Путь среди звезд для землянки

По команде «еда» вновь появилась смесь. Она была такая же пресная, как вчерашняя. Похоже, мне предстоит этим питаться до скончания моих дней. Настроение делалось все хуже и хуже.

Вернувшись в спальню, и полежав на кровати еще какое‑то время, поняла, что хочу изучить свой, так называемый, кабинет. Может, если осмотрю всё там, то хоть что‑то понятнее станет. Я ведь умею читать.

Но чуда не произошло, как не силилась найти хоть какие‑то надписи на приборах – ничего не получалось. Их функции оставались для меня загадкой.

Подойдя к столу, я села за него, и несколько раз хлопнула ладонью по столешнице. Не знаю, чего именно ждала, но вдруг бы, как у Ишума, выдвинулся какой‑нибудь куб. Ничего не изменилось, стол остался таким, как был.

Я положила голову на лежащие на столе руки, и снова задумалась о том, что мне теперь делать. В такой позе меня и застал зашедший ко мне Ишум. Я, не поднимая головы со стола, посмотрела на него.

– Приветствую тебя, нин Анна, – бодро произнес Ишум.

– Эн Ишум, – уныло отозвалась я.

– Сейчас мы с тобой пойдем к медикам, где тебе сделают еще ряд тестов. Больно не будет. Но нужно проверить еще раз твое состояние перед погружением в обучение, – расписал нашу будущую программу действий Ишум.

– Что мне сделать, чтобы вернуться? – невпопад вместо ответа, произнесла я. – Неужели никого и никогда не отправляли обратно на их планету?

– Никого и никогда, – вздохнул Ишум. – Пойдем, самое правильное, что ты сейчас можешь сделать – это не допустить, чтобы к тебе начали применять воздействие. Твоя личность будет стерта, будешь как механизм выполнять приказы и всё. Со временем, возможно, ты увидишь тех, кого подвергли внушению, а сейчас послушай меня и прими правильное решение. Пошли, лучше нам не опаздывать.

Я молча встала и последовала за ним. Снова коридоры и переходы, а вот и знакомый уровень 150. Куратор привел меня ту комнату, где меня держали в капсуле. А может это просто похожее помещение.

На этот раз здесь несколько аннунаков возились с приборами.

– Приветствую всех, – поздоровался Ишум. – Я привел нин Анну для проверки показателей.

Один из аннунаков поднял голову и посмотрел на меня

– Приветствую, нин Анна. – произнес он. – Подойди ко мне.

– Приветствую. Как мне к вам обращаться? – вспомнила я урок вежливости от Ишума.

– Эн Наннар, – доброжелательно ответили мне.

Я подошла к нему. Наннар сказал, что мне нужно положить руки сверху на полупрозрачный механизм, настройку которого он производил, когда мы с Ишумом зашли Затем нужно постоять так некоторое время, пока он не разрешит их убрать. Я выполнила то, что мне сказали. Снова возникло ощущение прилипших к поверхности рук, щекотка и сияние. После чего мне было велено убрать руки.

Наннар на что‑то нажал в приборе, и над ним развернулась таблица с показателями. Прочитать‑то я могла, а вот понять, что значит тот или иной параметр, насколько там все нормально или не нормально, я уже не могла. Для меня эта таблица была бессмысленным набором знаков. А вот Наннар и Ишум нахмурились.

– Что это значит? Со мной все в порядке? – запереживала я. Мне нужно быть здоровой в этом обществе, неизвестно что со мной сделают, если заболею.

– В общем и целом, в порядке, но не в норме, – произнес Наннар, чем заставил переживать еще сильнее.

– Это как понять? – сильно нервничая, спросила я.

– Это значит, что твой геном не совсем вернулся к нужным нам стандартам. В твоей ДНК, помимо людей, отметились и атланты, и лахму, и тиаматы. Наследие лахму практически полностью подавлено, а вот атланты и тиаматы остались в твоем ДНК. Что это значит конкретно для тебя – будут проводиться дальнейшие исследования. Кроме того, возможна нестандартная реакция твоего организма на все, что угодно. Что это значит для нас – так же исследования, и попытки сгладить негативные последствия реакций твоего организма. Полная неопределенность. Нужно понять, насколько ты сможешь выполнять свои задачи с таким набором генов, – объяснил Наннар.

– Что значит исследования? Меня что будут разрезать и изучать мои внутренности?! Кто такие эти лахму и тиаматы? – чувствуя подступающую истерику, крикнула я.

– За кого ты нас принимаешь? Мы не садисты и не убийцы! – возразил Наннар. – Лахму – это жители планеты, известной тебе как Марс, а тиаматы – жители планеты, названной вами Фаэтон.

– От общества, в котором за тебя решают, чем и как ты должен заниматься, где свободного человека превращают в раба, можно всего ожидать, – продолжала кричать я.

– Резать тебя никто не будет, убивать тоже. Эн Ишум, начинай обучение. О том, как оно проходит, об ее реакциях и об ее состоянии сообщай мне ежедневно. Если ничего не потребует экстренной встречи, то через семь дней приходите снова для проведения новых исследований. Время, которое я мог уделить вам – закончилось. Прошу вас уйти. А мне нужно, в свете новых данных, все еще раз обдумать, – разозлился Наннар.

После этого Ишум меня снова куда-то повел. Через некоторое время блужданий по коридорам, мы остановились у одной из стен, к которой Ишум приложил ладонь. Стенные панели сдвинулись, и открылось очередное помещение. Зайдя внутрь, я решила осмотреться. Сначала бросался в глаза полный минимализм: кроме капсулы, которая в отличие от той, где уже была, стояла вертикально, и, кроме пульта, рядом с ней не было ничего. Помещение было большим, подняв голову, потолка я не увидела, стены уходили куда‑то ввысь. Ишум пошел к пульту, а мне сказал, чтобы ничего не трогала. Но перемещаться он мне не запрещал. Одна из стен заинтересовала меня, она не была монолитна, а состояла как бы из множества мелких закрытых ячеек.

– Что это? Где мы? – спросила я Ишума.

– Мы находимся в архиве знаний нашей расы. Остальные вопросы потом. Сейчас я настрою капсулу, тебе нужно войти внутрь нее, так начнется твое обучение. Ты получишь некоторые базовые знания и узнаешь всё необходимое для полетов,– ответил Ишум.

– Что значит знания для полетов? Объясни мне, пожалуйста, что означает мое сияние и что значило: моя миссия – полет?

– Это означает, что волновое излучение твоего мозга способно взаимодействовать с ядром нашего корабля. Интенсивность и цвет сияния говорит о том, насколько управляемым будет ядро при взаимодействии с тобой. В твоем случае оно должно быть практически идеальным. Нибиру, так мы его называем, будет слушаться тебя, и выполнять твою волю. Наше ядро полуразумно, и в своем составе имеет атомарное газообразное золото. В полетах оно расходуется, и мы должны периодически пополнять его запас, чтобы наш корабль продолжал полет. Настройки закончены, заходи в капсулу.

Ничего не поняв, я забралась в капсулу. Ишум нажал на значок на пульте, и крышка стала закрываться. Одновременно из борта капсулы появились ремни, которые зафиксировали в капсуле мои руки, ноги, плечи и голову. Я не могла пошевелиться, и начал появляться страх. И в эту минуту по крышке капсулы пробежала голубая волна. Затем возникло ощущение, что в мой мозг вонзилась раскаленная игла. Я задергалась, но сдвинуться с места не могла, из носа потекла кровь. Из моего горла от сильнейшей боли вырвался крик.

Ишум увидел не сразу, что со мной происходит, а заметив, начал безрезультатно нажимать разные кнопки на пульте, потом подскочил к капсуле, и начал что‑то крутить на ее корпусе, но остановить процесс не смог. Кричать я уже не могла, только хрипела, кровь из носа продолжала заливать комбинезон, и в этот момент Ишум еще что‑то нажал, и знакомый белый дым унес мое сознание.

Приходила в себя тяжело. Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Оглядевшись, поняла - лежу на полу, рядом на корточках сидит Ишум и тревожно вглядывается мне в лицо.

– Как ты? – спросил Ишум.

– Не знаю. В голове как будто плещется раскаленная лава. Что это было? – спросила я.

– Что‑то пошло снова не по плану. Ментальное обучение не должно было вызвать у тебя такой реакции: ни аннунаки, ни киэнгиры не испытывают боль, находясь в обучающей капсуле. Могу только предполагать, что произошедшее – это результат наличия генов атлантов и тиаматов, – тяжело вздохнув, выдал объяснение Ишум. – Я унесу тебя в твое жилое помещение. На сегодня закончим.

После этого он поднял меня на руки и понес.

– А ты легкая, – заметил Ишум. – Мне жаль, что так вышло. Я не сторонник боли. Отдохнешь, и продолжим через несколько дней. Или не продолжим, в зависимости от того, что скажет эн Наннар. Я ему сообщу о произошедшем.

– Помолчи, пожалуйста. У меня от звуков голова болит еще сильнее. Хотя куда уж больше. Что же вы все со мной творите? В чем же я так провинилась, что на мою долю все это выпало, – прошептала я.

Но он услышал, и дальше мы шли молча. Я потихоньку начала впадать в какое‑то полусонное состояние. Накатывала жуткая слабость. Сколько меня несли, не помню, но пришла в себя тогда, когда меня положили на кровать и попытались снять комбинезон. Я судорожно вцепилась в одежду.

– Не смей, не трогай, – хрипло прокаркала я.

– Я хочу помочь тебе снять комбинезон и переодеться, – объяснил Ишум.

– Неси меня в душевую. Я сама там разденусь и заодно душ приму, – не сдавалась я.

– Хорошо, – кивнул Ишум и отнес меня в душевую.

– Выйди, – потребовала я, когда он занес меня в душевую. – Зайдешь, когда попрошу. Ты же ведь услышишь меня, раз уж можешь заходить на мою личную жилую часть Хотя говорил, что сюда никто кроме меня зайти не сможет.

– Хорошо, – вновь согласился Ишум.

Кое‑как в душевой кабине сняла свой комбинезон и села на пол. Сил встать уже не было. Привалившись спиной к стене кабинки, я отдала команду «Чистка». Моя больная голова ощутила пульсацию. Через несколько минут пульсация прекратилась. Я попробовала встать – не получилось. Попробовала еще раз – результат тот же. Придется просить помощь.

– Ишум, – прохрипела я.

Он мгновенно оказался в душевой рядом со мной.

– Помоги мне, нет сил встать. Я сейчас даже тебя стесняться не могу. Но все же, постарайся меня сильно не рассматривать. Мне это будет неприятно, – жалобно попросила я.

Ишум молча поднял меня с пола и перенес на кровать. Затем подошел к стене и нажал что‑то на ней, и оттуда выехала подставка, на которой лежал сверток. Ишум развернул его: там оказались подушка с покрывалом. Подушку он положил мне под голову, а покрывалом накрыл.

– А есть что‑то типа пижамы или домашнего костюма или чего‑то, в чем можно ходить в жилой части и спать? – попросила я.

– Есть, – ответил Ишум. – Я сразу не подумал об этом, завтра внесу это в твой доступ, и ты сможешь все получить в жилом помещении, просто отдав команду. А пока попробуй уснуть так. Что‑нибудь еще тебе нужно?

– Уходи, просто уходи, я устала.

Он кивнул и вышел. Я продолжала лежать на кровати так же, как он меня положил, и смотреть в потолок, который мигал мне звездами. Даже плакать не было сил. Постепенно я уснула.

********

Я не видела, как выйдя из моего помещения в коридор, Ишум со всего маху ударил кулаком в стену и выругался. От удара лопнула кожа на костяшках и брызнула кровь. У его крови был сине‑зеленый с фиолетовым оттенком цвет. При всем желании, эту кровь нельзя было перепутать с кровью землян.

Не обращая внимания на травму, Ишум пришел в свой кабинет, сел за стол и нажал на один из значков. Перед ним развернулся огромный экран, показывавший комнату Анны. Он видел как ей плохо. Ишум принял решение следить за ней ближайшие десять часов. Все с самого начла пошло не так: едва не убившая ее боль при активации генома киэнгира, сила сияния, несогласие жить по их правилам, неподавленные геномы атлантов и тиаматов, а потом еще и это обучение. Слишком давно к ним последний раз попадал киэнгир с планеты Ки.

- И что теперь с этим всем делать? А скоро она будет погружена в ядро. Перенесет ли она это? – думал Ишум. Он сказал правду – он не любил причинять боль. Нужно отчитаться о произошедшем, может, Наннар что‑то подскажет. Ишум нажал на столе комбинацию символов, и на экране перед ним появился Наннар.

– Как прошло обучение? – спросил Наннар.

– Плохо. Снова боль. Причем достаточно сильная. Текла кровь из носа. Остановить обучение я не мог – это не предусмотрено программой – и пришлось ее усыпить. Когда пришла в себя, то жаловалась на сильную головную боль, слабость. Самостоятельно идти в свое жилое пространство она не могла, пришлось нести ее на руках. Сейчас Анна спит, а я подключил за ней видеонаблюдение. Датчики сообщат, если будет что‑то происходить, – отчитался Ишум.

– Да уж. Не хорошо. Наблюдай, – отозвался Наннар.

– У тебя есть идеи, как быть? Ведь скоро начнется практическая часть учебы, – спросил Ишум.

– Я думаю, нужно немного отступить от правил и прежде, чем погружать полностью, стоит вначале познакомить ее с Нибиру. Мы увидим реакцию. Если все плохо, то погружения не будет. Ее гены важны. А погружение может убить. Так ведь уже было, – задумчиво произнес Наннар.

– Если не будет погружения, то для чего нужны ее гены? Может быть, есть возможность вернуть ее на Ки?– Ишум повторил вопрос Анны Наннару.

– Ее никто не вернет. Да и делать ей там нечего. Ее организм изменен: состав крови стал другим, ей даже атмосфера Ки, не совсем подходит. Она не сможет забеременеть на Ки. Анна сейчас совместима с нашей расой, но не с землянами. Если она не сможет пройти погружение, то я должен изъять ее яйцеклетки и получить ДНК. Буду проводить эксперименты по получению потомства с ее силой, но уже без генов атлантов и тиаматов. Эти гены нужно будет как‑то удалить без потери свойств ее сияния. А вот ее личность придется стереть, вживив ей в мозг прибор управления – тогда она сможет хотя бы пилотировать шатлы, – ответил Наннар.

– Она этого не заслужила, никто из них этого не заслужил, – возмутился Ишум.

– Ты прожил уже не одну тысячу лет и продолжаешь мыслить категориями справедливости и чести? Неужели ты всех их помнишь? – удивился Наннар. – Ты пойми, мы не можем потерять ее силу, не можем потерять возможности этого генома. А кормить так просто, у нас нет ресурсов, все должны приносить пользу. Ты же знаешь, что мы сами заложники ситуации.

– Я помню всех. И чувствую свою вину перед каждым. Больше скажу, я их вижу, когда они садятся на место пилота в шатле. Это я им отдаю команды. Мы сами создали эту ситуацию. Именно мы, а не кто‑то. Но отвечают за наши ошибки другие, – разочарованно произнес Ишум.

– Не хочешь повторения истории – постарайся сам, – посоветовал Наннар.

– Но что‑то же можем мы сделать для нее?

– Что?

– Может обратиться к Энлилю?

– Ты говоришь о том Энлиле, который ненавидит киэнгиров, и неоднократно запускал в прошлом климатическое оружие на Ки, чтобы уничтожить их расу? Который считает киэнгиров ничем не лучше животных? Очнись, как только ты скажешь ему о возникших с ней проблемах, то ей тут же сотрут сознание. Дай только ему повод. Ты уже давно не его советник, у тебя нет влияния. Сам же так решил. Поэтому, все, чем я могу тебе сейчас помочь, это пока не ставить его в известность, – прикрикнул на Ишума Наннар и отключился.

Ишум несколько раз вдохнул и выдохнул, прогоняя злость от разговора с Наннаром, а затем переключил экран на спальню Анны. Он будет наблюдать за ее состоянием, сейчас это все, что он может.

5. Знакомство с Нибиру

Мой новый день начался так же, как и прошлый: лицо опухшее, перспективы туманные, но надо вставать. Снова душ, еда и выход в кабинет, где меня уже ждал Ишум.

– Как ты узнал, когда надо прийти, чтобы я уже проснулась?

– Твоя комната под наблюдением.

– Да вы просто издеваетесь. Ну и как тебе я? Все рассмотрел? – с сарказмом спросила я.

– Все рассмотрел. Ты ничем не отличаешься от женщин моей расы, разве что цвет волос другой и рост меньше, – спокойно ответил Ишум.

– Это мерзко, что за мной следят. Я прошу это прекратить или не буду сотрудничать. У меня должно быть свое пространство, – потребовала я.

– Мы все так живем. Ты тоже привыкнешь. Да и потом, как я узнаю, что тебе нужна помощь, если не буду отслеживать твое состояние и перестану наблюдать за тобой?– так же спокойно продолжил гнуть свою линию Ишум.

– Как бы хотела, чтобы вы все ощутили на своей шкуре то, что творите, – бессильно произнесла я.

– Нам сложнее, чем тебе. Ты даже примерно не представляешь уровень сложностей, постигших нашу расу. Давай оставим этот разговор, пока не получишь полное представление о происходящем вокруг. Сегодня я тебе предлагаю экскурсию. Мы пойдем в часть корабля, где существует кусочек природы нашей родной планеты, а потом познакомишься с Нибиру, – продолжил Ишум.

– Я, как обычно, не могу отказаться? – невесело пошутила я.

– Ты права. Не можешь. Это в твоих интересах, хотя, возможно, ты сейчас считаешь иначе, – ответил Ишум.

– Почему ваша раса отказывает мне в разумности и наличии интеллекта? Почему я для вас всех раб?– спросила я.

– Мы не все одинаковы. Я думаю, что ты вполне способна принимать самостоятельные решения. Мы слишком давно ушли с Ки. Жители твоей планеты развивались самостоятельно без нашего участия. Почти все, что мы вам оставили, вы забыли или утратили в веках. И то, что сейчас наработано вашей цивилизацией – это в основном ваши личные достижения. Но факт того, что именно мы создали твоих предков, неоспорим, – ответил мне Ишум. – Идем. Потом продолжим этот разговор.

Мы вышли из моего жилого помещения и пошли, как сказал Ишум, знакомиться с уголком планеты, откуда их раса.

– А почему мы все время ходим или передвигаемся в лифтах? У вас разве нет какого‑нибудь транспорта, облегающего путешествия на длинные или короткие расстояния?

– Аннунакам не нужен транспорт. Мы владеем телепортацией. Но ей не владеешь ты. Я могу в любой момент оказаться в любой точке корабля, но тебя взять с собой не смогу. Только неодушевленные предметы могут телепортироваться вместе с нами. Поэтому идем пешком.

– А у меня пока нет или вообще нет этого дара?

– У меня нет ответа. Потенциально твой уровень сияния должен тебе обеспечить в будущем возможность телепортации. Но ты не чистокровный аннунак. И я даже приблизительно не возьмусь предполагать, куда тебя может телепортировать твой дар. Ты можешь оказаться в открытом космосе. Я бы не советовал самостоятельно пытаться проверить наличие у себя этого дара, равно как и пытаться освоить его без моего контроля, если вдруг он себя проявит. К твоему сведению, киэнгиры не владеют этим даром вообще, даже после активации их генов. Но у тебя очень интересный геном, и необычно высокий уровень сияния, как у чистокровного аннунака, – произнеся это, Ишум резко замолчал.

– Почему ты замолчал? – спросила через промежуток времени, когда мне стало понятно, что продолжать он не собирается.

– Ничего. Не о чем говорить. Я ответил на твой вопрос. Не отставай, мы уже почти пришли, – поторопил Ишум.

Мы дошли до очередной сены и остановились перед ней. Внезапно она стала прозрачной, и я увидела деревья невероятного синего цвета в легкой золотистой дымке. Темно‑синие стволы, сине‑фиолетовые кроны, подойдя ближе, я отметила, что деревья очень высокие, потому что наша смотровая площадка находится на уровне чуть выше половины ствола дерева. А дальше, за синими исполинами росли полупрозрачные блестящие белые деревья. Они, казалось, были выточены из кристаллов. Опустив взгляд вниз, увидела бирюзовую траву и кусты цвета индиго. Большего с этого расстояния я рассмотреть не смогла.

– А мы можем туда зайти?– мне очень хотелось туда попасть.

– Пока нет, к сожалению. Если зайдем, то можем что‑то нарушить. Мы уже давно только любуемся этим миром через перегородку, чтобы не навредить и не разрушить. Системы корабля нуждаются в запуске ядра Нибиру. Как только оно заработает в полную силу, то мы можем зайти сюда, но в скафандрах. Этому саду для жизни необходимо много золота в атмосфере. Поскольку в остальной части корабля его уровень существенно ниже, чем требуется, то мы не рискуем. Это достояние нашей расы, наша память. Если сад погибнет, то мы не сможем его восстановить: не из чего, да и технологии нужные уже утрачены. Так что лучше наблюдать издалека, чем вообще лишиться. Не так ли? – просветил меня Ишум.

– То есть золото в атмосфере? И почему его не хватает?– не поняла я.

– Ядро не функционирует в должной мере, работают только минимальные функции жизнеобеспечения. Мы давно живем в условиях некоторого недостатка необходимых элементов. Для подачи в атмосферу корабля золота нужно запустить ядро. Золото для нас не только материал, из которого состоит ядро, но и материал строения порталов для перемещения неживой материи, в частности самого Нибиру. Не работает ядро – не работает ничего, – объяснил Ишум.

– А почему ядро не работает? – продолжила я задавать вопросы.

– Потому что нашего уровня сил для полноценного взаимодействия не хватает. Из всех на корабле, у тебя самый высокий уровень, – откровенно рассказал Ишум и, взглянув на меня, продолжил: – Я понимаю, к чему твои вопросы. Но нет гарантии, что ты с ним сможешь справиться, для тебя простое обучение стало проблемой, а тут все еще сложнее. И даже, если ты сможешь управлять ядром, то на Землю все равно не вернешься. Вернее, технически сможешь, но ты изменена, и в тебе пробуждены те гены, которые сделают жизнь на земле невозможной. Организм очень быстро постареет, проявятся болезни, кроме того, не сможешь родить ни от кого из землян. Сейчас ситуация такова, что потенциальным отцом твоих детей может быть только аннунак.

– Ну и твари же вы, – со злостью произнесла я.

– Может, ты и права. Но для нас это вопрос выживания нашего вида. Теперь ты с нами в одной лодке. Захочешь улучшить свою жизнь, то значит, улучшишь и нашу, – продолжил говорить неприятные вещи Ишум. – Нас осталось всего полторы тысячи. Мы живем очень долгую жизнь. Но для нашего развития нужна энергия. И ее нам может дать только полностью активное ядро.

– И как вы дошли до такой жизни? – с издевкой спросила я.

– Все просто и сложно: даже лучшие из нас оказались подвержены великой жажде единоличной власти. Интриги, внутренние распри, смертельные ловушки друг на друга, подкуп сторонников, устранение несогласных и еще много чего. Все это и привело нас туда, где мы есть, – с грустью проговорил Ишум.

– А как я должна жить в вашем кошмаре? А не начнется ли на меня охота, если активирую ядро? Ведь я тоже стану своего рода атрибутом власти, – ужаснулась я перспективам.

– Я сделаю все, чтобы тебя защитить. Вижу, как на нашей расе отразились последствия событий прошлого. И понимаю, что как только ты активируешь ядро, то тебя будут пытаться завербовать все кланы. У меня достаточно опыта в интригах, чтобы сохранить твою жизнь. И не хочу вновь повторять свои ошибки, – пообещал Ишум.

– Я тебе не верю, никому из вас не верю. Мне нужно подумать, что делать, – сказала я.

– У тебя нет выбора. Либо ты добровольно попытаешься установить связь с ядром, либо тебя заставят. Таблицы Ме сильны. И ты им ничего не сможешь противопоставить. Даже меня они заставляют делать то, что идет в разрез с моей волей и желанием. Достаточно желания Энлиля, подкрепленного силой таблиц судеб Ме, – окончательно разрушая мои надежды, обьяснил Ишум.

– Пойдем отсюда. К ядру. Я думал тебя немного отвлечь, а вышло так, что еще сильнее расстроил, – после недолгого молчания произнес Ишум.

И снова коридоры, я даже не попыталась запоминать дорогу. Сейчас мои мысли вновь занимало положение в этом диком и чуждом мне месте.

– А что такое таблицы Ме? – наконец спросила я.

– Неужели на твоей планете об этом забыли? – удивился Ишум.

– Может, и не забыли полностью, просто я не знаю. Но шумеры, или как вы их называете «киэнгиры», давно вымершая цивилизация, их язык тоже мертвый. Их очень кратко проходят в школе, если кто о них больше и знает, то это историки или очень увлеченные исследователи. А вы, аннунаки, вообще – миф. Вас никто даже не считал реальностью прошлого. Выдуманный древними людьми пантеон богов, ну кто это будет в серьез воспринимать? И я попала в эту страшную сказку, – тут мой голос дрогнул.