Интервью у Бабы-яги. Рассказывает самая добрая ведьма в истории
— Ты поступила, как истинная повелительница добра, — аккуратно высказался он. — Ну, перестань плакать. Я не знаю, как успокаивать женщин, честно. Ты слишком чувствительна для такого статуса. Тебе только раем править.
— Почему? — поинтересовалась София, пытаясь, успокоиться.
— Туда попадают сразу ангелы, — ответил честно Александр. — Суды находятся уровнем ниже.
— Да, — обреченно протянула София. — Повелительница из меня слабая.
Почему — то девушки вновь захотелось плакать, она попыталась сдержать поток слез. Старалась со всех сил не показать глаз принцу, которые вновь повлажнели.
— Ладно. Тебе нужно отдыхать и видеть свои лучшие сны, — сказала девушка, захотев немедленно удалиться и поплакать. Без свидетелей, от души, просто так.
Александр нежно прикоснулся к ее руке и нерешительно взялся за нее, снова не давая ей уйти.
— Не уходи, — также нерешительно попросил он, затем с неуверенной улыбкой продолжил: — Лучшие сны, в которые девушки сами приходят к тебе.
Софии даже стало интересно из — за его необычно робкого тона и она посмотрела на принца округленными глазами. Легкая улыбка на губах, придала его лицу ослепительно совершенный вид. Принцу очень шла улыбка. Она давала ему света, легкости, немножко смягчая пронзительно черные глаза. Они казались от этого нежней, добрей. София расслабилась и не заметила, как и вторая рука была похищена черным принцем.
Черное и белое стояли, взявшись руками, любовались красотой, присутствием друг друга. Тишина не нарушала этой идиллии, но в головах был настоящий хаус из мыслей и чувств. Не существовало времени, не было страхов, не было сомнений. Одна химия, которую природа создала совершенной. Пьянеющей, затмевающей чистый разум.
Все самое реальное и настоящее будет в реальном, настоящем. Это всего лишь сон. Все во сне. Во сне можно все. Никто не видит. Никто не узнает. Идеально. Это останется с ними. С Александром и Софией. Между двумя молодыми людьми. Они забыли, что это не простой сон. Он почти реальный. Там двое реальных людей. Это не скроешь. Не от одного из них. «Как можно быть таким идеальным, таким нужным. Таким умным. Героем, — пронеслось в голове у девушки. — И героем. Для ее сказки. Героем для одной повелительницы добра. Почему герои такие прекрасные, такие манящие? Почему принцы, что в сказке, что в жизни такие идеальные? Во всех сказках, принцессы остаются с принцами и там хороший конец. Какой конец у них? Может этот ловелас пудрит ей мозги? Наивной, глупой дурачке? На самом деле может принц зла, так творит зло? Так выглядят демоны. Вот почему, так много людей часто охотно идут за ними? Это обман, который не хочется заканчивать».
София почувствовала, как сильные руки сжали ее ладони. Казалось, что сильно, но безболезненно. Наоборот, словно электрический ток пустился по телу. Приятный и незнакомый. Девушка так хотела отнять свои ладони, но не могла. Она так ослабла и наслаждалась этими минутами. Она влюбилась? Что это?
— Что добро, что зло, уже не то, — едко нарушил тишину Александр, София даже испугалась и вздрогнула. Она очнулась и принялась незаметно вынимать свои ладони. У нее не вышло.
— Отпусти, — тихо взмолила София.
Александр наоборот сжал руки сильней, лицо исказилось в раздражении и ярости. Девушка увидела перед собой незнакомого мужчину. Страшного похитителя в шкуре идеального принца.
— Ты не дочитала книгу законов, верно? — холодно спросил Александр. В глазах мужчины, в этой черной, неизвестной бездне едва не горел огонь. Так зол и нетерпелив он был.
Девушка старалась отнять свои руки силой. Костяшки пальцев захрустели, она почувствовала острую боль.
— Отпусти! — крикнула бессильно София. — Ненормальный псих! Отпусти!
Взгляд Александра вмиг смягчился, София увидела в них жалость, испуг, растерянность. Ее кисти освободились. Она так и осталось стоять с руками на весу, совсем забыв о них. Александр быстро развернулся и пошел прочь. И вскоре исчез. София закрыла лицо руками, в рыданиях… и проснулась.
В собственной постели. Вся в липком поту, трясущаяся от слез. Сердце колотилось, как птица, которая бьется об клетку, в надежде пробить ее и освободиться.
Она почувствовала холод и, задрожав от озноба, увидела открытое нараспашку окно. Быстро встала и закрыла его. Сон все не выходил с головы, но только София теперь сомневалась, что ходила к Александру. Это все приснилось ей во сне? Или сон был один на двоих с принцем? Она бы выбрала первое.
Девушка присела на кровать, пытаясь побороть страх, тревогу, сомнения и найти правду. Найти реальность. Она в ней? Или все еще во сне?
Огромная площадь, километры, сотни километров земли. На эту землю долгие годы не ступала нога человека. Много тысячелетий здесь находился только камень. Холодный, безжизненный камень. Но он живой. Ему не надо воды, еды, сна. Он умеет только ждать. Ждать своего часа. Еще умеет воевать, проливать тонны человеческой крови. У него нет сердца. В камне не течет кровь. Камень, словно робот может только выполнять свои функции. Этот камень, много камня, очень много камня может только убивать. Кровожадно, жестоко. Никто не сможет убедить или разжалобить его. Можно только разбить, если ты обладаешь богатырской силой, необходимым для этого оружием. Но и этого ничтожно мало. Одного врага ты разобьёшь, второго. А если их тысячи? Тысячи уродливых, беспощадных монстров. Никто не знает, сколько их на самом деле. Чтоб всех посчитать уйдет не один год. И скорей всего никто не сможет это выдержать морально. Ведь ужасающий, невероятно уродливый вид черных и белых существ с замершими стеклянными глазами способен отпугнуть или свести с ума любого.
Армия головорезов стоит в абсолютной тишине и ждет своего часа. Всем, даже всемогущим колдунам не под силу победить или подчинить их. Непобедимые, беспощадные куски камней, вид которых может только помочь смириться со смертью и поблагодарить судьбу, что она станет мгновенной. Каждое ожившее существо будет олицетворять всю неизбежность. А их тысячи. Возможно сотни тысяч.
Их могут разбудить только повелители. Все человечество зависит от двух практически обычных людей. Со своими мыслями, желаниями, чувствами. Десять законов, которые должны исполняться, десять правил. Десять ключиков к активации многочисленной армии беспощадных головорезов. Это должно было когда — то случиться. Кто мог подумать, что это произойдет не только в этом в этом веке, а именно в этот день…
Несколько статуй слегка покачнулись, громко выдохнули многовековую пыль через нос, как разъярённые, безбашенные быки. Огромные, под четыре, пять метров ростом ослепительно белых. Их глаза блеснули опасным красным светом. Острые шипы покрывали их массивное и неповоротливое тело, стоящее на двух мощных лапах, с огромными, острыми когтями — лезвиями.
Неподалеку очнулась пара угольно черных монстров. Также тяжело и страшно выдохнули пыль через нос, сверкнули, злыми, зелеными огоньками, вместо глаз. Также эти двое рослых чудовища обладали мощным, сильным и уродливым телом. Огромными когтями. На голове сияли цветом пламени рога, что делало их похожими на настоящих демонов. Так же там лежали черные волосы, которые на самом деле оказались червями, вечно дерущимся между собой. Их большие вытянутые морды с внушающим ужас рядом зубов вмиг открылись: клыки острые, большие, отполированные до блеска. Пространство пронзил истошный, разгневанный, звериный рев. Он был услышан в каждом уголке столицы, птицы в панике рванули черной тучей прочь. Дикие и домашние животные бежали из внутренних и приграничных территорий, куда глаза глядят. Их предупредили. Теперь, кто не спрятался, они не виноваты.
Люди на улицах замерли на месте и испуганно заозирались вокруг, с неприкрытым ужасом в глазах наблюдая за птицами, которые спешно спасались от неизвестного врага. Другие услышавшие выглянули из окон, и едва не выпадая из них, сосредоточенно прислушивались к природе. Вскоре все затихли, в ожидании подтверждения их самой страшной догадки.
Серж тоже встревожено поглядывал с полуоткрытого окна, на его лице застыла маска глубокой задумчивости и ужаса. Стук сердца на мгновение остановился, чтоб не мешать хозяину отчетливей вслушиваться. Он стоял так долго, не в силах шелохнуться, облокотившись на подоконник. Даже Елизавета, застыла в дверях, не решаясь, зайти и побеспокоить мужа.
Царская чета, завтракая в столовой, прервали трапезу, отложив приборы на стол. Ева вдруг беззвучно заплакала.
София отложила расчёску и вышла в коридор. И только Александр, даже не шелохнулся, лежа в постели, он открыл глаза, равнодушно уставился в потолок, полностью понимая и осознавая причину и следствия. Но ничего сделать не мог. Никто теперь не в силах что — то изменить. Это бессмысленно. Плохо, очень плохо, что правители, люди. Из камня правитель дал бы этим чудовищным статуям иссохнуть от времени.
Александр только внешне был так спокоен и терпелив. На самом деле, ему хотелось паниковать, прятаться и прятать, самую главную жертву этих чудовищ, Софию.
Глава 8
Оба правителя должны были отправиться в замок, где хранилась священная книга законов, чтоб узнать, что произошло. Немного переждав, казалось неизбежного, все убедились, что трагедии удалось избежать и многотысячная армия не движется в город. Что это тогда было?
Серж был полностью уверен, что слышал именно воинов. Правители уже приближались к их обиталищу, трясясь в карете больше часа. Никто не проронил и слова по пути. Повелитель зла вдруг понял, как ненавидит свою напарницу и если начнет разговаривать, то его уже не остановить. Выльется много обвинений и оскорблений. Он точно знал, что послужило всей этой ситуации причиной, но все — таки сомневался и решил сначала все разведать.
София видела взволнованного и напряженного Сержа и предпочитала также молчать. Хотя вопросов было много. Девушка не могла понять. В чем виновата она? Разве она послужила причиной этой смуты? Где уже успела еще наследить? Да так, чтоб нарушить равновесие.
Серж час назад прибыл во дворец, резко и больно схватил Софию за запястье и приказал срочно ехать. В транспорте была гнетущая тишина, в воздухе витала напряженная атмосфера. Недовольство и неприязнь поселилась в каждой частице углекислого газа, часто выдыхаемой Сержем.
Они подъехали. И София вслед за Сержем, отправилась до входа в замок. Вдруг Повелитель зла остановился, подождал девушку, и когда она подоспела, он рвано проронил:
— Одновременно надо заходить.
Они переступили порог и торопливо направились вовнутрь. София огляделась и увидела огромный холл. Светлый и уютный. Практически пустынный, кроме пары роскошных золотых диванчиков. К ним на встречу вышла миниатюрная, но широкая женщина в платье цвета бордо. Когда София посмотрела наверх, то обомлела. У той было две головы. Две рыжеволосых, красивых женщин в одном теле. И обе доброжелательно улыбались им. Ей еще не приходилось с таким встречаться, София была одновременно напугана и заинтересована.
Она с любопытством рассматривала вышедшую стражницу к ним. Не могла поверить глазам и не могла насмотреться. Это выглядело ненормально, но почему — то не уродливо. Сиамские близняшки были очень красивы и похоже, отлично чувствовали себя в одном на двоих теле.
— Как хорошо, что вы приехали, — заговорила весело правая голова.
— У нас здесь твориться кое — что необъяснимое, — с тревогой в голосе вторила левая голова.
Серж остановился возле стражницы и грустно проронил:
— Я слышал, как ревели воины.
София остановилась и продолжала потрясенно смотреть то на повелителя зла, то на женщин. Появилась паника, и волнами нарастая, заставила девушку поежиться от внезапно охватившего ее тела озноба.
Она повелитель и уже давно. Но до этого момента не осознавала всю серьезность своей должности. Все очень серьезно и это София понимала по поникшему Сержу. Он или обреченно опускал голову, как побитая собака, или злился, ей казалось, что именно она причина его злости, причина проснувшихся воинов. Она повелитель добра, смогла столько натворить!? Едва не умереть от психопата мага. Всем мешает, всем вредит. Она, наверное, разрушит мир, так и не заметив, где делает ошибки. София еще не начала править, но уже сбила равновесие?
— Воины проснулись, — подтвердила правая голова, — но не все.
— Да, — согласилась грустно левая голова женщины. — Проснулось всего пять. Мы смогли заточить их в клетки.
Серж задумался, после недолгого молчания, коротко спросил:
— Где они?
Стражница указала на дверь позади себя, двумя руками. И пожав плечами, тихо выдохнула:
— Там. Где еще им быть? Я среагировала быстро. И сил на пять мне хватило. Они надежно заточены в клетки Мирены.
Все направились по направлению, куда указала близняшка. За массивной дверью, они вышли на улицу. София почувствовала воинов, еще задолго, как они дошли. Зловонный запах гнили плоти, витал в воздухе густым смрадом. Девушка прикрыла нос рукой. Казалось, что можно решиться чувств от отвратительности запаха. Серж не подавал вида отвращения, уверенно шагая вперед. София уже предполагала, что увиденное повергнет ее в шок. Убрала руку с лица и попыталась собрать все силы в себе, чтоб держаться достойно. Ей вдруг стало стыдно за свое поведение. Здесь никого не интересует, что она леди и надо уже быть сильной, быть повелительницей.
Девушка решила не обращать внимания на запах. Встретить врага спокойно и достойно, чтоб они не запомнили ее запуганной, слабой жертвой. Запах все усиливался, как тревога в душе Софии. Они прошли по узкой тропинке, вытоптанной скорей всего одним человеком. Увиденное оказалось намного шокирующе, чем предполагала София. Этот смрад шел из пастей чудовищ, которую они не закрывали вовсе. Они рычали: громко, зло, нетерпеливо. С острых зубов стекала тягучая, обильная слюна. Их каменные тела напоминали засохшую, потрескавшуюся кожу. Спину украшали острые, длинные шипы. Мощные руки и ноги показывали невиданную силу и не давали усомниться в ней.
Даже белый цвет не украшал троих монстров. Их огненно красные глаза, обещали беспощадных, жестоких пыток. Ненависть и бессмысленная кровожадность чувствовалась даже на расстоянии. Ощущалась отчетливо и сквозь синеватую клетку из магических лучей Мирены, которые могли удержать многих, но не всех. Черные монстры, которых было два, выглядели еще более зловеще и устрашающе. Рога и глаза светились неизвестным зеленым свечением. Они гипнотизировали Софию, она почти физически утопала в этом зеленом тумане. Он окутывал ее со всех сторон, вынуждая девушку уйти в саму себя полностью хотя бы частично.
Чувство безысходности и ужаса нарастало с каждой секундой. София вдруг отчетливо поняла, что они пришли по ее душу. Им нужна она. Вся. Такая живая и теплая, чтоб превратить в себя, холодных, не живых. «Они живые! — вынуждена была напомнить самой себе София». Но разве можно назвать их живыми существами? Ими руководит только цель. У них нет сердца. Они запрограммированы на уничтожение всего на своем пути. В них нет инстинкта выживание, поэтому их тысячи.
София увидела позади тюрьмы для оживших, множество еще таких. Они пока мертвы или усыплены. Стоят и ждут своего часа. А может это произойдет в считанные минуты? Может эти пять, рано проснулись и сейчас через миг, другой, все очнуться, и клетка Мирена, не поможет уже простым смертным?
Девушке стало уже совсем дурно. Тошнило. И уже не понятно: от запаха или от страха. Животного, способного обездвижить и убить одним своим присутствием. Она сейчас решится или разума или чувств. София не могла выбирать сама.
Ожившие начали бодро принюхиваться затем, словно учуяв добычу, все одновременно подошли к краю клетки. И София оказалась лицом к лицу с монстрами. Вонючими, уродливыми, беспощадными убийцами. Они, сверкая лютым гневом, смотрели на Софию. Они нашли жертву. Нашли цель. Только клетка не дает добраться до нее. И они не пытались выбраться. Они понимали, что не смогут добраться. Но так хотели. Это было видно невооруженным взглядом. Они дышали, смотрели, стремились к ней. К повелительнице добра.
Серж и стражница стояли с другой стороны и молча, наблюдали эту картину, которую и во сне видеть не захочется. Они видели, как побледнела София. Как монстры желали выполнить свою задачу, передавали мысленно: « Дайте, нам ее и мы уйдем».
София почувствовала, как в глазах потемнело, сознание стремительно увильнуло от хозяйки. Вдруг стало все ровно, легко и темнота, словно теплым одеялом накрыло девушку с головой.
Проснулась София именно на том диванчике, что видела ранее и в том же светлом холле, который недавно с интересом рассматривала. В голове шумело, перед глазами возникли образы монстров. Она будто наяву почувствовала тот запах, тот тошнотворный смрад. Услышала рев: угрожающий, громкий, нетерпеливый. Ее всю перетрусило. Захотелось вновь того одеяла. Одеяло обморока. Она закрыла глаза и стала ждать. Но на этот раз не повезло.
Воспоминания окатили девушку горячей, удушающей волной, ей стало жарко, дурно от жуткой реальности, в которой она должна участвовать, как повелительница. Они желали ее. Она готова принять смерть, чтоб эти чудовища не вышли за пределы замка. Ей вдруг показалось, что теперь она на стороне зла. Что она вся грязная и плохая. И уже было абсолютно все ровно, что она сделала. Девушка устала задавать этот вопрос себе. Боялась до дрожи спросить у человека, который точно знает. Боялась услышать правду? Возможно. И осознать, что все — таки виновна. Все — таки заслужила.
Ох, ей так захотелось плакать, выть белугой. Но она не могла. София не могла выразить не единой эмоции. Не могла встать. Могла только думать. Корить себя, рассматривая потолок, но видеть вновь и вновь перед глазами морды чудовищ. Вдыхать тот смрад, испытывать чувство вины и безысходности. Ей стало снова очень плохо, до тошноты, до потери рассудка, то одеяло, как спасение обратно накрыло ее и успокоило.
Серж торопливо шел по коридору своего замка. Стук его шагов отзывался глухим эхом в практически пустынном доме. Мужчина напряженно что — то обдумывал, то собирая брови в недовольстве, то расслабляя в бессильном отчаянье. Наконец, он дошел до двери, за которой находилась комната старшего сына. Александра, его наследника. Наследника, на которого он всегда возлагал все надежды, воспитывал настоящим повелителем. Сильным, справедливым, умным. Любил до потери рассудка. Мечтал о его счастливом, безоблачном будущем.
Все изменилось. Изменилось время. Изменились обстоятельство. Серж поднял руку и негромко постучал по полотну двери. Ждать долго не пришлось, дверь открылась мгновенно. Они встретились взглядами. Вид сына был подавленным и немного помятым, словно он только что встал с постели.
— Александр, нам нужно поговорить, — выдавил хмуро Серж.
Александр отошел в сторону, жестом руки приглашая отца войти вовнутрь.
— Заходи. Я слушаю, — устало протянул он.
Серж зашел, и расстерянно оглядевшись по сторонам, тяжело вздохнул. Коротким шагом, дошел до окна, услышав, как закрылась дверь и сын, оставшись у порога, принялся молчаливо ждать. Серж почувствовал кожей безмолвное напряжение и страх сына, который тот пытался мужественно скрыть.
— Тебе нужно уехать, — первым нарушил молчание Серж и, не взглянув даже на сына, продолжил: — Жениться и продолжить род.
Затем он, не выдержав, обернулся. Александр стоял все там же, уставившись в одну точку в полу.
— Мне когда — то это помогло, — сухо закончил Серж. — Завтра ты должен быть далеко от Софии и пытаться полюбить свою законную жену.
Серж направился к двери и вышел, оставив Александра стоять там же. Отец не мог взглянуть в глаза сыну. Их видел только пол. Но он понимал всю бурю эмоций в душе Александра. Всю боль и отчаянья. Но он будет жив. А это самое главное.
София проснулась в собственной постели. Осмотрела свою комнату и немного успокоилась. Вдруг в ее голове возникла спасительная мысль, что если она жива, тогда не все потерянно. Возможно, есть еще шанс быть достойной повелительницей. Никогда не дать возможность возродиться следующим статуям. Заставить их ждать вечно. Или пока она жива. Пока она повелительница.
Девушка встала и подошла к окну. Там было утро. Пасмурное, холодное утро. Приближалась зима. Как всегда, со своим холодным нравом. Стоя на пороге, она уже пыталась рулить природой. София вмиг оделась и расчесалась с помощью волшебных сил, пошла в столовую. Хотелось, есть, достаточно сильно, чтоб не думать ни о чем другом. Внизу уже завтракала вся царская семья.
София поздоровалась с ними и села за стол. Служанка принялась подносить ей еду.
— Ну, как, хорошо выспалась? — поинтересовался добродушно царь.
— На удивления, хорошо, — зажато ответила София, уткнувшись в тарелку вилкой и глазами. — Все обошлось же? — аккуратно поинтересовалась она.
Иван задумался. Ева миловидно улыбнусь и с искренней улыбкой, произнесла:
— Все хорошо, София. Все идеально.
София засомневалась. Вдруг перехотелось есть. Жутко захотелось провалиться под землю.
— Я имею в виду равновесие. Никому ничего не угрожает? — переспросила девушка, запинаясь от волнения.
— Больше никто не оживал, София, — ответил устало царь. — Тебе лучше с Сержем поговорить об этом. Если бы равновесие нарушилось, то войны проснулись бы разом. Я не знаю, что там у вас произошло. Серж сказал, что все обошлось, и он все уладит. Но говорил, он это так грустно и отстраненно, что не по себе становится.
Софии перехотелось, есть совсем. Она отстранилась мысленно, сидя в компании царской четы. Было до дрожи страшно ехать к Сержу, но узнать хотелось многое. Если София не будет участвовать в делах повелителей и разбираться в них, то скорей всего еще что — нибудь натворит. Это она усвоила точно. Сегодня надо было дочитать книгу свода законов до конца и окунуться в жизнь повелительницы всецело.
Девушка допила чай, прихлебывая из кружки, не ощущая вкуса напитка.
— Воины настолько отвратительны, что ты вчера в обмороке пробыла сутки? — спросила аккуратно Ева с доброжелательной полуулыбкой на губах.
София посмотрела на царицу и на царя. Они терпеливо ждали ответа от нее. Но девушка даже не хотела вспоминать их. От одной только мысли в нос ударял их запах. Мозг запомнил его навсегда. Он отпечатался где — то на подкорке. Она вспоминала надувающиеся гневно ноздри и яростный, жуткий крик. Их глаза, взирающие на нее с ненавистью и нетерпением, словно ее собираются съесть. София поежилась от явных воспоминаний и равнодушно ответила:
— Лучше никогда их не видеть. Это зрелище не для слабонервных.
Девушка заметила их испуганный, застывший вид и встала, отметив про себя, что Ева бы и пару суток от такого шока проспала бы.
— Я завтра съезжу к Сержу, — объявила негромко София. — Сегодня я занята.
— Ты ничего и не поела, — грустно заметил царь. — Я прикажу приготовить тебе карету на завтра на десять. Пойдет?
— Спасибо, — ответила, натянуто улыбнувшись, она. — Это отлично.
После этого вышла и направилась в свою комнату. Там она сразу взялась за книжку и попыталась с помощью волшебных техник дочитать до конца. Схватила ненавистное чтиво в одну руку, оставив ее полуоткрытой, закрыла глаза и принялась сосредоточиваться. Второй рукой, она погладила страничку, подняла руку ввысь, и зафиксировав так, попыталась дышать ровней и тише.
Через считанные секунды страницы начали медленно вибрировать, резко подлетели вверх, застыли в воздухе, словно наэлектризованные. Информация пошла рекой, в которой София пыталась плыть не торопясь, не отвлекаясь. Так прошло полчаса. Ноги затекли, стоять, стало дискомфортно. Она заставляла себя читать медленно и вдумчиво. Останавливалась иногда, чтоб обдумать еще раз непонятные формулировки. И вот осталось всего несколько страниц.
Девушка решила продолжить. Зачитав последнее правило, принялась его мысленно разбирать. Вроде все было понятно и ясно. Но… София застыла на месте. Открыла глаза, из которых неторопливо вытекали слезы и, прокатившись по щеке, одна из них застыла на скуле. София несколько минут стояла и смотрела вперед, в одну точку и не видела ничего.
Ей вдруг все стало понятно. До боли понятно. До разрыва души стыдно. Сердце перестала биться в прежнем ритме, затаившись в недрах грудной клетки, как виноватый щенок. Книга вылетела с ослабевших рук, в воздухе захлопнулась и упала. А девушка так и осталась стоять. Строчки закона, так и мелькали перед глазами черным по белому: