– Нет. И не пыталась, – как на духу выпалила я.
– Где вы находились сегодня с восьми до десяти утра?
– В книжном магазине на улице Великих домов. Заменяла дедушку, которому пришлось отлучиться по делам.
– Кто-то может подтвердить?
– Книги.
Сержант с мученическим вздохом отложил многострадальную ручку с изгрызенным колпачком и поднял на меня неприветливый взгляд. В серых глубинах мелькнула и погасла оценка моего коэффициента умственного развития. И это было число в одну цифру.
– Книги не считаются надежными свидетелями, – наконец, изрек стражник.
Я была в корне не согласна с данным утверждением.
Если уж на то пошло, то многие мои знакомые менее надежны и не столь реальны, чем книги из дедушкиного магазина.
Угроза ареста отошла на второй план, я приосанилась и набрала больше воздуха в грудь, чтобы поспорить с представителем закона, но дебаты не состоялись по причине появления еще одного стража порядка.
– Держи, сержант, – сказал тот, появляясь в узком проходе между столами и с гаденькой улыбочкой протягивая замусоленный лист. – В твою коллекцию нераскрытого.
Если бы человек был способен прокиснуть на работе, то этот процесс определенно сопровождался бы вот таким выражением муки на лице, какое только что продемонстрировал сержант.
– Спасибо, капрал, – сухо поблагодарил страж с интонацией «да почему опять я?!», встал и начал крепить прямоугольник с ориентировкой прямо к толстому слою штукатурки на стене.
Забегая немного вперед, скажу, что в тот момент на личное кладбище нераскрытого, состоящее из пяти ориентировок, подъехала шестая. И со всех скромно улыбался карандашный набросок нашего Взломщика.
– Я не виновата, – выпалила, едва сержант вернулся на место и взял ручку.
– Все мы в чем-то виноваты, – с философской бодростью отозвался тот, и почему-то сразу стало понятно: в торжестве справедливости мой собеседник уже давно и прочно разуверился.
А дальше началось форменное безобразие: штурм из вопросов, кресло дознания для нервной системы и попрание презумпции невиновности под кодовым словом «допрос с пристрастием».
– Что с вашей рукой и почему вы хромаете?
– Столкнулась с прохожим, – пожала я плечами.
Сержант глянул с видом «мы еще и упорствуем» и перешел в наступление:
– Как вы проникли в дом Дэвида Хрона?
– А это кто вообще такой? – офигела я.
– Не отпирайтесь, Фелисити Локвуд, – чуть надавил интонациями страж. – Вас видели четверо свидетелей до совершения кражи и двое уже после того, как вы вынесли медальон из дома. Охранник, которого вы вырубили ударом по голове, тоже дал очень точное описание.
У меня самым неприличным образом отвисла челюсть.
Вырубила охранника ударом по голове? Я?!
Да я без происшествий даже книги на полку поставить не в состоянии, не говоря про то, чтобы кого-то отключить!
– Это вы украли медальон и вынесли его из дома?
– Нет!
– У вас были сообщники?
– Да о чем вы?.. – очумело выдавила я.
– Кто-то из персонала, работающего в доме, сообщал вам сведения о своем расписании? Передавал планы дома?
– Поймите же, я не в курсе, о каком доме идет речь!
– Куда вы дели медальон?
На этом моему терпению пришел окончательный конец, я взорвалась и фактически крикнула:
– Всемилостивые Предки, какой медальон?!
Но сержант оказался устойчив к воплям задержанных. Он подавляюще громко хлопнул ладонью о стол и загремел на всю комнату:
– Заканчивайте придуриваться, Фелисити Локвуд. Вас видели на месте преступления, вы оказали сопротивление при задержании, а еще у вас характерные травмы, указывающие на то, что кражу совершили именно вы.
– Какие травмы?..
– На медальоне стояло два охранных заклинания, – заявил мужчина с азартом крайне ответственного палача, уже сделавшего замах топором. – Первое вам удалось частично погасить и уйти на своих двоих, но хромота осталась. Но второе охранное заклинание без магического дара или специальных инструментов снять не удалось. Вот почему ваша рука была временно парализована.
Меня затрясло не то от холода, поднимающегося по телу от мокрых ботинок и подола платья, не то от нервов.
– Сознайтесь, Фелисити, – вновь попытался надавить сержантик. – Дэвид Хрон крайне заинтересован в том, чтобы ему вернули медальон в целости и сохранности. Верните украшение, и отделаетесь всего-то пятью годами заключения.
Всего-то пятью?!
Я подавила настойчивое желание вскочить, ухватить стража за полы форменного пиджака и трясти следователя до тех пор, пока у того не проснется совесть или не сдохнет от качки пофигизм.
Но я сдержалась.
Распрямила плечи, нацепила маску холодной отстраненности (очень надеюсь, что не перепутала с выражением безумного испуга), от греха подальше спрятала подрагивающие в волнении руки и голосом холодным, как зимняя вода в речке, потребовала:
– Мне нужен защитник и одно соединение с родственниками по пси-кристаллу.
Сержант не стал скрывать своего крайнего разочарования в рыжей дурочке, сидящей напротив. И вместо защитника и связи одну наивную меня потащили в общую камеру, заявив на дорожку:
– Я дам вам шанс немного поразмыслить, Фелисити Локвуд.
Дурное предчувствие чего-то гадкого и крайне несправедливого засело в груди, как осиновый кол в сердце неосторожного вампира, и не отпускало все то непродолжительное время, пока конвой вел меня в святая святых участка – в камеру временного содержания.
Эмоции мешали нормально думать. Беспомощность бесила. Но хуже всего оказалась компания, встретившая меня в общей камере.