Книги жанра литература 20 века
Художественная манера Михаила Алексеевича Кузмина (1872–1936) своеобразна, артистична, а творчество пронизано искренним поэтическим чувством, глубоко гуманистично: искусство, по мнению художника, «должно создаваться во имя любви, человечности и частного случая». В данном произведении Кузмин пересказывает эпизод из жития самарянки Евдокии родом из города Илиополя Финикии Ливанской. Она долго вела …
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Где-то идет война, а в маленьком поселке, расположенном в глубоком тылу, разыгрывается поэтичная и полная драматизма история юноши-подростка, подарившего свое сердце первой местной красавице – гордой и незави…
Ятим Нури, гает көнне аның иске киемнәреннән көлгән малайлар образлары аша кеше хисләре белән уйнарга ярамаганлыгын аңлата, дуслык кадерен белү, башкаларның хәленә керү кебек сыйфатлар тәрбияли торган хикәя.
«МӨҺаҖирлӘр» романы – аеруча кыйммӘткӘ ия. 1897 елгы халык санын алу вакыйгасына бӘйле рӘвештӘ кузгалган крестьян чуалышлары, бӨлгенлеккӘ тӨшкӘн татар крестьяннарыныҢ, бӘхет эзлӘп, ТӨркиягӘ кҮчеп китҮлӘре ҺӘм андагы кызганыч язмышлары – болар ҺӘммӘсе дӘ романда гаять Җанлы итеп ҺӘм зур осталык белӘн сурӘтлӘнӘ.
Классик язучыбызның мәктәп программасына кергән “Диңгездә”, “Көтүчеләр” һәм “Карак мулла” хикәяләре урын алган.
«Татар прозасы» сериясеннӘн дӨнья кҮргӘн унынчы китапта татар ӘдӘбияты классикасыныҢ кҮренекле ӘдиплӘреннӘн берсе Фатих ӘмирханныҢ (1886–1926) укучылар аеруча яратып укый торган ӘсӘрлӘре туплап бирелде. Җыентыкта шулай ук Г. ИбраҺимов исемендӘге Тел, ӘдӘбият ҺӘм сӘнгать институты галимнӘре ӘзерлӘп бастырган «ХӘят» повестеныҢ икенче кисӘге дӘ урын алды.
Француз әдәбияты тәэсирендә язылган, берничә мәхәббәт тарихын берләштергән лирик-психологик хикәя.
«Лукьян Степанов приехал в светлый сентябрьский день к помещице Никулиной. До его хутора верст пятнадцать, лошадьми он дорожит как зеницей ока. Значит, приехал он по важному делу. Гнедой жеребец, сверкая глазами, тяжело влетел во двор, к сараю, где еще до сих пор слезают те, что не решаются слезать у крыльца. Лукьян Степанов сидел на беговых дорожках, на голой доске…»
«На дворне и на деревне долго не верили, будто идет какая-то комета…»
«Красное море встречает нас дурными знамениями. Вчера на закате дул хамсин. Слева, в пыльной, красной мгле, садилось болезненно и тускло блестящее солнце. Справа эта мгла была сумрачнее. Там темнели очертания Джебель-Таира. И оттуда, со стороны Аравии, горячий ветер гнал двух птиц. Они неслись боком, низко над водою. Перья их были измяты и взъерошены. Неожиданно наткнувшись на спасение, на наш гру…
«Вечер на постоялом дворе, страшные рассказы на нарах…»
«Мы шли по большой дороге, а они косили в молодом березовом лесу поблизости от нее – и пели. Это было давно, это было бесконечно давно, потому что та жизнь, которой все мы жили в то время, не вернется уже вовеки. Они косили и пели, и весь березовый лес, еще не утративший густоты и свежести, еще полный цветов и запахов, звучно откликался им. Кругом нас были поля, глушь серединной, исконной России. …
«Вечер наступал теплый, душистый. В церквах звонили ко всенощной, по старому деревянному мосту через пересохшую речку, гудя и стуча, катились извозчики – на вокзал, к вечернему поезду. Гимназист-второклассник, не доходя до моста, повернул и пошел вдоль домов по узкой и ухабистой набережной. Дома эти были совсем особенные, необыкновенные, жутко волнующие: над их крыльцами висели большие красные фон…
«Однажды, ранней весной, шли мы в Батум из Порт-Саида. В Стамбуле были чумные случаи, дела наш грузовик там не имел; мы решили миновать Золотой Рог, а рассвета дождаться в Коваках, у входа в Черное море: ночью из Босфора не выпускают. И вот отправили с нами из Дарданелл двух турок, двух карантинных стражей, дабы они удостоверили, придя в Коваки, что остановки на Босфоре не делалось…»
«Слобода, бесконечный летний день. И весь день сидит босой, распоясанный сапожник возле своей ветхой мазанки, на гнилой лавочке, подставив под солнце свою раскрытую лохматую голову. Сидит и занимается с рыжим кобельком…»