Лия Брайнс – профессор магЗоологии, или Всем женщинам свойственны недостатки...

Я посадила моллюска в стерильную баночку и принялась ждать. Мне не нужен сам живой экземпляр, да и мучить лишний раз животное не в моих правилах, мне необходима была только слизь данного индивида зоологического мира. Пока улитка пачкала стеклянные стенки, я сняла к черту резиновые сапоги, наплевав на все предосторожности и озабоченные взгляды со стороны жителей столицы. И вообще, зачем я взяла с собой сачок?!

Я устроилась поудобнее на своем рюкзаке и с блаженством вытянула ноги. Запах, исходящий от канала, конечно, специфичный. Пахло затхлой водой, землей, немного рыбой, но хотя бы не нечистотами.

Солнце все еще было у меня за спиной и припекало голову, но сейчас было то время, когда оно заглядывало в окна домов. Создавалось такое впечатление, что в доме напротив жило собственное маленькое солнце, и оно выглядывало из каждого окошка, подсматривало и любопытствовало: что же происходит на гордонских улицах.

Мосты в Гордоне служили своеобразными разделителями: один район заканчивается, и начинается другой. По одну сторону моста располагался академический район, или, как его еще называли жители, центральный, а по другую сторону начинался район ремесленников, где можно купить или продать все, что душе угодно. Такие явные разграничения и выделения районов по специальностям довольно удобны для ориентирования. Также в районе ремесленников располагался большой и единственный в столице транспортный узел. Здесь располагались не только вокзалы с междугородними путеводками, но и огромный причал для дирижаблей, который даже с такого приятного места обитания Обычной Луговой Улитки возвышался над столицей и всем своим видом напоминал о недавнем соблазнительном предложении.

Две высоченные, величественные башни, соединенные между собой несколькими мостами-перемычками, – Причал и Верфь – являлись одними из столичных достопримечательностей, туда даже водили детей на небольшие экскурсии, но принадлежали они, как сегодня выяснилось, сэру Кроуэллу – обаятельному аристократу во всех предшествующих поколениях.

У башен сейчас было пришвартовано несколько гигантских многопалубных дирижаблей и пару маленьких однопалубных, вероятно, частных.

Если быть честной, то за все свои куцые экспедиции и путешествия я ни разу не летала на этих дорогостоящих средствах передвижения. Междугородние путеводки были гораздо дешевле. Дольше, но дешевле, и выбор мой всегда падал на наземный транспорт. Но когда смотришь на такую летающую махину, как эта, то хочется попробовать испытать эти, наверняка, захватывающие ощущения самой.

Маленькие однопалубные дирижабли обычно использовались в разных личных целях, а вот такие гигантские многопалубные «монстры» перевозили по расписанию пассажиров или грузы на другой конец света.

Интересно, я склонна к воздушной болезни или нет?! Чаще всего этим страдали люди с отпечатком земляной стихией, а абсолютно защищены от данного недуга только носители отпечатка воздуха.

В этот момент улитка решила показать мне, что она не из робкого десятка и сидеть ей в замкнутом пространстве надоело, поэтому вокруг нее начали собираться крохотные искрящиеся на солнце капельки. Все верно, улитка относится к водной стихии. Маленькие капельки стремились стать одной большой каплей мести. Но чтобы слизь с ее подошвы осталась слизью без лишних примесей воды, я шустро извлекла невольницу и посадила ее обратно, откуда взяла. Она, конечно, поблагодарила меня, посадив собираемую влагу мне на нос. Но эти издержки профессии я терпеливо снесла, аккуратно вытерев последствия эксперимента носовым платочком.

Пробормотав благодарность за неоценимый вклад в научное исследование, я запечатала баночку с небольшим количеством слизи и посмотрела на сапоги с нескрываемой тоской. Я мысленно плюнула на общественное мнение и подобрала их с земли в руки. И уже с более подходящим настроением я двинулась в обратную дорогу, неся не пригодившийся сочок и жуткие сапоги – знамя научного мира. Я и так выглядела странно, но одной странностью меньше, одной больше – какая разница?

Поскольку я шла босой, то тщательно смотрела себе под ноги. Подозрительно, но со мной не произошло ничего нелепого. Может, потому что я этого просто не заметила, но буду надеяться, что в этот раз мне повезло.

Площадь Сиреневой Яблони в конце улицы я увидела, когда уже стало темно и ее лепестки уже казались не сиреневыми, а густо фиолетовыми. Они с охотой налипали на мои черные грязные, натертые ноги.

Когда я их отмывала в своей маленькой ванной комнате, то была очень довольна, что вместо сотни кровавых мозолей на моих ногах было всего десять, и вспомню я о них только завтра, когда придется заново обуваться. Жалко, что в магАкадемии не поймут и не примут босого молодого профессора. Юность была простительна, а вот босоногость – не совсем.

Настало время окунуться в мир слизи и микроскопа!

Натянув банный халат после скоростного мытья и устроив на носу свои очки, я погрузилась в исследование, где наглядно убедилась, что нет ни одного компонента, который мог хоть опосредованно влиять на регресс старения кожи. Единственное, что мне удалось обнаружить (без сомнения, для меня приятное), что в состав входили переработанные выделения и сохранившие целостность микроэлементы. Ох, это будет чудесная новость: улучшению состоянию кожи стоило благодарить конечный результат пищеварения улитки. Это известие, конечно, не убавит спроса. Результат-то останется результатом, хоть и без омоложения, но увлажнение кожи и обогащение микроэлементами останется. Меня будет греть мысль, что именно наносят женщины и некоторые мужчины на свое лицо только ради внешнего содержимого, вместо того чтобы наполнять внутренне.

Быстро написав свои умозаключения, я отправилась спать и быстро отключилась. Стоило мне лишь закрыть глаза, как сразу же я их и открыла из-за неприятного звука, исходящего от настойчивого механического будильника, который пришлось предусмотрительно завести раньше, чтобы везде успеть. Вот и пятница наступила – последний рабочий день на учебной неделе, и сегодня мне предстояло многое сделать. Для начала мне стоило все-таки встать с постели, а потом уже пускай начинается эта пятница.

Я запихнула в себя сваренную утром мною лично овсяную кашу, вкусную, между прочим, и залила внутрь себя кофе. Со скоростью Солнечной Антилопы я натянула на себя тоненькие чулочки, строгий легкий костюм с длинной юбкой и тонюсенькую блузу. Собрала свои длинные непослушные и спутанные кудряшки в подобие высокой прически, чтобы они не мешали мне в течение дня.

Взяла с собой наспех написанную статью для одной из столичных газет, естественно, труды профессора Черингстона, которые я так и не дочитала, а также надежду, что мне хватит времени на все про все, и капельку удачи! И перед тем как выйти из своего съемного убежища, я надела вчерашние синие туфельки (они самые разношенные и удобные), но даже в них моя грация оставляла желать лучшего, а мозоли плакали горючими слезами, и я вместе с ними. Попрощавшись со своими краснющими глазами в отражении зеркала, я вышла.

Несмотря на все мои ухищрения, я двигалась ломаной походкой от бедра, словно Равнинная Воздушная Козочка, и даже самые удобные туфельки в этом не помогали. Первое место, которое я собиралась посетить этим утром, – издательство одной желтой газеты, где, как я надеялась, заинтересуются моей статьей с кодовым названием «Сила Слизи, или Красота отходов Улитки!».

Утренний, но уже прогретый лучами солнца ветерок сразу дунул мне в лицо, пощекотав мои выбившиеся из прически волосы. Ветер попытался пробраться под одежду, и я, вздохнув, зажмурилась от удовольствия.

Город еще спал, но солнце давно уже встало и светило ярко и горячо. На улицах пока еще никого не видно, кроме уличных чистильщиков, которые с характерным шарканьем метлы собирали в кучи упавшие за вчерашний день лепестки Сиреневой Яблони. Лепестки, несмотря на старания столичных работников, резвились, играли в догонялки с ветром и солнечными лучами, и, в конце концов, опускались на городскую брусчатку. Жаль, что у меня не было времени наслаждаться уютной и очень редкой Гордонской тишиной. Я не стала дожидаться путеводку и звонко стучала каблучками по брусчатке, стараясь не сильно кривить лицо, когда было особенно больно.

Наконец я добралась до несуразного для этого города здания. Работники газеты «Проверенный Сплетник» занимали маленький дом всего в два этажа с выкрашенными в приятный желтенький цвет стенами и квадратными окнами с резными наличниками. Никаких стрельчатых форм и арок, таких характерных для Гордона. Сквозь незашторенные и большие окна на подходе было видно бодро снующих туда-сюда работников издания.

Пройдя в двухстворчатую деревянную дверь, я сразу оказалась в просторном общем помещении-кабинете с большим количеством рабочих столов, бумаг, стандартных механических печатных машинок на каждом рабочем месте. Здесь было много людей, должна заметить, очень громких людей.

– Нет, это ее любовник! Так сказала леди Эверди, – выкрикнул недовольный мужской голос

– Это ее отец! И соседка это подтвердила… – ответила тихая обладательница женского голоса.

Слушать спор сотрудников газеты, учитывая пикантную тему, мне не хотелось, а вот воспользоваться тем, что все внимание приковано к спорщикам, хотелось. Никем не замеченной я прошла в самый конец комнаты, где за мощным отдельно стоящим столом сидел огненный и широкоплечий, немного полноватый и лысый, но все-таки привлекательный мужчина. Он был в кипенно-белой рубашке с закатанными рукавами, которые обнажали волосатые огромные ручищи. Как я поняла стихию? Да просто человек с отпечатком родной стихии чувствуется и воспринимается почти родным. Мужчина был не один в редакции с отпечатком огня, но он единственный был тих и спокоен, тем более в обсуждении чьей-то личной жизни никак не участвовал, поэтому и выбор мой пал на него.

Я постучала костяшками пальцев по деревянной поверхности стола. Мужчина соизволил поднять на меня свои голубые холодные глаза, взгляд которых пробирал сквозь кожный покров.

– Я секретарь профессора Брайнса, – соврала я. Он бы ни за что не поверил, что я и есть профессор Брайнс, поэтому я решила немного схитрить, а затем продолжила говорить: – Он велел мне передать Вам этот материал.

Я достала несколько листов из своего видавшего все виды приключений портфельчика и протянула выбранному работнику газеты. Но тот продолжал грозно смотреть на меня и молчать. Мужчина показательно скрестил на груди свои волосатые руки, тем самым показывая, что он отказывается брать мою работу!

– Не понимаю, почему я должен брать материал какого-то там профессора? – грубовато ответил сэр.

Я не ожидала, что столкнусь с такой отрицательной реакцией со стороны желтого печатного издания. Раньше я имела дело только с научными изданиями, и в таких местах с руками отрывали все предоставленные мною материалы, а здесь я еще не успела себя хоть как-то зарекомендовать. Такое поведение вроде бы и оправдано, но в то же время вызывает у меня некое неудовольствие, ведь бегло пробежать по нескольким листкам и сразу определиться с тем, подходит или нет, – минута времени. Что ж, ситуация, безусловно, новенькая, но до чего же любопытная…

– А Вам самому не интересно, почему какой-то там профессор предлагает материал именно Вашей газете, которая славится скандалами и любовными отношениями? – спросила я, склонив голову и пристально рассматривая мужчину с крупными чертами лица. В его внешности все было большим: и нос, и губы, и даже брови. От движения головой мои очки съехали набок, что полностью избавило меня от какого-либо шарма. Я моментально вернула очки обратно на нос и печально вздохнула, произнеся: – Нет, так нет…

Пожав плечами и признавая свое поражение и его правоту, я стала убирать в портфель статью об улиточной слизи.

– Ладно, – недовольно буркнул журналист с отпечатком огня. – Положи на стол.

Он тут же потерял ко мне интерес, попутно достал чистый лист, вставил в печатную машинку и принялся довольно нажимать по клавишам. Кабинет заполонил звук постукивания и трезвона аппарата.

Я послушно выполнила его указание, но еще добавила маленькую записку с номером счета на случай, если он все-таки отдаст статью в печать, свое вознаграждение хотелось бы получить в случае принятия статьи, и тихо ушла в полной тишине. На этот раз взгляды всех работников газеты были прикованы ко мне. Они следили за мной с явным ошеломлением и изумлением, и это сбивало с толку, поскольку такому поведению я не находила оправданий, но решила не тратить время на размышления об этом.

Выйдя из нетипичного для столицы Великолитании дома в два этажа и посмотрев на часы, я расстроилась, потому что не успевала забежать на почту, и поэтому я сразу направилась в магАкадемию. По дороге я никого не сбила, мои ноги нигде не застряли, и, казалось бы, ничего непредвиденного не произошло, но после того как я прошла академическую проходную, птица сделала грязное дело прямо на мой светло-серый пиджак, и, судя по количеству, это был не маленький юркий голорей, а целый Большой Синий Слон. Что ж, пришлось снять… Застираю позже.

Я быстро пронеслась по коридорам первого этажа правого крыла и ураганом ворвалась на кафедру магЗоологии, где уже были все наши малочисленные преподаватели. Наш завКафедрой была женщина в годах – Лаиса Праттерон, очень уважаемый научный сотрудник. Старость сделала свое дело с этой прекрасной и душевной женщиной, изменяя временем лицо и тело, но никак не ум. Лаиса Праттерон не славилась стойким здоровьем, она плохо видела, хотя этот недуг встречается у многих, она абсолютно глуха на левое ухо и страдает от сердечных болезней. Но в свои годы она остается приятной, светлой, теплой и невероятно элегантной женщиной, в меру строгой. Со своей семьей у нее сложились не самые дружелюбные отношения после смерти мужа, но леди Лаиса переносила всю свою нерастраченную любовь на нас – преподавателей и своих студентов. Под своим началом она собрала небольшой коллектив незлобливых и увлеченных магЗоологией людей, без всяких подводных камней, двойного дна, двуличности и лицемерия.

– Всем доброго утра! – поприветствовала я всех присутствующих, кидая свой портфель на стол к Ларине, которой еще не было в общем кабинете для преподавателей. Этот стол мы делили на двоих. Мои незаконченные работы хранились и велись у меня дома и писались в лаборантской, где я была не частым гостем.

– Доброе утро, Лиечка! – сказал сэр Рокс.

Барри Рокс являлся прекрасным преподавателем, зрелым мужчиной, доктором магЗоологических наук и просто хорошим человеком. Он был счастливо женат на преподавателе магХимии, матери Ларины – Сильвии Рокс. Итого, в нашем общем кабинете обитало три горе-магЗоолога и одна аспирантка. Вот и вся наша магЗоологическая команда, больше нам и не требовалось.

Вводный курс магЗоологии для студентов нашего учебного заведения длился всего год и начинался со второго курса, а тех, кто выбирал себе специальность, где понадобится углубленное учение магЗоологии, было всего ничего. Такие студенты учились по специальной программе.

Система образования нашей академии не отличалась от систем других высших учреждений стран мира, и мне на личном опыте это было известно. Отпечаток стихии, даже если он мал, используют везде: в быту, в игре, в работе, в жизни. И, упаси все Стихии, никто не стремится его контролировать или ограничивать. Принадлежность к стихии – это как дополнительная рука или еще один орган, но для того, чтобы обращаться со своей стихией и выполнять любые манипуляции с помощью отпечатка, стоило потренироваться.

Дети учатся писать или считать и наравне познают себя и свою стихию в детских садах, школах или с частными преподавателями, не имеет значения. Когда у ребенка уже созрели конкретные желания, стремления, то они поступают или переводятся туда, где можно получить доступ к желаемой профессии – от садовника до политика, от повара до врача. Не для каждой специальности требуется окончание высшего учреждения – академий или университетов. Для получения доступа достаточно малых профессиональных учреждений, все зависело от выбора и желаний человека и, конечно же, связей. МагАкадемия выпускает разносторонних специалистов, поэтому здесь, соответственно, самый большой выбор преподаваемых наук. Мне повезло, что магЗоология входит в их число, иначе я бы не оказалась на своем месте.

Леди Лаиса на мое приветствие только кивнула и продолжила просматривать доклады своих студентов.

– А где Ларина? – спросила я.

– Так рано еще, Лиечка. Хорошо, что сегодня пятница. Завтра наконец-то, выспимся, – сказал ее отец и, улыбаясь, потянулся.

Лаиса Праттерон снова кивнула. Я подошла к ее столу и дождалась, пока она оторвется от проверки и посмотрит на меня сквозь свои очки, так похожие на мои. Для своего возраста она была очень красивой и утонченной женщиной: тонкие кисти рук, сдержанная в цвете и форме одежда, убранные в один идеальный пучок седые волосы, аккуратные маленькие жемчужные сережки и пронзительные синие глаза, в которые смотришь и не сомневаешься, что перед тобой человек с отпечатком воды.

Я скомкано протянула ей мой испачканный пиджак и спросила тоненьким, жалобным, просящим голоском:

– Сможете помочь, леди Лаиса?

Она засмеялась громко и заразительно, легко махнула рукой, и пятно с моего пиджака вытянулось, оставшись висеть грязной жижей над ладонью заведующей кафедры. Еще один взмах ее длинного пальца – и капля грязи устремилась к раковине и дальше по сливу.

– Снова ты во что-то вляпалась, – проворчал сэр Рокс.

И он даже не представлял, насколько был прав.

Я лишь смущенно кивнула и подошла к доске взглянуть на свое расписание, которое каждое утро проверяла и при необходимости обновляла леди Лаиса. На сегодня у меня стояло два потока второкурсников и одна группа спецов, уже заканчивающих магАкадемию. Обычно я вела только второкурсников, и поэтому закономерно спросила:

– Леди Лаиса, у меня в расписании стоят спецы?

Но с первого раза она меня не услышала или не захотела услышать, поэтому я снова вернулась к ее рабочему столу и повторила свой вопрос.

– Ко мне сын должен приехать, – еле слышно произнесла она только для меня.

Я тяжело вздохнула и пожала ее холодную руку в знак поддержки. Для окружающих не было секретом, что отношения в семье у Лаисы Праттерон сложные, и это мягко сказано, но лишний раз упоминать об этом ей, по-видимому, не хотелось.

Про себя я подумала, что, несмотря на дополнительную и неожиданную нагрузку, я должна успеть на почту отправить письмо. А спросила я вот о чем:

– А тема у спецов какая?

Леди Праттерон махнула на меня рукой и сказала:

– Ты справишься! Сейчас у них цикл «Ядов», а сегодня должны разбирать представителей, населяющих Авралию.

– Конечно, справишься, – вмешался в разговор сэр Барри. – Профессор ты или кто?

Он сам же и рассмеялся своей забавной шутке, заразив смехом всех присутствующих. Как раз в этот момент в преподавательскую ворвался ураган, имя которому – Ларина. Даже в самый знойный день она носила длинный красный шарф, и этот яркий вязанный атрибут был с ней всегда, потому что Ларина была склонна к простудным заболеваниям и постоянно мерзла.

После того как Ларина размотала все обороты своего длиннющего яркого шарфа, перед нами предстала симпатичная девушка, выше меня на голову, старше на два года, худенькая, как тростиночка, с темными, прямыми и длинными волосами. И стояла она уже в лаборантском костюме.

– Всем привет, – громко крикнула она, – кроме тебя, папа.

То, что у нас на кафедре магЗоологии аспирантка является дочерью одного из преподавателей, никого не смущало. Ларина очень способная и умная девушка, и находится здесь по праву. Иногда задаются вопросом, почему ее выбор пал на магЗоологию, а не магХимию? Но, по-моему, Ларина умышленно выбрала этот предмет, который был далек от научных интересов ее чрезмерно заботливой мамы – Сильвии Рокс. Кафедра же магХимии находилась в противоположном крыле.

– Кстати, Лия, – обратилась ко мне Лаиса Праттерон, – тебя вчера искал мужчина, его поиски увенчались успехом?

– Ого, Лия и мужчина – это что-то новенькое, – снова отец Ларины попытался показать свое остроумие. Однако в этот раз мне было отнюдь не смешно, я только закатила глаза.

– Да, леди Лаиса, нашел, – ответила я, решив, что про возможную поездку расскажу позже, когда получу ответ от старшего брата.

– А кто это был? – поинтересовалась Ларина, подойдя к раковине для того, чтобы помыть руки после улицы.

Я, посмотрев на часы, отметила, что скоро начало занятий, после чего пожала плечами и спокойно ответила:

– Сэр Серхио Кроуэлл.

Я взяла с нашего общего стола свой портфель, несколько чистых листов и направилась к выходу из преподавательской, но не успела я и приблизиться к двери, как ураган под именем Ларина с визгом радости налетел на меня. Она схватила меня за предплечья и, пританцовывая, затараторила, сбивая меня с толку:

– Что? Сам? Серхио Кроуэлл? Ты ничего не перепутала?

Ларина волочила меня за собой по кругу все время, пока я не отцепила от себя неожиданно сильные руки, совсем не понимая причин такого восторга и неуемной радости. Ну, Серхио, ну, богатый монополист, но кричать и тянуть-то зачем?!

– А представишь нас друг другу? – попросила она с такой затаенной надеждой в глазах, что на миг я даже растерялась.

– Ларина, – строго одернул свою дочь сэр Рокс, и она сконфуженно замолчала.

Сейчас с сэром Роксом я была солидарна, ведь взрослая уже девочка, должна понимать, что таким мужчинам мы, кафедральные девушки, совсем не пара, даже если у тебя не семь пядей во лбу, а все десять.

Я не стала ничего отвечать на заданный ею ранее вопрос. Если будет возможность, то я, конечно, представлю их друг другу, но рассчитывать со стороны Ларины на что-то серьезное – глупость. Я кивнула леди Лаисе и направилась в свою аудиторию, которую со вчерашнего дня не заперла – забыла же. Надеюсь, обойдется без сюрпризов.

Мои синие туфельки стучали по старому и потертому паркету, мозоли не давали о себе забыть, а сама я пребывала в мыслях – все-таки не к добру упомянули Серхио Кроуэлла, и пятница не остановится на одном испачканном пиджаке, который я оставила в преподавательской. И все-таки… Что же людям сэра Кроуэлла удалось обнаружить настолько интересного и неизвестного на землях Гидая, что даже меня решили взять в экспедицию? До чего же любопытно…

Подходя к закрепленной за мной аудитории под номером двадцать восемь, я обнаружила только пустоту и царящую вокруг тишину, учащиеся приходили в самую последнюю минуту. Толкнув приоткрытую дверь, я сразу поняла, что все находилось на своих местах и никто не заходил сюда в мое отсутствие, хотя и брать здесь было нечего, разве что мел. Мое рабочее место располагалось в центре лекционного зала, за ним была большая меловая доска, а перед моим внушительным деревянным столом – полукруглый амфитеатр в три ряда мест для учащихся.

Окна аудитории выходили на солнечную сторону, и сейчас утренний свет приступил к своей работе, а именно стелился по полу, постепенно разогреваясь перед жарким днем. Поэтому в первую очередь я распахнула настежь несколько окон. При желании их можно было бы использовать как двери, но не положено.

Вид из окна открывался на ухоженный газон под присмотром магстихийной силы садовника с отпечатком земли. Садовник приходящий, но все равно высококлассный специалист. Вдоль всех академических стен и забора он высадил розовые кусты, которые совсем скоро зацветут.

Первые в расписании стоят второкурсники. У них скоро заключительные экзамены, а после – летние каникулы. Темы к концу года я специально подбирала несложные и интересные, ведь в их головах уже летние мечтания, отдых дома, встречи с родственниками, друзьями, у кого-то подработки и соответствующие хлопоты, а кто-то имеет возможность посвятить свободное время себе или близким.

Два потока второкурсников идут на одном этапе, их будущие профессии связаны с военной стезей, поэтому учащимся необходимо знать, чем и кем населены земли нашего мира. Конечно же, здесь обучают не солдат (это же не военное заведение), здесь растят тактиков, дипломатов, советников, чтобы они смогли использовать все окружающее пространство и извлечь из него максимум выгоды.

На доске мелом я вывела сегодняшнюю тему: «"Золотоносные" животные» – довольно забавная тема. Обычно студентам она нравится, и они хорошо запоминают данные мной знания, надеюсь, и сегодня будет так же...

Солнце заливало уже всю аудиторию своим светом, а утренний ветерок приносил бодрость и свежесть. Я села за стол, предусмотрительно не трогая ящики-капканы, и решила изучить долгожданный труд о Плюющих Ящерицах профессора Черингстона, пока все пятнадцать человек не займут свои места.

Я помнила каждого учащегося в лицо. Все их достижения за проведенное учебное время на моих занятиях, записывала их отдельно на листочке, а сводки уже заполняла в преподавательской.