Эмиссары смерти

– Железный Бор, слышала такое название? – спросил он у Женьки.

– Нет, никогда, – озираясь по сторонам, ответила та.

– Значит, так, объясняю для тех, кто был в танке, – Ганс положил руки на Женькины плечи, – в этот раз мы копать не будем, земля еще мерзлая – тяжело. Наша цель – осмотреться, ну и обозначить присутствие.

– Да, – подтвердила Багира, – Ганса знают тут многие, и на его место сунуться не посмеют.

«Круто, – подумала Лиске, – прям передел собственности какой-то…»

– Заночуем в ближайшей деревне, – продолжал лидер экспедиции, – а сейчас все на выход…

– Ну да, там тебя уже успели узнать, – прыснув, подтвердил Вилли, – и, наверное, организовали вкусный хавчик – бульбочку со шкварками.

– Походим по окрестностям, разомнем отекшие члены, никто не против? – справился Ганский.

– Друже мой, все только за, – всплеснул ручищами товарищ, – только вот чтобы размять члены, лично мне потребуется дойти до деревни. Хуторяночка моя заждалась, небось…

– Барашек, какой ты пошлый, фу, – делано смутилась Вершинина, – можно подумать, тебе там кто-нибудь даст.

– Дадут, догонят и еще раз дадут, – хмыкнул Виталий.

Следуя «приказу» Ганса, Евгения потопала вперед осмотреться, оставив смеющуюся троицу позади. Девушка чувствовала себя значительно лучше: то ли зависимость оказалась не столь запущенной, то ли пребывание в лесу действовало благотворно. Лиске впервые за день улыбнулась.

Как поведал Виталий, место это нарекли Железным Бором незадолго до конца войны, году так в сорок третьем. С обеих сторон тысячи солдат вместе с техникой, оружием, нехитрыми предметами быта нашли здесь последнее пристанище.

– Почти ни у кого из наших не было шансов выжить, – сказал помрачневший Ганский и, отвернувшись от ветра, закурил.

– Значит, у немцев шансы были? – уточнила Евгения.

– Были, – подтвердил мужчина, – их командование не предало, не оставило на верную смерть. А наших бросили тут погибать – в буквальном смысле, без провианта и медикаментов. Зато как преподнесли: остановить врага любой ценой. Не остановили, – рассказчик выпустил струйку едкого дыма…

– М-да, – только и смогла произнести Женька, водя носом сапога по грязи, в которую совсем недавно, по меркам Вселенной, впитались литры и литры человеческой крови…

Сейчас же Лиске была одна – сама напросилась. Багира было хотела пойти с ней на всякий пожарный, как в народе говорят, но Женя от компании отказалась.

– Хочешь одна, тогда вот, – Ганс протянул девушке маленький алюминиевый свисток, – нашли неподалеку, раньше принадлежал одному гансу. Если что, свистни, Чип и Дейл примчатся на помощь.

– Спасать ваш красивый зад, – не смолчал тогда Барашкин.

Юджи было интересно: давненько она не бывала в лесу. Но странное ощущение давящей пустоты и тишины, тишины плотной, режущей слух стройным гулом высоковольтных проводов, не давало ей успокоиться полностью: в этой чащобе явно что-то было не так. После Евгения поняла, что именно: там не было ни одного живого существа (не считая их группы). Да и пах этот темный жутковатый лес весьма странно: вместо запахов мха, мокрой земли и древесины в Железном Бору веяло мазутом и дохлыми птицами.

«Что это еще?» – внимание Женьки привлек некий блестящий предмет, лежащий совсем недалеко от тропинки. Стоит лишь обойти небольшую лужицу, но разве это преграда? Подобрав узловатую ветку, Юджи стала прощупывать землю, ступая по кочкам, дабы не замочить любимые угги. И вот, прошлепав почти до старой толстой березы, неестественно изогнутой и напоминающей литеру «Г», Лиске вдруг остановилась: «Прям как вход в иной мир», – без страха, скорее с интересом подумала она. Затем улыбнулась: она всегда была склонна к мистификации. Присела, чтоб наконец дотянуться до блестящей штуковины, как вдруг земля под ногами поплыла с невероятной скоростью и девушка, шлепнувшись пятой точкой в лужу, вместе с небольшим квадратом мокрого чернозема, словно по крутой горке, скатилась метра на три вниз. Сверху же нависал огромный земляной пласт, грозя обрушиться на незадачливую визитершу и схоронить ее под собой. Женька лежала ни жива ни мертва. И не оттого, что испугалась висевшего дамокловым мечом пласта. Нет, внизу гораздо ближе к ней очам открывался до противного жуткий и противоестественный вид – комната, даже с мебелью: железный скелет стула красовался в ее центре… Но ежели он был еще не так страшен, то «сидевшие» по бокам странного помещения скелеты людей в хорошо различимой форме вермахта повергли Женьку в приличный шок. Сквозь ребра одного из заживо погребенных пробивались толстые корни осины, челюсть другого была отброшена аккурат под железный стул. Это был скелет лишь наполовину. Нижнюю. Верхняя покоилась отдельно, метрах в двух. «Переломали как прутик… или разрезали…» – проползла в голове гадкая мысль.

Парализованная горячим пульсирующим страхом, бьющим в виски вместе с кровью, Евгения отчетливо различала серые черепа и переломанные, торчащие из-под истлевшей формы кости. Что случилось тогда? Вероятно, тот второй был еще жив… А потом все засыпало и солдат умер в страшных мучениях.

Понемногу очухавшись, Евгения медленно привстала. Подождала. Затем выпрямилась в полный рост. Осторожно ощупывая земляные стены комнаты, девушка наткнулась на некий выступ, в котором был твердый холодный предмет прямоугольной формы. Потянула за него, плохо понимая, зачем это делает. Находка оказалась кожаным ремнем, на железной пряжке которого красовался покрытый ржавчиной орел, сжимавший в толстых противных когтях свастику. Надпись под птицей гласила: «Гот тмит унс», что в переводе на нашенский означает: «С нами Бог».

«Да уж, – с ненавистью подумала Женька, – людей в крематориях тоже с молитвочкой на устах сжигали? Кажется, мне пора становиться атеисткой: того, что произошло, никакой Бог не допустит. Хотя, может, он тоже долгое время был под кайфом?»

Женя еще немного повертела ремень перед глазами. И только потом решила свиснуть новых знакомых. Подмога пришла незамедлительно: первым прибежал Вилли и чуть было сам не рухнул вслед за Лиске. Багире было поручено притащить из машины веревку.

– Я чувствовал, – усмехнулся Барашкин, – наша кудряшка-потеряшка преподнесет нам сюрпризец!

– Ну что, Алиса, пора выбираться из Страны Чудес, – мрачно пошутил Ганский, кинув девушке конец веревки.

Выбравшись, Женька благополучно дотопала до машины, забралась внутрь и закуталась в грубое солдатское одеяло. Мужчины же, не скрывая почти детского азарта, по очереди спускались в блиндаж, дабы досконально изучить обстановку внутри и, что греха таить, поискать ценные вещички, а потом уж и разобраться с останками засыпанных бедняг. По-христиански.

По дороге в деревню все только и говорили о блиндаже. Виталий признался, что всегда испытывал возбуждение, откапывая блиндажи, в них, дескать, всегда есть чем поживиться. Тем более в немецких. И, как потом узнала Женька, вместе с останками несчастных фрицев серым археологам удалось поднять некий планшет с ценными, но разбухшими бумагами, губную гармонику и прочий ценный груз. При большом желании и столь же немалых возможностях бумаги эти, по крайней мере, некоторую часть, можно было расшифровать. И Виталий этим непременно займется сразу по возвращении. У него даже был на примете нужный человечек с нужной суммой, которого копатель в свое время спас от острога. Вилли и Багира договорились с местным батюшкой об утреннем погребении. Евгения же все оставшееся время просидела дома: на ее кудрявую башку приключений уж точно хватило.

Примечания