты села на новую диету? Снова пошла на йогу? Встретила кого-нибудь?

Вопросов было много. Но делиться ей не хотелось. Пока Он оставался чем-то не до конца реальным — но при этом только ее. И ничьим больше.

— Все по-старому. Просто мне лучше, — торопливо отвечала она.

В один из выходных она съездила к родителям. Они жили за городом, примерно в часе езды от ее дома.

Отец ничего не заметил. Поговорил о делах, спросил, не нужна ли помощь, и, как обычно, ущипнул за нос. Этот сценарий повторялся уже несколько лет и полностью ее устраивал. Папа не пытался залезть к ней в голову — он просто любил. И даже самые простые его слова и жесты были этим пропитаны.

Мама, несмотря на постоянные дела по дому, все время как будто украдкой наблюдала за дочерью. Видимо, изменения все-таки были слишком заметны.

Раньше Рита подолгу рассказывала обо всем — подробно, почти по часам: что происходило с ней за время, пока они не виделись. Обычно это был месяц.

В этот раз всё было иначе.

Сразу после приезда она пошла на приусадебный участок. Поработала там пару часов, потом взяла купальник и пешком отправилась к озеру. Вернулась только вечером, приготовила ужин и легла спать.

Она проспала четырнадцать часов.

Утром поцеловала родителей и уехала.

— В следующий раз ты так не отвертишься! — сказала мама уже в дверях.

— Хорошо, — с улыбкой ответила Рита.

Марк.

Меня не уволили с работы. Уже это было удивительно — после всего, что случилось.

Во вторник я пришёл в офис и сослался на головную боль. Что, в общем-то, было правдой: после пробуждения голова раскалывалась. Крепкий кофе и пара капсул обезболивающего немного помогли, но выглядел я, судя по всему, всё ещё неважно.

Начальник отдела неожиданно проявил заботу, дал отгул ещё на два дня и отправил в ближайшую клинику.

Я был только рад. Помимо головной боли преследовало чувство разбитости — болело всё: мышцы, кости, суставы. Будто тело пропустили через мясорубку. И не отпускало давящее ощущение — что я не в том месте и не в то время.

К этому добавилась неуклюжесть. Рядом нельзя было оставлять ничего хрупкого — я это ломал. Если в офисе что-то выходило из строя, почти наверняка это происходило рядом со мной. За десять дней «сгорели» компьютеры — и дома, и на работе.

В больнице серьёзных нарушений не нашли — только признаки истощения и лёгкое нарушение мозгового кровообращения. Назначили таблетки и диету с повышенным содержанием белка, в частности — мяса.

Если честно, даже мысль о мясе вызывала тошноту. Есть хотелось только фрукты, овощи, зелень. За эти дни я даже придумал пару новых рецептов овощных рагу.

Каждые семь–десять дней накатывала такая усталость, что я буквально засыпал на ходу. Это происходило резко. Как сегодня, например.

Я был на работе, когда вдруг накрыло — будто кто-то щёлкнул рубильником. По опыту последних дней я понимал: в запасе не больше часа. Дальше бороться со сном уже не получалось.

Я позвонил начальнику, на ходу придумал что-то про анализы. За руль садиться не стал — вызвал такси.

Было чёткое ощущение, сколько осталось времени. Словно в голове включили таймер, и обратный отсчёт бил набатом. Когда подъезжали к дому, у меня оставались считаные минуты.

Едва успев снять ботинки, я почти бегом добрался до кровати. Успел.

Проснулся. Первым делом убедился, что лежу у себя. По звукам из открытого окна — раннее утро. Одежда аккуратно сложена на стуле рядом.

Сразу пришло понимание: это сделал не я.

Проблема была не только в том, что я заснул в одежде, отключившись ещё до того, как голова коснулась подушки. Я вообще никогда в жизни не складывал вещи подобным образом.

Значит, у меня кто-то был. Возможно, я не закрыл дверь.

Я повернул голову — часы показывали шесть утра, среда. Значит, уснул я около трёх и проспал примерно пятнадцать часов. Неплохо.

Кто же мог меня навестить?

Решил позвонить Семёну.

— Алло, Марк? Ты на часы смотрел? — судя по голосу, он был явно не в восторге.

Я объяснил ситуацию и спросил, не заходил ли он ко мне.

— Подожди, я правильно понимаю? Ты спрашиваешь, приходил ли я к тебе ночью? Я ли тебя раздел и уложил в постель? Мы, конечно, друзья, но… завязывай с этими фантазиями. Всё, увидимся на работе.

Связь оборвалась.

Я ещё несколько секунд сидел, пытаясь собрать мысли. Потом позвонил Валерии.

— Оставь меня в покое! Мало того, что ты звонишь среди ночи, так еще и спрашиваешь, не я ли тебя сегодня раздела? Ты пьян? Хотя мне все равно. Не звони больше!

Короткие гудки. Ладно, ожидаемо.

Снова это ощущение: голова болит, тело ноет. Когда я пошёл умываться, из носа пошла кровь. Этого ещё не хватало.

Мне ещё и тридцати нет, а я уже разваливаюсь.

Я вышел на кухню, на автомате открыл холодильник — и застыл.

Он был полон еды.

Фрукты, овощи, сыр, орехи, какие-то пасты. Я точно этого не покупал. Да мне бы и в голову не пришло такое сочетание продуктов.

Когда кровотечение остановилось, я позавтракал. Аппетит был зверским — совершенно не соответствующим моему состоянию. Я съел порцию, которой обычно хватило бы на три-четыре раза, и почувствовал себя лучше.

Наверное, иду на поправку.

На работе всё складывалось на удивление гладко: я ничего не разбил, не сломал, никого не задел локтем, не пролил кофе. Всё успел.

После работы захотелось пройтись. Приближение выходных приятно будоражило. Сай звал меня на природу со своими друзьями и обещал познакомить с девушкой, которая вполне способна вправить мне мозги.

Выйдя из офиса, я обнаружил, что мою машину собираются увозить на эвакуаторе — вчера я так и не переставил её вовремя.

— Это ваша машина? — спросил полицейский, кажется, младший лейтенант, когда я с не самым довольным видом подошёл к авто.

— Да, моя.

— В таком случае вы сможете забрать её завтра со специальной стоянки. Но сначала нужно будет оплатить штраф и написать заявление.

Я на секунду замялся. Перспектива разбираться с этим завтра радости не вызывала.

— Мне было бы удобнее забрать её сейчас, — сказал я, уже почти смирившись с отказом.

— Хорошо, забирайте, — ответил полицейский.

Его лицо при этом исказилось — будто он собирался сказать что-то другое.

Я оторопел.

Он был вдвое больше меня — и сделал это явно не из страха. Да и у меня не было ни малейшего желания кого-то пугать.

Не теряя времени, переставил машину. Тем более что буквально в двадцати метрах впереди освободилось бесплатное место. И снова удача. Я никогда не видел его пустым.

Припарковавшись, я посмотрел в зеркало заднего вида. Полицейский стоял неподвижно и смотрел в стену.

Желание уйти отсюда как можно быстрее стало почти физическим. Оставив сумку в машине, я пошёл пешком.

Через пару кварталов сел на скамейку в тени дерева. Погода была отличной, место знакомое — мы часто обедали с коллегами в кафе напротив. Я огляделся: всё как обычно. Только тише. Так бывает перед грозой.

На другой стороне улицы девушка что-то суетливо перебирала в багажнике маленькой машины. Лет двадцать пять, может, чуть больше. Очки в лёгкой оправе, внимательный, напряжённый взгляд. Она явно нервничала, часто оглядывалась.

Что-то было не так.

— Вам лучше переставить машину, — сказал я вдруг и сам удивился.

— Почему это? — девушка вздрогнула.

— Сегодня будет дождь и гроза. Молния ударит вон в то дерево, — я указал рукой, — и оно упадёт на вашу машину.

Слова лились сами собой, опережая мысли.

И в этот момент в голове прозвучало:

— Немедленно уходи. В метро. На ближайшую станцию.

Голос был мужским. Скорее обеспокоенным, чем приказным. Смутно знакомым.

Я пошёл.

Обернувшись, я увидел, что девушка уже переставляет машину. Ещё минуту назад картина была ясной — дерево падает, машина разбита. Теперь — пустота, ничего необычного.

Ускорил шаг.

Через несколько секунд раздались треск и грохот. Я хотел снова обернуться, но краем глаза заметил, как что-то летит прямо в меня.

Сработал рефлекс — я упал и откатился.

В то место, где я стоял мгновение назад, врезался кусок металлического каркаса остановки. Он пролетел по асфальту, выбивая искры, и остановился, только врезавшись в угол здания.

Даже не хотелось представлять, что было бы, если бы я не успел. Судя по всему, грузовик потерял управление и снёс остановку. К счастью, она была пуста.

Я пошёл дальше. Никогда не видел на этой станции так мало людей. Спускаясь по эскалатору, я отметил ту же странность.

Зазвонил телефон. Номер не определился.

— Алло? — спросил я.

— Получилось, — с облегчением сказал мужской голос в трубке. — Тебе нужно сесть на метро и поехать по ветке в сторону Садов, до конечной.

— Кто это? Откуда у вас мой номер? — мой собственный голос казался незнакомым.

— Вопросы потом. Поторопись — через минуту отходит следующий состав.

Связь оборвалась. Состав уже подходил.

Я поймал себя на мысли, что происходящее почти не удивляет — будто всё это уже где-то было или происходит не со мной.

В вагоне оказалось пятеро: женщина с ребёнком — очень бледным, двое школьников впереди — слушают музыку, играют во что-то на телефоне.

И старик.

Лет шестидесяти–семидесяти, небритый, слегка неопрятный, будто давно не мылся. Но при этом — дорогие круглые очки, ясный, внимательный взгляд. Он смотрел куда-то вдаль, словно был не здесь, но время от времени косился на двери — так, будто ждал оттуда проблем.

— Поезд идёт до конечной, без остановок, — прозвучало по громкой связи.

Старик выругался, резко встал, опёрся на трость — резную, с каким-то странным орнаментом.

— За мной. Все.

Голос оказался неожиданно сильным, волевым. Слова он произносил с лёгким, трудноуловимым акцентом.

Он дёрнул стоп-кран. Вагон повело, металл заскрежетал, и поезд остановился.

— Вы двое — помогите женщине. Сто шагов вперёд, потом направо, лестница. Дальше — куда хотите, но подальше от метро.

Все подчинились сразу, даже не переглянувшись.

Старик перевёл взгляд на меня.

— Ты — за мной. И без разговоров.

— Куда мы идём, кто вы…

Удар тростью по лбу оборвал фразу. Не сильный, но чувствительный. Я должен был возмутиться таким обращением, но почему-то не получалось.

— Не болтай. Смотри под ноги. Поздно спрашивать.

Сначала мы шли, потом почти перешли на бег. Старик двигался быстрее, чем можно было ожидать. Я не понимал механики его движения: шаг был шире, чем позволяла длина ног, будто его что-то тянуло вперёд или подталкивало сзади.

Мы петляли по тоннелям, уходили в боковые коридоры. Он то замирал, прислушиваясь, то резко менял направление:

— Налево. Направо. Стой.

Я быстро устал, но молча следовал за ним. Иногда получал тростью — за то, что не успевал. Иногда — просто так.

В какой-то момент стало ясно: мы идём слишком долго. Ни одного поезда — только глухой гул где-то вдалеке.

В очередной раз прислушиваясь, я вздрогнул: откуда-то тянулся вой — надеюсь, собачий, — сплетённый из множества голосов. Потом лай. И снова вой.

Старик выругался и остановился. Посмотрел на меня уже иначе — устало.

— Дальше сам. Мы не готовы. Ни ты, ни я… пока.

Он указал на лестницу:

— Выйдешь — беги к Садам. Километра два. Тебя встретят.

Вой приближался.

— Иди.

— А вы?

— Вон отсюда!

Я старался не думать о старике, о школьниках, о женщине с ребёнком, о вое собак, который слышал внизу, — да и вообще о том, что со мной происходит. Всё это напоминало какой-то сон, только я не мог его вспомнить. Несколько раз за сегодняшний день мне казалось, что я уже где-то это видел или слышал.

Когда я выбрался на улицу, снова зазвонил телефон.

— Где тебя носит? Почему трубку не берёшь? — это был Семён. В последнее время он начал меня утомлять.

— Я в парке, гуляю…

Не успел договорить. Два парня на роликах, которых я заметил ещё у выхода, оказались ворами. Один вырвал у меня портфель, второй — телефон. Всё произошло слишком быстро, слишком слаженно, будто они делали это не в первый раз. Я даже не попытался бежать за ними — сил едва хватало, чтобы идти.

И я пошёл дальше. Каждое движение давалось с трудом, будто воздух стал плотнее и жарче.

Нет, это точно сон. И он начинает мне надоедать.

По своим прошлым снам я знал: если хочешь проснуться, нужно просто прыгнуть — упасть с крыши или сорваться в пропасть.

Немного подумав, я направился к высокому зданию через два квартала. Почему-то идти в Сады не хотелось совсем. Как только я сменил направление, стало легче — идти, дышать, думать.

Подходя к зданию, я посмотрел наверх. На крыше было кафе — прямо как в реальности. Удивительно.

Я шёл уже спокойно, почти не спеша. Снял галстук, пиджак, глубоко вдохнул. Внутри стало тихо и почти хорошо.

Теперь я был уверен, что сплю. Осталось только проснуться — а для этого достаточно сделать один шаг. Как раз с этой крыши.

Подходя к крыльцу здания, я заметил девушку — лет двадцати пяти, в сером деловом костюме с юбкой чуть выше колена. Я не успел рассмотреть её подробнее — наши взгляды встретились.

И в этот момент что-то изменилось. Я почувствовал то, чего никогда раньше не испытывал. Мне вдруг захотелось рассказать ей всё — от раннего детства до сегодняшнего дня...

Громкий свист прорезал воздух. Потом онемела правая сторона головы, что-то щёлкнуло в шее — и свет погас.

Занавес.

Кан.

В офисе творился такой бардак, который сложно было не только описать, но даже представить.

За последний год «атмосферные тени» дважды появлялись не где-то далеко, а в его городе. В прошлый раз — девять или десять месяцев назад — Кан решил, что это ошибка оборудования.

Тогда пятно размером в несколько футбольных полей возникло над морем, на границе страны, в паре тысяч километров отсюда. И хотя ветер до его появления был северо-западным — то есть противоположным направлению движения, — уже через несколько дней «тень» оказалась над одним из крупных прибрежных городов.

В ту ночь разразилась сильная гроза с ливнем и шквальным ветром, а небо потемнело так, будто в него вылили чернила. Удары молний и порывы ветра вызвали десятки пожаров — позже это назвали «ночью пожаров».

После этого случая к Кану стали прислушиваться внимательнее: он предупредил метеостанцию за несколько часов до удара стихии. Но куда важнее оказалось другое — при последующем анализе команда заметила первые закономерности.

Во-первых, вне крупных городов «тень» двигалась быстро и держалась высоко — почти в стратосфере. Но стоило ей приблизиться к мегаполису, как она словно выбирала направление и начинала набирать силу: сгущалась, темнела, превращаясь из блеклых облаков в плотный конгломерат грозовых туч.

Во-вторых, на определённом этапе формирования «тени» приобретали воронкообразную структуру, отчасти напоминающую торнадо. При этом различий было слишком много — требовались дополнительные данные.

Сегодня, когда они вернулись с обеда, в офисе уже стояли писк, шум и треск. Автосейсмографы и осциллографы выдавали ленту за лентой.

Кан взглянул на спутниковые снимки — и почувствовал, как в горле встал ком.

Тень возникла совсем рядом. И двигалась в их сторону.

«Вот это удача», — подумал он.

— Новый зонд готов? — Все за приборы! Сравните показания девять месяцев назад и сейчас. Свяжитесь с метеоцентром! — команды сыпались из него быстрее, чем он успевал их формулировать.

После прошлого случая они решили не ждать финансирования. Вместе с техником Кан разработал капсулу, которую можно было выстрелить пневматической пушкой прямо в центр «тени». Там должен был раскрываться парашют, и зонд — удерживаемый потоками — оставался бы в сердцевине, передавая данные. Подобные подходы хорошо работали с торнадо, и Кан рассчитывал, что с учётом сходства структуры их удастся применить и здесь.

Первые испытания провалились: парашют не раскрывался вовремя, а потоков не хватало, чтобы удержать капсулу. Новый вариант был лучше.

— Не совсем, но попробовать можно, — ответил техник.

— Тогда на крышу. Готовь пушку, получи разрешение и жди моей команды, — быстро сказал Кан.

Он смотрел на приборы, и его передёргивало от нетерпения.

«В этот раз я тебя не упущу. Одно дело — когда ты где-то далеко. Но сейчас… ты идёшь ко мне».

Глава 3

Марго.

Сегодня четверг. Завтра, возможно, она снова его увидит. Эта мысль уже начинала казаться абсурдной: время шло, он не появлялся. Бармены знали её по имени, делали скидки и отмечали, как она хорошо выглядит. Ещё бы — чтобы к восьми вечера, к открытию бара, быть готовой, она уже несколько недель подряд по пятницам уходила с работы на два часа раньше.

— Но сегодня ещё только четверг, — сказала она себе. — Поработаю подольше.

Перекусив этажом ниже, Марго вернулась к делам. В компании по импорту коллекционной одежды она отвечала за связи с общественностью. Через месяц должен был состояться крупный показ, и их компания выступала одним из организаторов. Для неё это было первое по-настоящему самостоятельное задание: приглашённые гости, расстановка столов, работа с прессой — всё держалось на ней. Она даже стала ходить прямее и хотела добиться не просто успеха, а настоящего фурора.

Половина седьмого. Она машинально посмотрела в окно — и на секунду замерла. Офис находился на двадцатом, последнем этаже, и отсюда было хорошо видно, как быстро приближается грозовой фронт.