Вероятности. Наваждение. Часть первая
Андрей Владимирович Панов
Вероятности #2
Цикл «Вероятности». Том 1 «Периметр». Повесть вторая. 2080 год, Воронеж. Четверо друзей оказались в круговороте событий, связанных с новейшей научной разработкой одного из них. Убийства, преследования, загадочная корпорация и неизвестные покровители – чем закончится эта история, начавшаяся странной смертью профессора физики? Содержит нецензурную брань.
Четверг, 30 мая 2080 года. Россия, Воронеж
Профессор Пантелей Весёлый вышел из автобуса на остановке «Техникум» и, вложив папку подмышку, твёрдо зашагал к пешеходному переходу. Ожидая зелёного сигнала светофора, он достал платок и вытер лицо: после прохладного автобуса от уличной жары сразу же выступил пот. Профессор в свои шестьдесят с лишним выглядел достаточно молодо: худой, подтянутый, чёрные волосы совсем без проседи, а появление морщин на лице сдерживалось двукратными ежегодными инъекциями ботулотоксина.
Наконец загорелся зелёный человечек старинного светофора – заградительными световыми стенами переходы в Отрожке ещё не оборудовали, – и Весёлый, перейдя на другую сторону улицы Богдана Хмельницкого, направился вглубь квартала.
Тем временем из остановившейся неподалёку от остановки «Шкоды» вышел сотрудник его политеховской лаборатории – Сергей Харитонов. Русоволосый плотный молодой человек тридцати лет проследил взглядом за своим начальником, включил сигнализацию и тоже побежал к переходу. Но до красного сигнала не успел. Глянул на обёрнутый вокруг запястья смартфон – тридцать четыре градуса. Ну и жара! Попробуй тут побегай! А профессора терять нельзя. Никак нельзя. Сергей попытался высмотреть Пантелея Андреевича среди буйной зелени, но тот уже прошёл между полуразвалившимися пустыми двухэтажными домами и скрылся в старом заросшем дворе.
Дождавшись разрешения, Сергей стремительно перемахнул дорогу и бросился по следам начальника. Оказавшись во дворе много лет назад расселённых домов, он успел заметить мелькнувшую среди сараев белую рубашку профессора. Значит, не потерял. Отлично! Харитонов, смахнув со лба пот, не спеша пошёл к сараям, хотя называть их так можно было разве что давным-давно, когда ещё в аварийных домах вдоль улицы Богдана Хмельницкого жили люди. Сейчас постройки больше напоминали лачуги бразильских фавел: кирпичные или деревянные с кое-где надстроенными покосившимися дощатыми вторыми этажами и торчащими из окон трубами буржуек. Здесь жили те, кто не уехал после расселения старых домов. Здесь пахло пивом и жареным луком, а в траве валялись бутылки, жестяные банки, бумага и прочий бытовой мусор. Нужно было исхитряться, чтобы не наступить на что-нибудь непотребное, поэтому Сергей шёл осторожно, стараясь, однако, не упускать из вида профессора. А тот уже пересёк улицу Артамонова и углубился в чуть более ухоженные дворы аварийных блочных домов.
Следуя за начальником, Харитонов думал, как ему повезло, что надо было сегодня ехать в Масловку на производство: иначе машина осталась бы во дворе дома, и – прощай вся многолетняя работа, все результаты. Ещё несколько дней назад Сергей случайно услышал странный телефонный разговор Пантелея Андреевича о передаче каких-то данных. Что и кому, понять не удалось. Однако сегодня утром, решив зайти в лабораторию перед поездкой, Харитонов обнаружил, что на информационном накопителе, хранившемся в сейфе, стёрты все данные по проекту. Сергей сразу же бросился к профессору и столкнулся с ним в дверях: Пантелей Андреевич куда-то уходил. Он даже не выслушал Харитонова, бросил только: «Все вопросы после обеда». И поспешил к лифту. Сергей вернулся в лабораторию, но, не успев захлопнуть дверь, выскочил снова в коридор: он решил проследить за профессором. Ведь не могли данные исчезнуть просто так! Да ещё этот телефонный разговор… И вот теперь Харитонов, скрываясь за кустами и деревьями, шёл по пятам за начальником, даже не представляя, что будет делать в следующую минуту.
Дойдя до «п»-образной десятиэтажки, Весёлый свернул налево – в обход. Сергей подождал, пока профессор скроется за поворотом, и быстро зашагал следом. Он так торопился, что не заметил мужчину в линялой футболке и обвисших штанах, вышедшего прямо перед ним из пивной на углу дома. Налетев на него, Харитонов бросил:
– Извините…
– Всё путём, братишка, – не слишком внятно ответил мужчина и принялся похлопывать себя по карманам в поисках сигарет. Не обнаружив их, крикнул в спину Сергею: – Сигаретки не найдётся?
– Я не курю, – не оборачиваясь, ответил Харитонов.
Он пытался понять, куда делся профессор: пространство за домом оказалось заросшим густым высоким кустарником. Сергей нырнул в заросли и, добравшись до противоположной стороны зелёной полосы, сквозь листву окинул взглядом двор длинной девятиэтажки. Пантелей Андреевич как раз входил в один из подъездов. Недолго думая, Харитонов бросился за ним.
Следователь Крюков поздоровался с полицейским у подъезда и вошёл внутрь. Там его уже ждал молодой оперативник – лейтенант Бабичев.
– Павел Андреевич, на второй этаж – он там.
Крюков, подтянутый шатен сорока пяти лет с сединой на висках, кивнул лейтенанту и стал подниматься по лестнице. Белая рубашка с короткими рукавами, серые брюки, в руке небольшой аккуратный портфель – следователь всегда старался выглядеть, по меньшей мере, прилично на фоне мало следящих за своим внешним видом оперов.
На площадке второго этажа ногами вверх по лестнице лежал пожилой человек с пробитой головой. Вокруг толпились эксперты и полицейские. В том числе крупный, почти двухметрового роста майор Пожидаев, начальник местных оперативников, к которому и обратился Крюков:
– Ну, что у нас тут, Лёша? Рассказывай.
– Пантелей Андреевич Весёлый, профессор Воронежского технического образовательного кластера, завлаб в Политехе, – пробасил Пожидаев. – Удар по затылку тупым твёрдым предметом. Видимо, о порожек. И сломанная шея, что и послужило причиной смерти.
– Версии?
– Точно не ограбление: смартфон на месте, папка расстёгнута, но планшет не взяли. Либо сам упал, – предположил Алексей, – когда, поднимаясь по лестнице, в папку полез, либо столкнул кто. И здесь уже простор для фантазии открывается большой.
– Либо его просто ударили чем-то по голове…
– Нет, тут кровь на порожках. Точно о них приложился.
– Что с камерами?
– Павел Андреевич, вы когда-нибудь видели подъездные камеры в Отрожке? – усмехнулся Пожидаев. – Их здесь отродясь не было! А с уличных видео уже запросили. Пришлют экспертам, они всё отсмотрят и сделают нарезку.
– Понятно. Поквартирный провёл?
– Не успел ещё. Сейчас Вовку Бабичева пошлю.
– Хорошо. Давайте, снимите отпечатки с папки и других его вещей, с перил и стен вдоль лестницы. Сфотографируйте всё до мелочей, а потом мне отчёт скинете.
Крюков начал спускаться на первый этаж. Пожидаев – за ним.
– Установите, в какую квартиру он шёл и зачем. И чердак не забудьте проверить: все входы-выходы.
– Понял, Павел Андреевич. Сделаем.
– Я поехал в контору. А вы с Бабичевым, как материалы соберёте, тут же ко мне.
Пятница, 31 мая 2080 года. Россия, Воронеж
Павел Андреевич Крюков за всю свою жизнь ни разу не был в главном корпусе воронежского Политеха. Теперь ему такая возможность представилась: он собирался побеседовать с коллегами профессора Весёлого.
Следователь оставил старенький «Хёндэ» на подземной парковке университета и направился к эскалатору. Двери автоматически раздвинулись, пропуская Крюкова к движущейся дорожке. Встроенные в дверную коробку датчики металлоискателя не сработали, хотя у гостя и был при себе пистолет: смартфон Павла как обычно при входе в любое учреждение послал прибору специальный опознавательный код сотрудника следственного комитета.
Эскалатор вынес Крюкова в шумное фойе: студенты в ярких одеждах со смартглассами на глазах сновали туда-сюда, несколько человек неподалёку от эскалатора что-то оживлённо обсуждали, а кто-то стоял у стенки и двигал руками перед лицом, видимо, письменно общаясь с друзьями через умные очки. Не успел следователь сделать и пары шагов, как, чуть не сбив его с ног, рядом промчалась девушка на электророликах и даже не обернулась, чтобы извиниться. Павел, улыбнувшись, лишь хмыкнул ей вслед.
Смартфон издал характерное пиликанье – сервер университета предложил установить навигационное приложение. Крюков поднял левую руку с обёрнутым вокруг запястья смартфоном и парой нажатий отклонил предложение: он предпочитал действовать по старинке. Осмотревшись, Павел заметил пилон с пятью инфоэкранами и направился к нему. Там он быстро отыскал лабораторию Весёлого и запомнил номера кабинетов.
Первым делом Павел поговорил с лаборантами и теми научными сотрудниками, кто оказался в этот день в институте. Никто не знал, зачем Пантелей Андреевич отлучился вчера с работы, и тем более, зачем он поехал в Отрожку. Все описывали заведующего лабораторией как человека уравновешенного, вдумчивого, спокойного. Ни с кем у него не было конфликтов ни раньше, ни в последнее время. Правда, как заметил секретарь профессора, тот пару недель назад стал более рассеянным: мог забыть, зачем вышел из кабинета, или куда положил ту или иную вещь. Больше никто ничего существенного сказать не мог.
И тогда Крюков зашёл в кабинет к Харитонову. Тот сидел в кресле мобильной рабочей станции, погрузившись в работу. Перед Сергеем на изогнутых креплениях кресла висели два больших монитора, а напротив почти всю стену занимал голографический 3D-экран.
– Добрый день, Сергей Митрофанович, – поздоровался Павел. – Я могу с вами побеседовать?
– Да, конечно, – выключая мониторы, ответил Сергей. – Садитесь, – он нажал кнопку на столе, от стены откинулось мягкое сиденье и выдвинулась такая же мягкая спинка. – В кабинете довольно мало места, потому я не держу тут стульев. Вы уж извините.
– Ничего, – усевшись, успокоил его следователь. – Мне удобно.
Сергей перевёл кресло в вертикальное положение, свернув, положил клавиатуру в карман, отодвинул в сторону столик и раздвинул мониторы.
– Чем я могу вам помочь?
– Меня зовут Павел Андреевич Крюков. Я следователь и занимаюсь делом вашего заведующего.
– Да, конечно. Готов ответить на ваши вопросы.
– В каких вы были отношениях с покойным?
– В дружеских. Он был моим научным руководителем при подготовке докторской диссертации, мы много работали вместе, бывало и вечерами в кафе работу обсуждали за чашечкой кофе. Но не более. Домой друг к другу не ходили, и с семьёй его я не знаком.
– Не было ли у профессора ссор с кем-то из коллег? Или, может быть, он рассказывал о каких-то неприятностях вне работы?