Чтец книг Михаил Алексеевич Кузмин
"Золотой осел" – наиболее известный из дошедших до нас античных романов. Молодой грек по имени Лукий, путешествуя по Фессалии, знакомится с могущественной колдуньей. Герой подсматривает за превращениями колдуньи и сам пытается превратиться в птицу. Но произошла ошибка... Лука становится ослом, сохранив при этом человеческий разум. В образе осла герой имеет возможность наблюдать самые интимные сцен…
«За псами хорошенько присмотри; Лягавый-то запарился, бедняга; А Резвого сосварить с тем басилой. А Серебро-то, знаешь, отличился В углу загона, хоть и след простыл. За двадцать фунтов пса бы я не продал…»
«За псами хорошенько присмотри; Лягавый-то запарился, бедняга; А Резвого сосварить с тем басилой. А Серебро-то, знаешь, отличился В углу загона, хоть и след простыл. За двадцать фунтов пса бы я не продал…»
«… Сначала мы ели молча; но после первого стакана мадеры я спросил у доктора, часто ли с графом случаются болезненные припадки, лишившие нас сегодня его общества. – И да и нет, – ответил доктор, – это зависит от того, куда он ездит. – Как так? – Если, например, он ездит по Россиенской дороге, он всегда возвращается с мигренью и в плохом настроении. – Мне случалось ездить в Россиены, и со мной ниче…
«21 мая 18… года мы возвращались в Тлемсен. Экспедиция была удачной. Мы вели с собою быков, баранов, верблюдов, пленников и заложников…»
В своих произведениях Проспер Мериме не любил вдаваться в подробные описания эмоций, предпочитая описывать переживания главных героев через их поступки. Все свое внимание он сосредоточивал на действии, максимально четко передавая его развитие и внутреннее напряжение. Голубая комната Двойная ошибка Локис Партия в триктрак Il Vicolo di Madama Lucrezia ©&℗ ИП Воробьев В.А. ©&℗ ИД СОЮЗ
«Недвижные паруса висели, прилипнув к мачтам; море было ровно, как зеркало; зной был удушлив, безветрие приводило в отчаяние. В морском путешествии возможности для развлечения, которые могут доставить себе обитатели корабля, немногочисленны. Увы! Люди слишком хорошо знают друг друга, проведя вместе четыре месяца в деревянном вместилище длиною в сто двадцать футов. Вы видите, как подходит старший л…
«21 мая 18… года мы возвращались в Тлемсен. Экспедиция была удачной. Мы вели с собою быков, баранов, верблюдов, пленников и заложников…»
«21 мая 18… года мы возвращались в Тлемсен. Экспедиция была удачной. Мы вели с собою быков, баранов, верблюдов, пленников и заложников…»
Содержание: 1. Canzonet (Перевод: Михаил Кузмин) 2. Дом блудницы (Перевод: Федор Сологуб) 3. Fantaisies Dacoratives (Перевод: Михаил Кузмин) 4. Художник (Перевод: Федор Сологуб) 5. Поклонник (Перевод: Федор Сологуб) 6. Requiescat (Перевод: Михаил Кузмин) 7. Серенада (Перевод: Михаил Кузмин) 8. Учитель (Перевод: Федор Сологуб) 9. Учитель мудрости (Перевод: Федор Сологуб)
Содержание: 1. Canzonet (Перевод: Михаил Кузмин) 2. Дом блудницы (Перевод: Федор Сологуб) 3. Fantaisies Dacoratives (Перевод: Михаил Кузмин) 4. Художник (Перевод: Федор Сологуб) 5. Поклонник (Перевод: Федор Сологуб) 6. Requiescat (Перевод: Михаил Кузмин) 7. Серенада (Перевод: Михаил Кузмин) 8. Учитель (Перевод: Федор Сологуб) 9. Учитель мудрости (Перевод: Федор Сологуб)
1. Canzonet (Перевод: Михаил Кузмин) 2. Дом блудницы (Перевод: Федор Сологуб) 3. Fantaisies Dacoratives (Перевод: Михаил Кузмин) 4. Художник (Перевод: Федор Сологуб) 5. Поклонник (Перевод: Федор Сологуб) 6. Requiescat (Перевод: Михаил Кузмин) 7. Серенада (Перевод: Михаил Кузмин) 8. Учитель (Перевод: Федор Сологуб) 9. Учитель мудрости (Перевод: Федор Сологуб)
Анри Де Ренье – «Сказки для самого себя» Мистические, туманные, зыбкие, порою, жестокие, написанные прекрасным сложным языком сказки – сны на мифологической основе. Книга-медитация. Анри де Ренье (1864- 1936), по определению М. Кузьмина, – пленял «читателя отточенностью и изысканностью фраз” Знаменитый и загадочный затворник Анри де Ренье известен русскому читателю благодаря трудам популяризатора …
«… Тем не менее всякий раз, как кто-нибудь входил в вокзал или экипаж останавливался перед входной дверью, у молодого человека в синих очках сердце расширялось, как пузырь, колени начинали дрожать, саквояж готов был выпасть из рук, а очки сваливались с носа, на котором, кстати сказать, они сидели совсем криво. Но стало еще хуже, когда, после долгого ожидания, из боковой двери, единственного места…
«… Тем не менее всякий раз, как кто-нибудь входил в вокзал или экипаж останавливался перед входной дверью, у молодого человека в синих очках сердце расширялось, как пузырь, колени начинали дрожать, саквояж готов был выпасть из рук, а очки сваливались с носа, на котором, кстати сказать, они сидели совсем криво. Но стало еще хуже, когда, после долгого ожидания, из боковой двери, единственного места…