Пран Чоль продолжал разглядывать главный курган.
– Пока не знаю, но рано или поздно нам придется иметь дело с этим пленником. К счастью, времени у нас достаточно. Этому существу еще предстоит освободиться из гробницы, а там весьма прочное магическое заграждение. Да и толстые каменные слои застывшей лавы окружают гробницу. Главное, у нас есть время.
– Я не понимаю смысл твоих слов, – призналась Килава.
– Верховные заклинатели костей призвали нас на Слияние. Нас ждет священный Ритуал Телланна.
Килава досадливо плюнула:
– Вы все обезумели. Только сумасшедшие избирают бессмертие во имя войны. Я не собираюсь откликаться на призыв старейших.
Пран Чоль кивнул:
– И тем не менее Ритуал свершится. Во время странствий духа я проник в будущее. И знаешь, Килава, что я там увидел? Свое иссохшее, морщинистое лицо. Таким я стану через двести с лишним тысяч лет. Мы обречены на вечную войну.
– Моему брату очень понравится эта новость.
– А кто твой брат?
– Онос Т’лэнн, первый меч.
От ее слов Пран Чоль едва не подскочил на месте:
– Так ты – отступница? Ты истребила свой клан, своих родных…
– Да, чтобы разорвать все узы и обрести свободу. Увы, способности моего старшего брата значительно превосходят мои собственные. И теперь мы оба свободны, хотя Онос Т’лэнн проклинает то, перед чем я преклоняюсь.
Килава обхватила себя руками. Все ее лицо было исполнено боли и страданий. Такая свобода не вызывала зависти.
– Кто строил этот город? – спросила Килава.
– К’чейн че’малли.
– Я слышала это имя, но оно мне ничего не говорит.
Пран Чоль кивнул:
– Надеюсь, мы еще узнаем о них.
II
Континенты Корелри и Якуруку; времена Умирания
(за 119 736 лет до начала Сна Огни и 3 года спустя
после Падения Увечного Бога)
Падение Увечного Бога принесло с собой неисчислимые беды. Леса сгорали дотла; огонь бушевал повсюду, и даже облака, нависшие над землей, были зловещего красного цвета. Пожарам не было конца. Проходили недели и месяцы, но буйство пламени не уменьшалось. Горело все, что имело способность гореть. Дым и треск пожарищ сопровождали крики бога.
Боль сменилась яростью, а та отравила все вокруг, не пощадив никого.
Те, кому удалось выжить, одичавшими кучками бродили по землям, испещренным глубокими ямами. Ямы были полны мертвой воды. Над головой висело такое же мертвое небо. Родственные связи давным-давно порвались, а любовь превратилась в обременительную ношу. Уцелевшие в этом аду ели все, что попадалось: зачастую – друг друга. Их глаза хищно глядели на истерзанный мир.
И был некто, ходивший в одиночестве. Одетый в смрадные лохмотья, он не отличался ни ростом, ни красотой. Лицо его было мрачным, а взгляд – тяжелым и застывшим. Он словно бы вбирал в себя чужие страдания, забывая, насколько тяжел их груз, забывая, какими дарами наделен его дух.
Он покрывал шагами истерзанную землю (впоследствии ее станут называть континентом Корелри). За ним наблюдало множество глаз. Голод понуждал наблюдавших приблизиться, однако безрассудных среди них не было. Уцелевшие держались на расстоянии, и страх притуплял их любопытство, ибо ходивший в одиночестве был древним богом, объявившимся среди смертных. К’рул – так его звали.
Помимо страданий, К’рул с готовностью вобрал бы в себя изломанные души, но его пищей служила кровь, обильно пролитая на этой земле. Его сила рождалась от крови, а он нуждался в силе.
К’рул шел, и за его спиной уцелевшие убивали друг друга, не щадя даже детей.
Он был одним из древних богов, а они, как известно, не отличались милосердием.
И пал с небес другой бог, чужой. Падение разорвало его на множество огненных кусков. Боль его обернулась огнем, а крики – громом. Половина мира слышала его голос, исполненный боли и ярости. И вдобавок – горя. К’рул знал об этом. Пройдет еще немало времени, прежде чем чужой бог начнет собирать обломки своей жизни. Тогда станет обозначаться и его природа. Но К’рул уже сейчас страшился того дня. Истерзанная земля испытает новое потрясение и познает новое безумие.
Призвавшие чужого бога были мертвы, уничтоженные им же самим. Какой смысл ненавидеть покойников и придумывать им наказания? Этими людьми двигало отчаяние. Пребывая в здешнем хаосе, они открыли дверь в далекий и неведомый мир, дабы заманить одного любопытного бога в приготовленную ему западню. Призвавшие жаждали силы. О, им требовалось много силы, чтобы уничтожить одного-единственного человека.
А древний бог шел по разрушенной земле и глядел на куски плоти чужого бога. Гниющее мясо и сломанные кости кишели отвратительными крылатыми личинками, каких прежде не знала эта земля. К’рул видел, во что они превращаются. Даже теперь, когда он достиг изломанной береговой линии Якуруку – соседнего с Корелри континента, – личинки продолжали кружить над его головой. У них были черные крылья, блестящие и широкие. Голодным личинкам не терпелось вкусить силы, которую они чуяли внутри К’рула.
Однако для могущественного бога эти пожиратели падали не представляли опасности, а К’рул как раз и был таким. В его честь возводили храмы. Там веками совершались ритуалы поклонения ему, и кровь обильно окропляла алтари. На другом конце света зарождались новая раса и ее Первая империя. Появлялись города, полные дыма костров и пламени кузниц. Новая раса, именуемая расой людей, вела свое происхождение от т’лан имассов.
Но те люди недолго оставались единственными обитателями изменившегося мира. Здесь, на Якуруку, среди развалин, оставленных давно исчезнувшими к’чейн че’маллями, возникла другая империя. Ее правителем был воин, не знавший себе равных: жестокий, деспотичный, уничтожающий души. А звали его Каллор.
К’рул явился на Якуруку, дабы уничтожить Каллора и разбить цепи двенадцати миллионов рабов. Этот смертный столь жестоко обращался со своими подданными, что в сравнении с ним свирепые яггутские тираны выглядели добросердечными и снисходительными.
Вместе с К’рулом в пределы империи Каллора должны были прийти еще двое древних богов. Все трое, будучи последними из древних, решили положить конец деспотизму этого, как он себя именовал, Верховного Короля. Спутники К’рула находились уже неподалеку. Когда-то все они держались вместе, но потом их пути разошлись. И вот жестокая необходимость опять соединила всех троих. Впервые за многие тысячелетия.
Помимо своих спутников, К’рул ощущал присутствие древнего дикого зверя, идущего за ним по следам. Хищника этого породило зимнее дыхание северных краев. Его белый мех был весь в крови: падение чужого бога смертельно ранило зверя. Уцелевший глаз глядел на истерзанную землю, служившую ему домом задолго до появления империи. Он не отваживался приблизиться к К’рулу.
«Будет издали наблюдать за происходящим, – подумал тот. – Что ж, пусть наблюдает».
Древний бог ничем не мог помочь этому зверю, но К’рулу была понятна его боль.
Хотя империя Каллора занимала весь континент, однако древний бог не увидел там ни единой души. Его окружала безжизненная равнина. Воздух был серым от пыли и пепла, небо отливало свинцом. Впервые за все это время у К’рула стало холодно и тревожно на душе.
Древний бог только сейчас заметил, что крылатые личинки успели превратиться в больших хищных птиц. Они кружили над ним, оглашая воздух отвратительными криками.
«Брат, я на северном берегу», – послышался в мозгу К’рула знакомый голос.
«А я на западном».
«Ты чем-то встревожен?»
«Да. Вокруг меня все мертво».
«И здесь тоже. Сожжено дотла. Пепел еще не остыл… Повсюду только пепел и… кости».
В их разговор вклинился третий голос: