На перекрестке двух миров

Глава 5

Сырые стены мрачной башни, запрятанной глубоко в лесу, источают холод и страх. Когда-то здесь была тюрьма, и ужас томившихся в тесных клетушках и гибнущих тут же людей пропитал все вокруг. Даже воздух был густым и тяжелым, как кисель, и, казалось, можно задохнуться, если вовремя не выбраться наружу. Затем башню облюбовали монахи, но и они сбежали, когда поняли, как тягостно пребывание в этих стенах. И здание на долгие годы забросили. В тесных узких каморках, аскетично обставленных и душных, давно уже не ступала нога человека. По углам и под потолком развесила гроздья мягкая паутина, ставшая последним приютом множеству мошек, и похоронившая своих хозяев, бледных пауков, никогда не видавших света, под толстым слоем пыли. В крохотные окошки, расположенные почти под самым потолком, тоскливо проникают лучи лунного света. Но из-за осевшей на окна пыли и копоти они не способны осветить даже такие ничтожные пространства.

В самой глубине башни, в подвале, сокрытый пластами земли и отгороженный от мира сотнями ступеней, за столом, заваленным свитками и древними фолиантами скрючился старик, не менее дряхлый, чем его окружение. Одной рукой он что-то пишет пером на клочке бумаги, то и дело заглядывая в манускрипты, другой – судорожно листает сухие пожелтевшие страницы. Старик знает, что хозяйка будет недовольна, если он не успеет вовремя – и так она уже слишком долго ждала. Он боится ее - несмотря на красоту и молодость, хозяйка внушает уверенность, что не станет церемониться с неугодными.

Тяжелая дубовая дверь в клетушку старика внезапно распахивается, и старик подскакивает на месте от испуга. Из темноты лестничного пролёта выплывает фигура девушки – строгое платье в пол, застегнутое на все пуговицы, высокий воротник-стойка, скрывающий шею, на которой красуется тонкая цепочка с красивым лиловым камнем («Наверняка, магический амулет» - думает старик). Волосы ее уложены в строгую под стать платью прическу, холодные ярко-синие глаза смотрят с презрением, пронизывая до костей.

- Я надеюсь, ты порадуешь меня, Амбарто? – хозяйка даже не сомневается, что услышит в ответ.

- Всё готово, госпожа. – старик мнется, боясь продолжить. – Ну, почти всё – осталось подождать до следующего полнолуния. Во время полной луны ритуал наверняка удастся.

- «Наверняка» меня не устраивает! Мне нужна полная уверенность, что все получится! Помни, Амбарто, что ты отвечаешь головой! – с этими словами красавица, прошелестев юбками, развернулась и скрылась в темноте лестницы.

Старик снова остался один, но его, казалось, это даже устраивало.

* * *

К тому моменту, как я немного пришла в себя и перестала судорожно всхлипывать и дрожать от видений, не отпускавших меня от самого дома Рансфорда, на город уже опустился вечер. Сумерки спешно окутали улицы, разгоняя прохожих по домам, греться возле полыхающих теплом каминов. В городе зажигались фонари, но темнота, постепенно сгущавшаяся вокруг, была такой плотной, что свет от уличных светил не достигал мостовой, застревая где-то на полпути. Когда моя голова стала способна снова соображать, я вдруг поняла, что забрела в абсолютно другую часть города – в отличие от того Эвенспайра, где жил Рансфорд, с его уютными милыми улочками и крохотными цветочными садиками перед каждым домом, здесь царило запустение и разруха.

Улица, по которой я шла, была почти безлюдной, редкие прохожие шарахались от меня в стороны. По мостовой, гонимый ветром, летел мусор и обрывки бумаги, неухоженные кусты тянули к зазевавшимся пешеходам скрюченные оголенные ветви и цеплялись за одежду в попытках оставить себе небольшой трофей. Дома в этой части города были старыми, одноэтажными, в основном деревянными, покосившимися и с облезлой краской на стенах и кое-как залатанной кровлей. Выбитые стекла и забитые досками оконные проемы делали их похожими на одноглазых пиратов, бандитов, к которым не хотелось даже приближаться, не то чтобы заходить внутрь. Свет не горел ни в одном из этих окон. Фонари за мутными, никогда не знавшими работы фонарщиков стеклами, зажженные через один, мигали и попеременно гасли, оставляя мостовую в абсолютном мраке. Магазинов и лавок не было, только вдалеке тускло мерцала вывеска старой таверны.

Обрадованная, что будет наконец-то, у кого спросить дорогу, я поспешила вперед, не замечая, как в подворотне слева от меня от сырой черной от плесени стены отделились две тени и последовали за мной.

- Куда это ты торопишься, принцесса? – от хриплого прокуренного голоса за спиной я вздрогнула и обернулась. Хотелось засмеяться от такого обращения - «принцессой» меня вряд ли можно было назвать и в лучшие мои дни, а после целого дня бесцельного бега по городу я и вовсе скорее напоминала замарашку: платье испачкалось, волосы растрепались и лежали на плечах непокорными волнами. Но взглянув на обладателя голоса, смеяться я передумала – передо мной стоял огромный мужчина, выше меня на две головы, с исполинскими руками, под которыми перекатывались мускулы. Глаза его были затянуты пеленой недавно выпитого эля (я скорее догадалась об этом по жуткому запаху, исходившему от чужака) и в них плескалось удовольствие, которое появляется у охотника, когда он загоняет свою жертву в безвыходное положение. Его спутник был не таких внушительных размеров, однако мне с первого взгляда стало ясно, что тягаться с ними я не смогу, да и до безопасного закутка в таверне добежать не успею. Мне явно не повезло столкнуться с двумя разбойниками, которые поджидали свою жертву в тихом закутке.

- Какая красивая цыпочка заглянула в наш свинарник! – тем временем хохотнул второй, явно довольный своей шуткой. Два исполина начали обступать меня, тесня к сырой и темной подворотне. Я прижалась к стене, закрыв глаза. Щекой чувствуя горячее смрадное дыхание бандита, я вжалась в дощатую облезлую стену и подняла к лицу руки, защищаясь. Гигантская лапища захватила локон моих волос, наматывая его на толстый грязный палец, и мне показалось, что в этот момент вся жизнь промелькнула перед моим внутренним взором. Я хотела закричать, но слова застряли в пересохшем горле, а по позвоночнику пополз противный липкий ужас. Нервы скрутились в комок, словно сжатая пружина. Я подняла руки, бессмысленно прикрывая ими голову, и приготовилась к худшему… А в следующий миг я осознала, что рядом со мной никого нет. Я всё так же стояла в темноте, только мне уже не угрожали двое бандитов. Собственно, вряд ли кто-либо мог бы опасаться их в ближайшем будущем, потому что два громадных размеров тела лежали на мостовой, слабо освещенные мигающими фонарями.

В растерянности и смятении я смотрела на бандитов, когда краем глаза заметила приближающуюся фигуру. Хотелось пуститься в бегство, пока еще не поздно, но тень оказалась быстрее и схватила меня за руку.

- Я еле нашел тебя! – выдохнула тень мне в макушку, прижимая к себе. Это был Эдриан, и когда я осознала, что теперь мне ничего не грозит (с ним мне ничего не грозит), колени подкосились и я бы, наверное, упала, если бы он не поддержал меня.

- Как тебе это удалось? – спросил Эдриан, указывая на два бездвижных тела. – Я увидел, как эти двое прижали тебя, и побежал изо всех сил, но всё равно боялся не успеть. И тут их подняло неведомой силой и швырнуло о землю. Как ты смогла сделать такое, Флёр? – он взял мое лицо в ладони и нежно погладил большими пальцами щеки. Глаза смотрели встревожено и… с любовью?

- Я… я не знаю, – еле слышно пролепетала я. – Я просто подумала, что это мои последние мгновения. Что я больше не увижу тетю, не прогуляюсь по цветущему Виндборну, не послушаю трели соловья поутру из своего окна… Я подумала, что не увижу больше тебя… – мои щеки вспыхнули, и я отвела взгляд, смущенная тем, что сама только что сказала.

Эдриан смотрел на меня лишь мгновение, но мне оно показалось самым длинным в моей жизни, а потом он наклонился ко мне… Его горячее дыхание обожгло мне щеку, а по спине пробежали мурашки, заставившие меня задрожать всем телом. Кончиками пальцев он аккуратно провел нежные линии по моей шее, очерчивая ее изгиб, а затем вдруг зарылся руками в растрепанные волосы на моем затылке, притянул к себе и легко коснулся своими губами моих, бережно удерживая меня в объятьях. Я ахнула в его раскрытый рот, но неторопливо и неуверенно ответила на поцелуй. Губы Эдриана ласково касались моих, будто я была самым драгоценным сокровищем, которое он может потерять, совершив лишь одно неверное движение. Наше учащенное дыхание смешивалось и сбивалось с ритма, моя голова кружилась от пережитого страха и новых, доселе неведанных мной эмоций, я прижималась к Эдриану с инстинктивной верой в то, что он сможет защитить меня от всех невзгод. Он обнимал меня в ответ осторожно, словно я была из хрупкого хрусталя, а он мог по неосторожности разбить меня, причинить мне боль, и одновременно горячо, через эти объятья, касаясь самых сокровенных струн моей души.

- Флёр… – шептал мое имя Эдриан, зарываясь мне в волосы, обхватив трепетно руками талию, и мне казалось, что звуков приятнее я в жизни не слышала. – Ты такая красивая, Флёр, такая смелая. Ты очень мне нравишься. Я… Мне кажется, я люблю тебя, Флёр! – выдохнул Эдриан и посмотрел мне в глаза.

Время на миг замерло, остановив биение моего сердца, а затем пустилось галопом. Странное ощущение тепла, зародившееся в животе, поднялось выше и заставило меня прижать руки к груди – там, вокруг сердца, будто разливалось пылающее озеро, вспыхнувшее от искры, высеченной его словами.

Я ждала этих слов, втайне надеялась на то, что услышу их когда-нибудь с того самого момента, как его штормовые глаза посмотрели в мои в то утро в Виндборне. Но теперь я испугалась… Не моргая, я смотрела в почти черные радужки Эдриана, боясь спугнуть момент, и совершенно не представляя, что делать дальше.

От неловкого молчания нас спасла кучка нетвердо стоящих на ногах матросов, вывалившихся из дверей таверны, до которой я так и не успела дойти, и затянувших какую-то задорную песню. Мы обернулись и увидели, что далеко за крышами домов небо начало приобретать розоватый оттенок, прохлада весенней ночи уступала свое место теплой неге утра. В кустах неподалеку заворковали птахи и я невольно удивилась, что даже в такой запущенной части города можно найти красоту. Момент был утрачен…

- Пойдем. Нам пора возвращаться. – не глядя на меня сказал Эдриан. В его движениях сквозило смятение и робость. Он протянул мне руку, и мы шагнули в зарождающийся день вместе, абсолютно не представляя, что делать с нашими отношениями дальше.

* * *

К милому домику Рансфорда мы с Эдрианом подошли уже ближе к обеду, держась за руки, но не произнеся ни слова от самой мрачной подворотни, где впервые поцеловались. Неловкое молчание повисло между нами, и мы лишь украдкой поглядывали друг на друга.

Я безумно устала за прошедшие сутки, нервное напряжение и вторжение в мою память давали о себе знать пульсирующей головной болью и неизменно слипающимися глазами, и хотелось только одного – лечь в уютную теплую постель, которую предоставил мне хозяин домика и проспать до следующего утра. Но я решила идти до конца и восстановить недостающие фрагменты моей жизни, расспросив Рансфорда о родителях – все-таки на момент их исчезновения я была слишком мала, чтобы понимать многое. А еще мне не давала покоя мысль о том, кем был тот мальчик из моего детства.

Едва мы миновали заросли лаванды, растущие в непосредственной близости от входа в дом, и уже готовы были постучать в окрашенную белой краской дверь, как воздух вокруг нас сгустился, сжался до крохотной частицы. Стало нечем дышать. А затем небо взорвалось столбом пламени, облизывающим низко плывущие облака. Нас с Эдрианом отбросило чудовищной силы раскаленной волной, я ударилась спиной о каменную ограду, чудом оставшуюся стоять в этом хаосе. В голове всё поплыло, а в глазах начало темнеть, и я уже подумала, что настал мой конец. Но сильные руки подхватили меня и прижали к горячему телу, пряча от осколков камней и горящих досок, сыпавшихся сверху, а мягкий голос что-то шептал, не давая провалиться в забытье.

Я смотрела на пылающие развалины, всего пять минут назад бывшие уютным домиком лекаря, и ко мне, несмотря на помутнение после удара, приходило осознание, что Рансфорд со своей чудесной и доброй женой, скорее всего, были в доме, и сейчас находились где-то под развалинами, а мы с Эдрианом каким-то чудом избежали участи быть погребенными под исходившими адским жаром руинами.

Мне казалось, я просидела так вечность, не мигая глядя на полыхающие обломки, но на самом деле, вероятно, прошло не более пары минут. Несмотря на опаляющее пламя, меня начало знобить – зубы застучали так сильно, что, казалось, слышно было даже в Виндборне. Я эгоистично подумала о том, что еще так много не спросила у Рансфорда, но тут же одёрнула себя, напоминая, что его так внезапно оборвавшаяся жизнь важнее глупых вопросов.

Очнулась я от того, что кто-то тряс меня за плечи.

- Вставай, нам надо срочно уходить. – Эдриан сосредоточенно смотрел на меня. – Я подозреваю, что этот взрыв не был случайностью, и более того, что целью был не только Рансфорд.

Я заторможено поднялась на ноги и позволила Эдриану за руку отвести меня в сторону.

- Постой, - я обернулась, увидев, как что-то сверкнуло среди обломков. Удивленно я подошла к куче мелких камней и мусора и вытащила оттуда черную книжицу, блестевшую во всполохах пожара золотистой виньеткой на обложке. Я не представляла, как она смогла уцелеть в таком хаосе, но что-то подсказывало мне, что она нам еще пригодится.

Быстро спрятав книгу в сумку, которую я предусмотрительно схватила, убегая вчера из дома Рансфорда, я направилась к Эдриану, ожидавшему меня неподалеку.

Глава 6

Огромный одинокий дом больше не пустовал. Словно соскучившись по звуку голосов, он поскрипывал и постанывал на разные лады своими старинными деревянными стенами и массивными потолочными балками. Дом будто бы оживал и из старой развалины снова становился внушительным особняком, которым не был уже многие годы.

Сад, окружающий дом, вновь пробуждался – иссохшие за прошедшее время кусты роз зазеленели, сквозь потрескавшуюся сухую землю начала пробиваться молодая изумрудная травка и робкие цветочки, вспорхнули первые несмелые бабочки и зажужжали деловито пчёлы, снуя от цветка к цветку.

Ровенна не могла не радоваться переменам – слишком долго она ждала этого момента, однако не всё было гладко и нехорошее предчувствие тревожило ей душу и мешало насладиться моментом в полной мере. Стряхнув с себя неприятные мысли, словно остатки дурного сна поутру, она прошла по всему дому, заглядывая в комнаты и проверяя, все ли готово к приему гостей. Горничные сновали из гостиной в кухню, из холла в гостевую спальню и обратно, выметая остатки застарелой пыли, открывая окна, чтобы впустить свежий воздух в помещения, и протирая стекла, давно нуждавшиеся в мытье. Ровенна тихонько отворила дверь кухни, откуда доносился звон посуды и ворчание старой кухарки, принюхиваясь к такому домашнему и уютному запаху тушеных овощей и мяса. Так давно не ощущала она его! С тех пор, как сын исчез из ее жизни, Ровенна потеряла интерес к вкусной еде – она обходилась простыми и незатейливыми блюдами, да и тех вкус не чувствовала в полной мере. Но теперь все будет по-другому!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.