Запрет на прошлое

Глава 1

Прохладный воздух, напоенный ароматами влажной листвы и древесины, вливался в приоткрытую форточку. Я стояла у окна, задумчиво глядя на деревья, окутанные серым туманом, сквозь который с трудом пробивался ноябрьский рассвет. Казалось, моя любимая осень торопится поскорее уйти и уже перешагнула границу предзимья. Пришла такая необычная пора, когда осень почти отгуляла, но совсем не ушла, а зима ещё не наступила.

Дни метались между холодными дождями, несущими сырость и прелый запах увядания, и внезапным теплом – с ясным небом, мягким солнцем и лёгким ветерком, создающим впечатление, будто лето вновь заглянуло в наши края. В такие моменты воздух согревался почти по-летнему.

Сделав медленный вдох, я принялась не спеша смаковать аромат увядающей осени – ещё сладковатый, но уже припудренный студёными нотками грядущей зимы. Пальцы непроизвольно сжали ворот водолазки, когда внезапный сквозняк, обдав прохладой, наполнил комнату безмолвным предупреждением о близких заморозках.

Предзимье имеет особый, неповторимый запах моросящих дождей и довольно густых туманов. Уходя, они оставляют после себя горьковатое послевкусие, будто сама природа сожалеет об ушедшем лете. Сделав вдох утреннего воздуха, я с удовольствием наслаждалась терпкими каплями на языке и невольно вздрогнула от липкого холода, медленно ползущего по спине. Кожа мгновенно покрылась мурашками, во рту пересохло, и невидимый неотвратимый шёпот, словно из подземных глубин, прозвучал у меня за спиной: «Ты пожалеешь…»

Способность сверхтонкого восприятия запахов проявилась у меня ещё в раннем детстве. Мир вдруг раскрылся передо мной не только в красках, но и в бесконечной палитре ароматов. Неожиданно для себя я смогла открыть дверь в другую реальность, сотканную из чужих секретов, мучительных сомнений, тоски расставания и радости долгожданной встречи. Почти за каждым прохожим, проходящим мимо меня, тянулся отголосок невысказанных сюжетов, и я поневоле становилась их фанатичным читателем. Правда, поначалу всё сливалось в сплошную какофонию, но постепенно я научилась читать запахи как раскрытую книгу.

Нетерпеливо передёрнув плечами, я поспешила расшифровать сообщение, прозвучавшее как завуалированная угроза. Его смысл, постепенно проступая сквозь неприятные ощущения, окутывал меня нарастающей волной страха. В груди поселилось странное предчувствие неминуемой беды, ждущей меня за порогом… портала? Стоит лишь шагнуть в прошлое, и она непременно случится.

Что за нелепое наваждение? Прошло уже две недели, как я вернулась из восемнадцатого века, и в ближайшие сто лет никуда не собиралась. Вообще никуда. Ошибка в толковании? Резко встряхнув головой, я попыталась прогнать наваждение… Увы, тревога не отпускала.

Казалось бы, любое путешествие само по себе – отличный способ открыть для себя что-то новое, а погружение в прошлое позволяет увидеть всё своими глазами. Разве сравнится обычная поездка с далёкими эпохами? Тут иной опыт – практически волшебство. Один прыжок сквозь время, и ты уже незримый свидетель событий.

Минувшее позволяет не только услышать историю и голоса тех, кто был в самой гуще событий, но и ощутить атмосферу той жизни. И это не просто приключение – это шанс стать свидетелем того, о чём другие лишь читают в учебниках. Это возможность прикоснуться к тайнам, что остались за гранью официальных хроник.

Тогда почему так стало неуютно на душе? Почему сердце сжимается от холода и непонятной тоски? — я непонимающе смотрела на серое небо и голые ветви деревьев. Они слегка дрожали на ветру и, словно гигантские извивающиеся щупальца, тянулись к окну нашей спальни.

Поскольку вразумительного объяснения не нашлось, мне ничего другого не оставалось, как списать тревогу на предстоящий визит в усадьбу и встречу с управляющим, и я снова вернулась к предзимью. На границе осени и зимы наш город окутывают туманы, идут дожди, а температура редко поднимается выше пяти-семи градусов. Вот и сегодняшнее утро встретило меня знакомой картинкой: по-настоящему ноябрьской… Унылой, пасмурной и холодной.

— Ариане?

Всё ещё находясь под впечатлением толкования, я отвела взгляд от осеннего пейзажа за стеклом и непонимающе взглянула на Дана. Он стремительно подошёл ко мне, выглянул в окно, а затем снова посмотрел на меня.

— Всё хорошо? — в его голосе послышались настороженные нотки.

— Да. Немного задумалась, — я улыбнулась, глядя в любимые глаза мужа.

— Идём, нас ждёт завтрак.

Есть не хотелось, но и делиться надуманными страхами я не собиралась. Зачем волновать понапрасну?

— Завтрак? Отличная идея! Это я с удовольствием, — я постаралась придать голосу бодрости, лишь бы заглушить внутреннюю волну необъяснимой тревоги. — Ни к чему сеять панику на пустом месте, — мысленно одёрнула себя, хотя беспокойство нисколько не уменьшилось.

Слегка передёрнув плечами, я послушно направилась к выходу из комнаты. Не успела сделать и шага, как крепкие руки Дана обхватили меня за талию, резко развернув к себе. Двумя пальцами он взял меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. В его изумрудных глазах читалась неподдельная озабоченность.

— Ариане, что тебя беспокоит? Помнишь: «…и в горе, и в радости». Почему ты грустишь?

Его забота обожгла нежностью, и я не смогла сдержать улыбки.

— Дан, всё хорошо. Просто лёгкое волнение перед поездкой. Не могу поверить, что не увижу в усадьбе тех, кого оставила всего две недели назад, — я попыталась объяснить любимому причину своего состояния. — Кстати, о наших межвременных перемещениях.Кому-то может показаться, что мы с тобой настоящие везунчики, обладающие захватывающей дух возможностью: путешествовать сквозь время.И это, действительно, невероятно круто, — я сделала паузу, стараясь подобрать нужные слова. — Вот только надо ли тревожить прошлое?Каждый раз, отправляясь вглубь времён, мы теряем наше совместное настоящее и ставим под угрозу будущее. Стоит ли это того?

— Что за упадническое настроение? Ты же это не всерьёз? — Дан приподнял бровь, и в его взгляде скользнуло лёгкое недоумение. — Ариане, твоя способность по-настоящему уникальная. Не мне тебе говорить, какие невероятные возможности она открывает перед нами. Ведь только благодаря перемещению в восемнадцатый век, ты вернула пропавшую семейную реликвию, — заботливо напомнил он.

— Ага, вернула, — я едва сдержала усмешку. — Всего лишь переместила из одного времени в другое, вот и весь секрет исчезновения оберега.

— Ты сделала меня лучше, — не сдавался муж. Его пальцы нежно коснулись моей щеки и замерли на губах. — Но ты кое в чём права… Пока ты находилась в другой эпохе, я в настоящем очень скучал по тебе. Именно поэтому ни в этом месяце, ни в следующем, ни даже через год – никаких путешествий в прошлое.

— Только в усадьбу у моря.

— Да, в Сангорск, — он бросил взгляд на часы, взял меня за руку и повёл в столовую.

Позавтракав, мы сели в машину и направились в сторону моря. К той самой усадьбе, что я покинула всего несколько дней назад, а между тем минуло три столетия. Густой туман, блуждающий ночью среди горных хребтов, нехотя расступался перед летящим автомобилем. Задумчиво глядя на дорогу, я воскрешала в памяти события и лица тех, с кем свело меня путешествие в прошлое. Увы, наше знакомство было недолгим, и всё же мы успели стать хорошими друзьями.

«Что с ними стало? Как сложилась их судьба? Узнаю ли я свою усадьбу? Прошло слишком много лет, и наш дом, когда-то одиноко стоявший на отшибе, сейчас может оказаться в самом центре Сангорска. А мне по-прежнему мила его тихая окраина с шелестом яблоневых садов».

Я прикрыла глаза и постаралась воспроизвести в памяти расположение нашего городка. Он живописно растянулся вдоль морского побережья на добрый десяток километров, и я с радостью осознала, что район с исторической застройкой на восточной окраине остался нетронутым.

«Класс!» — мысленно воскликнула я, едва не подпрыгнув на сиденье. Усадьба по-прежнему находилась в тишине городских задворок. Невольно улыбнувшись, я с благодарностью взглянула на Дана, прекрасно понимая, чья это заслуга. Он кивнул, словно догадался о моих мыслях, и этого было достаточно.

Четыре часа пути и машина, наконец, свернула с главной дороги и покатила по ухоженной аллее, ведущей к воротам.

Не успели въехать во двор, как я принялась рассматривать главный дом, где провела почти два месяца, но… в глубоком прошлом. С тех пор он заметно преобразился и сейчас своим внешним видом напоминал особняк девятнадцатого века, бережно вписанный в старинный парк.

Дан ещё не заглушил двигатель, а к нам уже спешил молодой человек. Открыв дверцу с моей стороны, он подал мне руку.

— Добрый день! — его приветствие прозвучало ровным, сдержанным голосом, но взгляд, скользнув по моему лицу, задержался на несколько мгновений дольше положенного.

— Здравствуйте, — приветливо поздоровавшись с ним, я вышла из машины.

Дан обменялся с ним крепким рукопожатием и представил нас друг другу.

— Ариадна, знакомься, это Никита.

— Очень приятно! — я протянула парню руку, невольно залюбовавшись его внешностью. Он обладал чертовски привлекательными чертами лица, был высок и довольно хорошо сложен. В его больших карих глазах светилось любопытство, а на красивом умном лице, обрамлённом густыми каштановыми волосами, играла приветливая, чуть озорная улыбка. Судя по внешности, мы с ним были ровесниками: на вид ему было лет двадцать, Дану – около тридцати. Но обманчивая внешность скрывала главное: я была единственной в этой компании, чей биологический возраст пока ещё соответствовал реальному. На самом деле Дан и этот парень были на-амного старше меня.

— Никита, проведёшь для нас экскурсию по дому? — на лице Дана появилась улыбка, стоило ему заметить, с каким любопытством я посматриваю по сторонам.

— Буду рад, — юноша кивнул и попросил нас следовать за ним.

Несмотря на современный стиль, отдельные элементы елизаветинского рококо всё ещё присутствовали в интерьерах дома. Знакомые резные завитки на карнизах, воздушные силуэты светильников с золочёными изгибами и хрустальными подвесками словно открывали дверь в прошлое, возвращая меня к недавно пережитым моментам.

Я вдруг вспомнила, как мчалась по полю верхом на вороном коне и чуть ли не в голос ревела на всю округу, проклиная всё на свете: путешествия сквозь время, роковую случайность, свои «магические» способности, покинувшие меня в самый трудный момент и, конечно же, эти проклятые пышные юбки. Они задрались чуть ли не до колен, открывая ноги на всеобщее обозрение, что считалось недопустимой вольностью в ту эпоху. Правда, мне было совершенно всё равно. Я оказалась в ловушке восемнадцатого столетия и понятия не имела, как вернуться домой.

Вспомнила Аксинью: скромную, работящую молодую женщину, оказавшуюся талантливой кулинаркой, и её сына, маленького Никитку. Всего несколько дней назад она варила мне «колдовской отвар», так кухарка называла обычный кофе, но в её устах это звучало как заклинание. Всё же жаль, что мы из разных эпох…

По возвращении домой из прошлого я попросила Дана рассказать о судьбе служащих усадьбы. Он пообещал это сделать, но позже. Мне оставалось проявить терпение и подождать – что я и сделала.

— А где же наши сундуки? — я обеспокоенно взглянула на мужа, когда осмотр дома почти закончился, краем глаза заметив, как юноша недоумённо нахмурил брови.

Я немного волновалась, поскольку оставила в прошлом массу улик. Если в двадцать первом веке они считаются обычными повседневными предметами, то в восемнадцатом их легко можно было принять за магические.

«Спокойствие, главное, спокойствие! — одёрнула я себя. — Мир, кажется, не перевернулся, значит, мой муж позаботился о них».

— Никита, будь добр, — Дан вновь обратился к молодому человеку, — покажи нам свой кабинет.

«Сундуки находятся в кабинете? Хотя вряд ли… Что бы им там делать? Дан хочет, чтобы я что-то увидела?» — я выжидательно взглянула на мужа, стараясь прочесть ответ на его лице, но оно оставалось спокойным и бесстрастным.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж, прошли несколько шагов по коридору и остановились у дубовой двери, хорошо сохранившейся с позапрошлого века.

Едва переступив порог, я с любопытством осмотрелась вокруг. Моё внимание невольно притянули большие книжные шкафы, доверху заполненные книгами.

— Ого! – невольно вырвалось у меня, пока я изучала потёртые корешки старинных фолиантов.

«И это лишь скромный уголок его книжной вселенной» — с безмолвным восхищением мысленно отметила я.

С трудом оторвавшись от книг, я, наконец, позволила себе окинуть взглядом всё убранство кабинета. Мой взгляд медленно скользил вдоль дальней стены, где удачно расположился кожаный диван. У окна, залитого солнечным светом, примостился классический письменный стол из тёмного дерева. Рядом, словно его верный страж, возвышалось кожаное кресло.

Атмосферу уюта и тепла дополняли плотные портьеры глубокого синего оттенка и ковёр из шкуры медведя, расстеленный возле искусственного камина, встроенного в стену. На полках разместились сувениры, по всей видимости, привезённые из дальних поездок. Довершали интерьер две старинные картины, изображающие Сангорск прошлых столетий.

Изучив городской пейзаж кисти хорошо известного мне художника, я перешла к сувенирам, и тут мой взгляд наткнулся на солдатика, одетого в форму, соответствующую обмундированию русской армии восемнадцатого века.

«А ведь совсем недавно я покупала Никитке точно таких же гренадеров. Вот так встреча…» — пронеслось в голове, и я как наяву увидела кареглазого, светящегося от радости мальчугана.

«Это, правда, мне?» — его недоверчивый восторг эхом пробился сквозь столетия, коснувшись сердца тёплым прикосновением.

Никитка очень обрадовался, когда получил их в подарок. Прижал коробку к груди и замер, словно боялся спугнуть внезапное чудо.

«Ух ты-ы!» — вырвалось счастливым восклицанием, когда он осторожно потрогал первого гренадера.

«Даже не верится… Всего две недели назад я держала в руках такую же фигурку. Однако между этими мгновениям прошла целая вечность», — я с грустной улыбкой смотрела на предмет из прошлого, напомнивший мне о тёплом, трогательном моменте.

— Никита, какой у вас замечательный оловянный солдатик, вы позволите рассмотреть его поближе?

Юноша кивнул и поспешил вручить мне игрушку, бережно перекладывая в мои руки.

— У меня набор из семидесяти фигурок, и он сохранился до сих пор, — с некой гордостью произнёс парень, заметив мой неподдельный интерес. — Когда-то они были очень популярной игрушкой, и мне посчастливилось получить их в подарок.

— Кто же подарил вам такое богатство? — едва сдерживая волнение, поинтересовалась я.

— Одна очень добрая леди, — он снова тепло улыбнулся, а я с удивлением взглянула на Дана. В ответ он лишь коротко кивнул и пожал плечами, словно говоря: «Ты же просила позаботиться о них… я выполнил своё обещание».

«Неужели это тот самый Никитка из прошлого, которому я лечила разбитую коленку?! Почему он здесь? Что случилось? Он меня не узнал… впрочем, неудивительно. Мальчик был слишком мал, чтобы запомнить леди, ненадолго появившуюся в его жизни. Да и время добавило свои пять копеек. Для Никиты прошло три столетия, для меня – всего две недели. Но эпизод дарения отпечатался в памяти мальчугана, поскольку такими игрушками в восемнадцатом веке могли играть только дети богатых родителей. Ребёнку из бедной семьи они были попросту недоступны.

«Небуду парню тревожить сердце воспоминаниями о доме», — решила я, рассматривая миниатюрного оловянного солдатика.

— Он замечательный, — через некоторое время я вернула сувенир хозяину, с досадой отметив про себя, что голос всё-таки дрогнул, выдав моё волнение. Когда возвращала солдатика, я случайно коснулась руки парня и снова окунулась в далёкое прошлое.

В памяти всплыл образ тихого мальчика с огромными, не по-детски серьёзными глазами. Глубокая ссадина на коленке воспалилась и причиняла жгучую боль, но он стоически переносил и её, и мои ежедневные перевязки, ни разу не позволив себе ни стона, ни слёз.

К счастью, рана зажила довольно быстро, и Никитка снова стал играть на улице. С тех пор, завидев мальчугана во дворе, я подходила к нему и ласково взъерошивала его каштановые волосы, и интересовалась, как у него дела? Во что сегодня играет самый стойкий оловянный солдатик? Мальчик охотно рассказывал мне об играх и о том, как мастерит игрушки своими руками. В основном это были солдатики из тонких, плоских палочек с лицом и усами, нарисованными углём. Я невольно улыбнулась приятным воспоминаниям, как вдруг почувствовала на себе несколько недоумённые взгляды парней. Прикусив внутреннюю часть щеки, чтобы не рассмеяться, я сделала вид, что со мной всё в порядке, потом украдкой вздохнула и молча последовала за ними.

Когда я вышла на улицу, то не поверила своим глазам. Знакомые мне аллеи и дворики усадьбы преобразились до неузнаваемости. На месте старого флигеля теперь располагалась закрытая мангальная зона, чуть поодаль искрился огромный открытый бассейн, а в глубине дальнего двора белела разметка теннисного корта.

В парке, помимо прогулочных дорожек и двух беседок, петляли беговые и велодорожки, образуя кольцевые маршруты.

Пока парни о чём-то оживлённо беседовали, я вслушивалась в шуршание листвы под ногами и вспоминала ту далёкую осень, то и дело ловя на себе заинтересованный взгляд Никиты. Однако стоило мне взглянуть на него, как он тут же отводил глаза в сторону с вампирской стремительностью, думая, что я не замечу.

«Зря надеялся. Я ведь тоже девушка не из простых», — мысленно парировала я, скрывая улыбку.

Вскоре мы вернулись к дому, где попрощались с нашим управляющим. Бросив напоследок взгляд на величественный особняк, я уже собиралась сесть в машину, как меня окликнули.

— Ариадна!

Я обернулась и увидела Никиту, спешащего к нам с коробкой в руках. Он подошёл и протянул её мне.

— У меня много подобных коробок, но в этой находится ваш бесценный подарок. Именно вы своей щедрой рукой привили мне любовь к коллекционированию.

Я заглянула внутрь и не удержалась от улыбки, увидев аккуратные ряды оловянных гренадеров, причём каждая фигурка была заботливо помещена в матерчатый мешочек, чтобы они не тёрлись друг о друга.

— Ну, раз ты догадался, кто я такая, где же остальные твои игрушки?

У меня снова появилось неодолимое желание взъерошить его волосы, как в детстве, но я вовремя отдёрнула руку. Передо мной уже не ребёнок, а юноша, причём возрастом в триста лет. Он, как тот оловянный солдатик из сказки, проделал большой и сложный путь, прежде чем мы увиделись вновь, вот только я не его танцовщица.

— Я очень рад, что встретил вас снова, — Никита обнял меня, и в его объятиях я почувствовала благодарность и за вылеченную коленку, и за подаренные игрушки, и за волшебные истории, рассказанные мной по памяти. Истории, которым ещё только предстояло быть написанными.

На глаза навернулись слёзы, и я обняла его в ответ.К нам подошёл Дан, и, не сговариваясь, мы вернулись в дом.

Никита пригласил нас в столовую, где за чашкой ароматного кофе, рассказал мне о ранних событиях, произошедших в его жизни. Когда в город внезапно пришла волна гриппа, они с Аксиньей тяжело заболели, как и многие горожане. К сожалению, Дан успел спасти только Никиту. Как только всё закончилось, он без промедления исполнил данное мне обещание: принял на себя обязанности старшего брата и наставника.

Мы просидели до глубокого вечера, вспоминая прошлое, сотканное из грустных и радостных моментов. Домой возвращались уже в сумерках.

Глава 2

Дорога, извиваясь, взбиралась всё выше, уводя в царство ноябрьского тумана, что стелился по склонам, скрывая очертания скал и затягивая горные ущелья сизой вечерней дымкой.

— Ты ему очень понравилась, — вынырнув из собственных мыслей, Дан взглянул на меня.

— С чего ты взял?

— Он не сводил с тебя глаз, — муж пожал плечами, демонстрируя полное спокойствие.

— Никита просто вспомнил меня. Для него моё перемещение в прошлое даже сейчас представляется фантастикой.

— Ага, как бы не так. Это любовь.

— Ты ревнуешь? — я с удивлением уставилась на него.

— Просто констатирую факт. Я разве похож на ревнивого мужа? Ариане, я не ревную… я люблю тебя, — он нашёл мою руку и легонько сжал её.

— Я тоже тебя люблю, — я переплела свои пальцы с его, отвечая на уверенное сжатие.

С наступлением вечера заметно похолодало, и пошёл дождь. Мы петляли по извилистой горной трассе с крутыми поворотами, спусками и подъёмами. Когда до дома оставался час пути, неожиданно разразилась гроза с сильными порывами ветра, и шквальный ветер принялся раскачивать машину.

— Дан, ты это видишь! — я взволнованно указала на огромное дерево, преградившее нам путь.

— Не волнуйся. Подъедем поближе, и я уберу препятствие с дороги, — его голос прозвучал спокойно, будто речь шла об упавшей ветке, а не о толстенном стволе дерева.

Через несколько минут Дан остановил автомобиль.

— Ариане, не вздумай выходить под этот ливень, — его настоятельный тон не допускал возражений.

— Но ты же один! — я решительно отстегнула ремень безопасности и взялась за ручку дверцы.

— И что? Неужели сомневаешься во мне? Я справлюсь! — отрезал он, весело подмигнул мне и выскочил в сумасшедшую грозу.

Не успела я и глазом моргнуть, как он уже стоял у поваленного дерева. Чудовищный ливень с грохотом хлестал стеной, заливая всю округу ледяными потоками, и мне приходилось до боли напрягать зрение, чтобы следить за действиями Дана. Тихо ахнула, когда он, поскользнувшись на раскисшей земле, ухватился за ствол дерева и потянул, пытаясь убрать бревно с дороги.

Гроза набирала силу. Небо почернело от тяжёлых туч, придавивших горы своей густой, непроглядной массой. Сильный, порывистый ветер сгибал деревья, словно прутья. Особенно досталось молодой сосне, растущей в расщелине отвесной скалы, что возвышалась над дорогой, словно маяк в море.

Очередной оглушительный раскат грома слился с треском ломающейся древесины. Сосна дрогнула, закачалась и опасно накренилась над мужем, грозя в любой момент рухнуть прямиком на него.

— Дан! — приоткрыв окно, громко крикнула я, пытаясь перекричать рёв грозы, но мой голос потонул в новом раскате грома.

Я охнула, вылетела наружу и понеслась к нему, отчаянно крича и указывая на падающее дерево. В этот момент ослепительная вспышка молнии, прорезав ночную тьму, ударила в нескольких шагах от меня. Её свет выхватил из тьмы мою протянутую руку и браслет с красным алмазом, внутри которого забился ледяной огонь с мерцающими золотыми прожилками.

— Ариане, остановись! – в ярости крикнул Дан, держа в руках только что упавшее дерево, словно это была всего лишь палка. — Немедленно возвращайся в машину! Я же сказал, что справлюсь, — донеслось до меня сквозь шум непогоды.

— Хорошо! — согласилась я, прекрасно зная, что он справится, и сделает всё играючи. Я добежала до машины, и уже взялась за ручку дверцы, когда в чёрном небе сверкнула очередная молния и оглушительный раскат грома прокатился над моей головой. В тот же миг моё левое плечо пронзила сильная боль. В области рубца появилась пульсация и неприятное жжение, будто там застрял осколок стрелы Перуна. Машинально прижав руку к горящему месту, я юркнула в машину и принялась легонько растирать его, тщетно пытаясь понять причину внезапной боли. Дан пришёл следом за мной, весь промокший до нитки, но с довольной улыбкой на лице.

— Промокла? — заботливо поинтересовался он, стирая подушечками пальцев капельки дождя с моего лица.

— Не больше, чем ты, — парировала я, глядя, как с него струйками стекает вода. Не удержалась и обняла любимого.

— Ариане, снимай с себя промокшую одежду. У нас есть минут двадцать, чтобы немного обсохнуть, а потом двинемся дальше. Возможно, за это время и непогода успокоится.

Дан помог мне раздеться и заботливо укутал в мягкий плед, затем скинул с себя рубашку, обнажив голый мощный торс. Мой взгляд прошёлся по мелким капелькам дождя, что так заманчиво перекатывались на загорелой коже при малейшем движении мускулов, и волна жгучего желания пронзила моё тело. Я вдруг ощутила дикую потребность прижаться к мужу, почувствовать тепло его кожи и вкус родных, желанных губ.

— Никак не могу согреться, — я пристально вглядывалась в любимые глаза, пытаясь увидеть в них ответный огонь желания. — Плед совсем не греет.

Дан озадаченно сдвинул брови, но лишь на мгновение, в следующую секунду его губы расползлись в понимающей улыбке.