Книги жанра литература 19 века
«2 апреля сего 1899 года скончался на 81 году жизни член Государственного Совета, директор Императорской публичной библиотеки, ординарный академик и председательствующий Отделения русского языка и словесности Императорской Академии Наук, действительный тайный советник Афанасии Федорович Бычков, старейший по времени избрания почетный член Московской Духовной Академии…»
«Я видел сон, не вовсе бывший сном. Потухло, мнилось, солнце, без лучей По беспредельности блуждали звезды, И хладная земля чернелась в мрачной, Безлунной тверди. Наступил час утра, Прошел, настал опять – дня нет, как нет!..»
«Мне дорог час, когда бледнеет пламень дня И солнце с запада на море льет сиянье: Тогда встают мечты дней прошлых для меня И вздох вечерний шлет к тебе воспоминанье…»
«– Не трогай, брось, говорю тебе, постылая харя, не то проучу! Смотри, захнычешь еще у меня не так! Чей-то злобный, кричащий голос произносил эти слова как раз в ту минуту, когда под тяжелыми шагами Джемса Понтина скрипнула последняя ступенька лестницы. Такие крутые лестницы бывают в лондонских домах, сверху до низу переполненный мелкими, бедными квартирами. По всей вышине её царила непроглядная т…
«Степь легла передо мною… Гаснет солнце на закате; Как на крыльях соколиных, Мчится конь мой все быстрее! Городов и сёл не видно…»
«Благоуханием души И прелестью подобно росе, И без поэзии, и в прозе, Вы достоверно хороши…»
Все россказни мои вы назовете бредом Согласен, спора нет; и я за вами следом Их сонным бредом назову: Но тот, кто раз быть вместе с вами, Признается легко, что бредит я стихами. О том, что каждый в вас увидит наяву.
«Вам двум, вам, спутникам той счастливой плеяды, Которой некогда и я принадлежал, Вам, сохранившим вкус, сочувствия и взгляды, В которых наш кружок возрос и возмужал, Вам я без робости, но и не самохвально Доверчиво несу тетрадь моих стихов…»
«Весеннее солнце исправно-таки делает свое дело. Под его лучами скорехонько разрыхляются и тают наметенные в долгую зиму великаны-сугробы, оголяются до земли, с каждым днем все больше и больше плешивея, пригорки и изволочки, не десятками – сотнями всюду плодятся лужи и колдобины, и, точно вырвавшиеся из тяжкой неволи, с глухим говором катятся веселые ручьи, пенясь и увлекая всякую мелочь, какая по…
«…О свободе громких фраз Много слышится у нас, Но сознаться хоть обидно, А свободы всё не видно…»
«…В последний раз в своей беседе, начавшейся словом о том, как основалась и распространялась Церковь Христова, отец Матфей в продолжение беседы более и более оживлялся; к концу же беседы лицо его вдруг засияло от духовного движения, как металл, проникнутый огнем…»
«…Когда, окончательно приготовив книгу «О современных духовных потребностях…» к изданию, я задумался об ожидавшей ее судьбе по выходе в свет, то мне припомнилось, каким истязательным, мучительским перетолкам ругателей подверглась первая моя книга – «О православии в отношении к современности», при совершенном почти равнодушии к этому со стороны нашего общества и литературы…»
«…Как лепестки весеннего цветка В глуши лесов таинственно тенистой, Дрожать, при первой ласке ветерка, Улыбкою загадочно душистой…»
«Колосов переулок тянется от Грачовки влево; он сплошь набит всевозможными бедняками. С утра до вечера и с вечера до следующего утра не смолкает в нем людской гомон, не смолкает длинная-длинная песня голода, холода и прочих нищенских недугов. Из кабака ли вырывается та песня в виде разухабистого сопровождаемая воплями гармоники или визгом скрипки, или просто несется она откуда-нибудь из-под крыши…
«Прими мой перевод любимого нашего романа. Смиренный литограф, приношу великому живописцу бледный снимок с картины великого художника. Мы так часто говорили с тобою о превосходстве творения сего, что, принявшись переводить его на досуге в деревне, мысленно относился я к суду твоему; в борьбе иногда довольно трудной мысленно вопрошал я тебя, как другую совесть, призывал в ареопаг свой и Баратынског…