Интервью у Бабы-яги. Рассказывает самая добрая ведьма в истории

Сколько раз Виктор себя предупреждал, что будет больно, готовил себя к этой боли. Знал, она разорвет его душу, раскидает сердце на миллион кусочков. Знал, и шел на все это. Почему? Потому что сердцу не прикажешь. Не прикажешь, черт побери! С какой — то душащей яростью Виктор боролся с самим собой, смотря на свое сокровище. Ярость была скорей всего на себя. До конца не мог понять. Настолько сильные чувства бурлили в его душе, что мозг не мог оценить их трезво.

Настолько тесно в данный момент они были в обнимку и она, чудо его была настолько несчастно, красиво, нужно. Никогда, никогда он не считал ее сестрой. Она всегда была его любимой, его мечтой, его миром. Только когда Лера появилась вновь в его жизни, только тогда он вспомнил, что такое счастье. Что такое жить. Хотелось спрятать ее и никому не отдавать. Но не хотелось против ее воли. Хотелось осознать, что в ее сердце тоже появилось то щемящее чувства счастье от любви.

Теперь его сердце переполняла боль от гнетущей несправедливости. Вот, она рядом. Обнимает его и не подозревает, что сейчас творится в душе Виктора. А он готов был кричать, рычать. Она моя!!! Она моя!!! Но не смел, не имел право. Несмотря на все переполняющие его чувства, он нежно всего лишь приобнял, не смея прижаться ближе, легонько, коснутся ее губ своими. Он даже боялся подумать об этом, чтоб ненароком не поддаться чувствам. Неосознанно выполнить свое самое сокровенное желание.

Но вот подумал, коснулся пальцем ее скулы, опустился подушечкой большого пальца края ее губ. Лера перестала плакать совсем и будто бы затихла. Ой, как зря. Почему она позволила зайти так далеко? Потому что девушка встретила его глаза, в которых считалась такая боль вперемешку с самой нежной любовью. Это был именно тот взгляд. Лера думала, что так смотрят только в любовных мелодрамах. Любовь, забота, боль, нежность, борьба. Она впервые увидела в Викторе не просто друга мальчика, а мужчину. Такого взрослого, мужественного, красивого. Невидимая энергия слепой влюбленности заставила ее застыть. И даже приобнять сильней мужчину. Захотелось чего — то большего. Хотя другая сторона Леры категорически отрицала возможное. Виктору показалась, что он не дышал вовсе, но как — то жил же? Она рядом. Не нужно с ней не воздуха, не еды. Особенно сейчас. Он перестал здраво соображать. Казалось, его нимфа стала еще прекрасней, прекрасней всех богинь на свете. Ее губы стали более манящими, глаза заблестели. И даже показалось, что Лера ждет его поцелуя. Виктор понимал, что это ему кажется. Такого не может быть. Если он это сделает, то навсегда ее потеряет. А что терять? Уже потерял. Почти. Ему казалась, что девушка может раствориться, что она исчезает из его объятий. Тогда Виктор ее обнял сильней. Сердце билось так громко, что тот перестал слышать свои мысли, и он… поцеловал ее нежно, почти невесомо. Будто спрашивая, но Лера не сопротивлялась. Она была здесь, в его объятьях, он ее целовал робко, словно лепестки роз, которые опасался помять.

Отстранился, взглянул в глаза и прошептал:

— Я… так люблю тебя, — девушка обнаружила свои руки в его руках и почувствовала, как трясётся Виктор всем телом. Сначала ее мозг будто парализовало, но затем медленно возобновил отработку мыслей. Как? Как она раньше не замечала? Перед ней пронеслись воспоминания, будто в быстрой перемотке.

Кто он ей? Он взрослый, свободный мужчина, который никогда не водил женщин к себе домой, никогда не одну женщину он не знакомил с ней, будто бы с сестричкой. Приходил домой с цветами, отдавал ей все деньги, время, силы. Выполнял ее любую просьбу, любой каприз. А она? Пользовалась всем, верила в его братскую любовь. Наивная, деревенская дурочка.

«Что она чувствует? — честно спросила себя Лера и посмотрела в лицо Виктору».

Мужчина в рассвете сил, был брюнет, которого тронула совершенно неестественная седина, с такими необычными серо — голубыми глазами. Они так часто меняли цвет, бывало больше к серому, когда злился или размышлял о чем — нибудь серьезном или к голубому, когда веселился, был расслабленным. Лера уже определяла его настроение по цвету глаз, когда тот приходил с работы. Она наливала в тарелку борща, горячего, на его любимой свинине. Тот садился за стол и потирал руки от предвкушения, пока Лера подавала ему столовые приборы. Бывало, у порога Лера видела его серые, уставшие глаза и старалась придать им хоть какой — то голубизны.

Сердце ликовало, когда девушка замечала, как его лицо светлело, губы расслаблено растягивались в полуулыбке после ужина. Как он смотрел на нее? Даже самый благодарный брат не смог бы столько нежности и благодарности показать одними глазами. Подходил к Лере, приобнял и бархатным голосом расхваливать ее стряпню. Затем просмотр очередной мелодрамы, которые ненавидят все мужики. Он принимал приглашение и засыпал на начале от усталости.

Почему она не понимала, что Виктора в себя влюбляла? Почему была такой наивной? Испортила жизнь человека, которого ценит, но не настолько… Она любит другого. Лера вытянула свои ладони из рук Виктора и покачала отрицательно головой. После медленно отстранилась на два шага от мужчины, взгляд того быстро изменился на растеряно — несчастный. Девушка отвернулась и убежала прочь, оставив Виктора позади. Она не оглядывалась, ощущая, как в душе стремительно образовывалась дыра, дыра от утраты единственного родного человека.

Кому нужен седой калека? Вопрос, обращенный в некуда? Нет. Виктор спрашивал себя. Боль пульсировала в груди, та боль, острая, как кинжал. Он не ошибался. Потерял, испугал. Эту боль он заслуживал. Мужчина честно пытался не впасть в настоящую депрессию. Остатки разума все — таки были, и они изредка возвращали его в реальность.

Чтоб совсем не сойти с ума Виктор начал писать книгу о неделе, проведенной в лесу Бабы — яги. Помнил все мужчина так ясно, как будто вышел из леса вчера. И описал все в мельчайших деталях, вырывая из воспоминаний свои чувства, эмоции. Писал о самой королеве этого леса, Бабе — яге, в надежде, что какая — нибудь писательница отзовётся и примется за работу старой ведьмы.

Книга вскоре была закончена в кротчайшие сроки и сдана в редакцию. Истории, связанные с этим лесом были тогда популярны, но Виктор не ожидал, что его книга буквально через считанные дни после публикации будет самой обсуждаемой новостью и первый тираж будет скуплен так стремительно. Теперь для одних он стал кумиром, для других чокнутым шизиком, для третьих, лгуном, который пропиарился на знаменитом лесе навыдумывав всякого. Появились деньги, слава. Буквально упала на голову недавно бомживавшего почти человека. Но Виктор ожидал претендентов отправиться в этот сказочный лес. Женщину — писательницу.

Когда в один день он увидел на дисплее телефона знакомое имя, громко вызывающее его старой ненавязчивой мелодией, захотел выключить его, как можно быстрей. Усилием воли нажал большим пальцем, кнопку отклонить. Принялся собираться на важную встречу с риелтором, чтоб посмотреть варианты жилплощади. Собрав все самое важное, телефон, документы, деньги едва вышел за порог, как перед ним возникла Лера.

— Мне звонил Глеб, — выдохнула печально она.

— Лера? — не поверил сначала своим глазам Виктор.

— Глеб еще жив. Ты ходил в этом лесу и сможешь проводить меня туда. Надо отыскать Глеба, — продолжала потерянно тараторить Лера.

— Ты читала мою книгу? — хмуро спросил Виктор, мельком взглянув на часы, продолжил: — Я не вышел оттуда сам. Одна нога в лесу и о выходе можно забыть. У меня дела, мне надо идти, — последнее предложения было сказано нарочно холодно. На мгновения его взгляд задержался на девушке, решительность в ее позе заставила Виктора вздрогнуть.

— Значит надо идти к Бабе — яге? —решительно бросила слова в спину мужчины Лера.

Виктор резко остановился, его будто бы окотили ведром ледяной воды. В груди резко кольнула от мыслей, что девушка пойдет к старой колдунье одна. В горле пересохло от воспоминаний о злобных чудовищах этого леса. В сердце защемила уже знакомая боль. Родная, больная любовь вновь вылезла из недр, куда Виктор пытался ее, в который раз запихнуть.

— Это слишком опасно. Ты ей не нужна, — сказав это, Виктор резко обернулся к Лере, готовя в уме кучу убедительных доводов. — Ей нужна писательница. И доверия к ней нет. Баба — яга настоящая, из крови и плоти. Ты же знаешь, что старая ведьма всю жизнь занималась черным колдовством. Добровольно идти в лапы к злу, глупо. И… — Виктор притих, прикидывая в голове заготовленную новость. Не хотелось причинить боль, тому, кого любит всем сердцем. Но где — то в глубине душе хотелось, чтоб Лера перестала думать о других мужиках. Любыми доступными способами. — Глеба скорей всего нет в живых. Это все она, — посетила неожиданная догадка мозг Виктора. — Это все старая колдунья. Нашла телефон Глеба и позвонила тебе. Ей нужна женщина, чтоб написать историю ее жизни.

— Почему ты не мог заняться этим? — с сомнением в голосе спросила Лера.

— Она объяснила, что не может держать мужчину в избе, — сдавленно ответил Виктор.

Повисла тишина. Первым ее нарушила Лера. Виктор тем временем уже начал успокаивается, веря, что убедил мелкую, глупую девку.

— Я пойду к ней и сделаю, что она хочет. Взамен попрошу Глеба вернуть.

Виктор мысленно попрощался со своими планами и… жизнью. Как он мог оставить Леру? Позволить одной пойти в обитель зла и нечисти? Мужчина усмехнулся посетившей его мысли. Мало ему потерять ногу и сон? Теперь пришло время потерять жизнь. Но только после того, как Лера выйдет из леса живой и невредимой. Эта чертова ведьма не оставит его в покое. Как не хотелось вести на рискованную работу свою Леру, но почему то Виктору казалось, что рядом с ним она останется живой до последнего его вздоха.

На это раз Виктор был готов встретиться с недружелюбным лесом. Мужчина вернулся домой и, не закрывая за собою двери, крикнул Лере:

— Завтра утром выходим! Заходи и хорошо отдохни. — Девушка послушно последовала за Виктором и изумлено расширила глаза, когда увидела у того пистолет в руке. Оружие он протягивал ей.

Ночь была бессонной для Виктора. Мысли, словно пчелы роились в голове, не давая уснуть. Ему не верилось в страшную реальность, которая совсем скоро настигнет их. Утром вместе с любимой женщиной он пойдет в логово Бабы — яги. Логово черного колдовства, неизвестности и беспощадных обитателей проклятого места.

Глеб и Марк в тот злосчастный день неожиданно исчезли из его видимости. Так распорядился лес. Они на тот момент уже третье сутки искали выход из леса. Уставшие, обессилевшие и потерявшие надежду. Трое молодых, сильных мужчин, трое друзей. Закончилась вода, еда. Закончились попытки поиска дороги выхода из леса. Но друзья шли и шли безуспешно, натыкаясь на похожие, надоевшие пейзажи леса. Деревья, деревья, тропинка, которую вытоптали они же, сотню раз ходя кругами и продолжали так делать, надеясь на чудо, сами того не осознавая.

Но чудо произошло только с Виктором. Он наткнулся на волка, затем на старую колдунью. За несколько часов до этого его друзья просто исчезли из виду. Виктор пытался их найти, своими криками, отчаянными воплями дозвался только до хищника, который и лишил его ноги, но дал шанс на жизнь. Не верилось, что его друзья выжили. Прошло уже много месяцев, Виктор следил за новостями, пытался разыскать парней. Его попытки найти друзей в реальном мире ничем не увенчались. Да и они, если и вышли из леса, то пришли бы к нему. Место жительства не менялось же все это время.

Возвращаться в лес, чтоб отыскать их, Виктор не собирался. У Бабы — яги тоже пытался разузнать о судьбе друзей, но она сказала, что не знает. Верить ли, не верить, вопрос чисто риторический. Мужчина тогда был под таким сильным впечатлением, что докапываться не стал. Лишь бы самому выйти в город. Целым и невредимым не получится, он точно знал. В том состоянии и наобещал старой карге многого. Хотя знал, что отыскать смелую и скорей всего отчаянную женщину, которая пойдет к Бабе — яге за обещанные «полцарства» будет не просто. А может и нереально.

Только если эта женщина пойдет спасать свою любовь? Что мужчина, что женщина во все времена ради любви могут пойти хоть на дракона двуглавого, чтоб спасти своих возлюбленных. Любовь зла, полюбишь и козла. И спасешь этого козла от волка, если понадобиться ценой собственной жизнью. Поэтому Виктор встал рано утром, щедро нагрузил походный рюкзак едой, водой, оружием, чтоб отправиться с Лерой в лес. Именно любовь заставила их обоих идти в этот проклятый лес снова. Виктора к Лере, а Леру к Глебу. Вот такой любовный треугольник, идет в так называемый «бермудский треугольник».

Глава 3

— Какой мрачный лес, жуть, — пораженно выдохнула Лера, напряженно всматриваясь в бесконечные, загадочные виды перед собой.

Виктор ничего не ответил, потому что все его существо переполнилось страхом, кровь похолодела и словно тяжелым цементом застыла в жилах, в горле сильно пересохло. Он опасливо огляделся вокруг, всего лишь шаг тому назад был солнечный конец лета. Они вошли не просто в лес, а в пучину вечного мрака и безнадеги.

Над головой сгущались тучи, черные, клубящийся пучки гнева, которые обещали в любой момент скинуть тонны воды на гостей. Бесконечные деревья с шапками из листьев в этом проклятом лесу, словно наблюдали за гостями, напоминая молчаливых, угрюмых стражников. Они, словно затаились в высоком бурьяне, перед ожесточенной, эпичной схваткой.

Был конец Августа, и в столице вовсю пылало беспощадное, жаркое солнце. Но это абсолютно не касалось этого леса. Они перешли в другое измерение, где была осень: поздняя, сырая, холодная. Не покидало ощущение, что этот лес крайне недружелюбно взирал на посетителей, угрожая им леденящим холодом и резкими, беспощадными порывами ветра. Лера получше укуталась в свою короткую курточку. Виктор предупредил о странной прохладе в этих местах девушку, и одежда была соответствующая, поэтому первая угроза леса не остановила бесстрашную парочку.

— Не волнуйся Лера, — задумчиво заговорил Виктор, заметив, как ежится Лера. — У меня есть путеводитель. Баба — яга позаботилась о том, чтоб мы дошли до избы невредимыми. Но только ты должна отныне осознать, что мы находимся в волшебном месте, здесь будут происходить вещи не поддающийся логике.

После этих слов мужчина немного отошел в сторону и слегка похлопал ладонью по правому уху, сосредоточенно, приговаривая: — Иди, к Бабе — яге веди. От нечисти отгороди. Дорога пуста, покажи избы уста, — наговор подействовал, и Виктор вскоре почувствовал, как нечто освободило его ухо, безвольно выпав из него на землю. Оглянувшись, тот увидел маленького паучка, он сиял слабеньким зеленым свечением.

Лера вскрикнула и потрясенно отшатнулась назад. Живой путеводитель за мгновения вырос до размера средней собаки, засветился ярче. Лера и Виктор зажмурились от резкой боли в глазах, но затем свечение стало тускнеть. Когда они открыли глаза, то монстр — паучок неспешно, удалился, сминая под собой траву. Парочка испуганных людей последовали за ним, настороженно озираясь по сторонам.

Они шли, молча, наблюдая за пауком, опасаясь потерять его из виду. Виктору было сложно торопиться на одной здоровой ноге и Лера, подхватив мужчину под подмышку, помогла идти быстрее. Путь примерно занял полчаса, и вскоре уже порядком подустав, они вышли на просторную поляну. Посередине стояла настоящая избушка на курьих ножках. Лера неуверенно отстранилась от Виктора и неторопливо потопала навстречу этому сказочному чуду, не в силах отвести глаз. Она была немного больше, чем представляла себе девушка. Когда избушка скрепя, как старое, высохшее дерево повернулась к ним передом, Лера неосознанно задержала дыхание, услышав, как вздыхает изба. Живая, но старая, совсем как немощная, дряхленькая старушка. Бревна уродливо посерели, массивные двери слегка покосились. Два окошка по бокам напоминали выцветшие глаза, смотрящие на них из под лобья. А крыша, напоминала высохшую черепушку, на которой выпали все волосы.

Они поднимались по ступням наверх, аккуратно, казалось, что ступеньки настолько одряхлели, что не выдержат и веса худенькой девушки. Первым шел Виктор, затем Лера. Тут дверь резко открылась и перед ними появилась она. Сама царица этого леса и королева настоящих ведем. Такая же дряхлая, как и изба. Изуродованная глубокой старостью, тяжелым горбом за спиной и огромным, крючковатым носом. Это была классическая Баба — яга из сказок. Маленького роста женщина, облаченная в шерстяные лохмотья. «Ей так же холодно, как и всем старикам, — мимолетно подумалось Лере. — Надо было подарить ей теплую, красивую шаль. А мы совсем с пустыми руками».

— Думала, не дождусь, — выдохнула тихо старушка, ликующим голосом. Она с благодарностью взглянула в глаза Виктору. — Спасибо Милок. Ты свободен.

В следующую секунду, старушка поманила указательным пальчиком, глядя на девушку. Лера буквально втянулась вовнутрь избы под воздействием неведомой силы, дверь закрылась прямо перед самым носом мужчины, изба повернулась к нему задом. Виктор, не удержавшись на одной здоровой ноге, пошатнулся и полетел спиной вниз. Грузно упав на землю, ударился головой, и провалился в темноту.

«Теперь Лера узница Бабы — яги. Узница колдуньи. И в этом виноват он». Виктор стоял перед избой и уже несколько часов пытался докричаться, дозваться. Голова болела от недавнего падения, мысли путались. Единственная мысль, которая осталась в мозгу и ковыряла его так больно, что отдавало в сердце и трясло все тело. Мысль о необратимости происходящего. Лера была внутри избы, а он снаружи. Как она? Что с ней будет? И он готов был ночевать под курьими лапами, чтоб увидеть Леру вновь. Живую и невредимую. Его Лера! Как она!?

В это время Леру уже заботливо напоили вкусным, травяным чаем, отогрели, приголубили. Девушка совсем перестала бояться ведьму, как только увидела добрые глаза старушки. Как ни странно, она очень по — доброму отнеслась к девушке. Они поговорили и обсудили все на свете. Баба — яга самым миролюбивым голосом, объяснила, что ничего плохого с ней делать не собирается и слезно просит выполнить единственную просьбу. Можно сказать последнюю волю.

Лера неторопливо отглотнула большой глоток чая и непринужденно ответила:

— Я согласна побыть у вас гостьей и написать, что угодно. Только и вам придется пойти на кое — какие уступки, — девушка головой махнула на стенку за спиной. — Виктора пустите. Он долго будет там орать?

Старушка нахмурилась и призадумалась, подперев худой, морщинистой рукой подбородок. Затем глубоко вздохнула и ответила:

— В этой избе не могут жить мужчины. Потом ты узнаешь, почему. Но делать что — то с ним надо. Ты права. Я позабочусь об этом.

— Я надеюсь, не зажарите его на обед? — грустно усмехнулась Лера и с опаской поглядела на старушку.

— Я превращу его в дерево, — серьезно заявила Баба — яга и, заметив испуганный взгляд девушки, поторопилась ее успокоить: — Как только книга будет написана, Виктор снова станет прежним. И превращение случиться, только если, он не захочет уйти.

— И еще, — осторожно прошептала Лера. — В вашем лесу где — то затерялся еще один мужчина. Он мой жених, его зовут Глеб.

Старушка нахмурилась и, помолчав немного, задумчиво выдохнула:

— Я не знаю такого. В этот лес постоянно заходят люди. Но, попробую посмотреть. Через три дня будет большая луна, она отлично видит всех обитателей леса.

— Хорошо, — тоскливо согласилась Лера и встала. — Можно я поговорю с Виктором? Мне надо убедить его уйти.

Баба — яга поднялась с места и, согнувшись в старческой дуге, побрела до двери.

— Я сама, — настойчиво заверила она, жестом руки указывая девушке сесть обратно, — он не согласится. Избушка, повернись, пойду с мальцом поговорю!

Хрустя своими пересохшими бревнами, изба послушно выполнила просьбу хозяйки. На удивление, это произошло слишком мягко, кое — где затрещала посуда не громким звуком, стукнувшись, друг об дружку, и стул, на котором недавно сидела старушка, чуть отъехал в сторону. Баба — яга скрылась за дверью. Виктор сидел неподалеку на земле, опустив поникшую голову вниз. Услышав звук, открывающийся двери, тот резко поднялся и пошел навстречу старушке. Но тут же остановился, заметя не добрый взгляд лесной ведьмы.

— Я превращу тебя в дерево! — строго пригрозила ему она. — Если ты не уйдешь с глаз долой!

— Я… мне…, — запинаясь, начал бормотать Виктор. — Я не могу уйти, — выговорил, наконец, мужчина. — Я за нее в ответе перед ее матерью.

— Я так и знала! — зло выкрикнула Баба — яга. — Тогда будешь деревом ее ждать. Каждый день Лера поливать тебя будет. Как только дело будет сделано, уйдешь вместе с ней.

— Я согласен, — выдохнул понуро Виктор.

После этого Лера, выглядывающая в окно, увидела шокирующую картину. Место Виктора за одно, короткое мгновения заняло большое, пушистое дерево. С ее глаз полились слезы, быстро переросшие в рыдания. Она размазывала руками слезы по лицу, одновременно чувствуя злость и жалость. Хотелось пойти ударить дерево и одновременно попросить прощение, что все это из — за нее. Мозг не хотел верить в реальность картины, но глаза, эти глаза хотели ослепнуть, не видеть ее лучшего друга, которого она всегда любила, как брата, деревом.

Было больно, невыносимо больно, слезы душили, но уже не лились. Они застряли где — то далеко в горле, не давали сделать полноценного вдоха. Высокое, мощное дерево активно замахало своими вершками от сильного порыва ветра. Дерево, где есть живая, человеческая душа. Может в этом лесу, еще не в одном дереве заперт человек? Какая страшная реальность. «И это только начало, — хмуро пронеслось в голове Леры». Дверь отперлась, зашла Баба — яга.

— Давайте немедленно приступим, — сухо предложила девушка.

Старушка улыбнулась, и, кивнув, весело заметила:

— Иногда, даже полезно делать гадости!

История Бабы — яги.

В давнее средневековье, как и в любое другое время, существовало добро и зло. Черное и белое царствовало в одно время, и было неразделимо. Это осознавали и осознают люди всегда. Однако тысячелетие назад понимание добра и зла имело совсем другое представление. Мир разделился, но мир был един. Два клана населяли планету; одни, занимались только белой магией, вторые только черной. Но не одна из сторон не должны были разрушить вселенную, а наоборот следить за строгим балансом. Спустя многочисленные и бессмысленные войны, где насчитывалось несметное количества жертв, наконец, настало равновесие. Но все же это не произошло так скоро и мягко, как хотелось бы всем. Сначала побеждала одна сторона, затем другая. Это заняло не одно тысячелетие. Не в одном из новообразованных миров не могло сосуществовать простое человечество.

Едва не истребив людей, которые не имели волшебных сил и не принадлежали ни к одному из кланов, добро и зло составили не рушимый договор. Оба главных предводителей кланов осознав, полную бессмыслицу существование живых, магических элементов без простого народа решили установить равный баланс на земле.

Вскоре создалась своеобразная конституция свода законов, которые были закреплены двумя могущественными силами. Толстая черно — белая книга должна была охраняться строжайшим образом. Попав в руки даже к простому крестьянину, знания, которые там хранились, могли быть использованы не правильно или вовсе против одной из сторон. Это могло в свою очередь обратно привести к войнам, а впоследствии и к миру, который обречен на вымирание. Особенно вымирание простого народа, а значит и к вымиранию всего живого на земле. Ведь клан не мог тогда гарантировать продолжение рода и дальнейшего существования.

Священная книга добра и зла хранилась в замке, который со всех сторон охраняли шестнадцать голов драконов. Восемь белых и восемь черных. Они никогда не спали, не ели служа только своему делу, охране. Никто, кроме главарей кланов не мог зайти на территорию замка, оставшись в живых. Дополнительно ворота, которые были огромны и не преступны с обеих сторон, сторожились уродливыми, злыми собаками, которые никогда не держались на привязи и готовы напасть в любую минуту, рискуя своей жизнью, чтоб не дать пройти чужаку вовнутрь. Если же какой — либо глупец прошмыгнет вовнутрь, позади стояли бесчисленные тысячи каменных статуэток разных, ужасающих существ. Тысячи пока обездвиженных и не опасных ослепительно белых и угольно черных. Они, несомненно, оживут, готовые вступить в бой с кем угодно и если нарушаться законы одной из сил, тогда и друг на друга.