Книги жанра литература 20 века
Дадаистский роман французского авангардного художника Франсиса Пикабиа (1879-1953). Содержит едкую сатиру на французских литераторов и художников, светские салоны и, в частности, на появившуюся в те годы группу сюрреалистов. Среди персонажей романа много реальных лиц, таких как А. Бретон, Р. Деснос, Ж. Кокто и др. Книга дополнена хроникой жизни и творчества Пикабиа и содержит подробные комментарии…
Эксплозии повреждают хрестоматийную для людей тишину. В замешательстве сгоняя свёртком ценные пожитки и удостоверения, потомки Адама заполняли погреба. Юноша один-одинёшенек последовал за ними. Но не в подвалы, а в пространство иное, но не менее трагичное. Для кого — трагичное? Для всех.
Всё началось с бездомного кота. Софи Бентвуд захотела угостить его молоком, поделиться с несчастным толикой своего благополучия, столь недосягаемого для многих ее соседей по Бруклину. А кот укусил ее за руку. И череда заурядных, но притом зловещих событий начинает терзать супругов Бентвудов. Ожидание анализов на бешенство становится настоящей мукой и испытанием для всех: для самой Софи, ее мужа, и…
«Душной летней ночью, в глухом переулке окраины города, я увидал странную картину: женщина, забравшись в середину обширной лужи, топала ногами, разбрызгивая грязь, как это делают ребятишки, – топала и гнусаво пела скверненькую песню, в которой имя Фомка рифмовала со словом ёмкая. Днем над городом могуче прошла гроза, обильный дождь размочил грязную глинистую землю переулка; лужа была глубокая, ног…
По Вернадскому, все живое на Земле составляет биосферу – своеобразную оболочку планеты, в которой протекает бесконечный круговорот материи и энергии. Однако с появлением человека и его беспрецедентного по масштабу влияния на планету начинается новая геологическая эпоха, и биосфера переходит в новое состояние, трансформируясь в «сферу разума» – ноосферу. Как же происходит трансформация биосферы в н…
«Сага о Йёсте Берлинге» – одна из знаменитейших книг шведской литературы. Необыкновенное сочетание фольклора и действительности, народных легенд и преданий с классическими сюжетными перипетиями реалистической драмы создают необыкновенную атмосферу и ставят этот роман в ряд наиболее оригинальных и увлекательных произведений девятнадцатого века. Впрочем, эти же слова применимы ко всем произведениям …
Конан, король Аквилонии, в опасности: на него готовится покушение. В рабстве у предводителя заговорщиков, Аскаланте, находится опаснейший стигийский маг Тот-Амон: с таким союзником успех обеспечен. Однако колдуна мало заботят дела хозяина, он прежде всего намеревается найти своё кольцо и с его помощью расквитаться с ненавистным аквилонцем. Но и на стороне Конана находится могущественный союзник… И…
Неизданные стихи Бориса Поплавского (1903-1935) – поэта и писателя, жившего в эмиграции, но далекого от ее культурного мейнстрима. 50 оригинальных текстов, написанных без надежды на публикацию и недавно найденных в архивах, дополнены уточненными версиями известных стихотворений, а также фотографиями архивных документов. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ Шестнадцатилетняя Клео действительно таила в себе что-то кошачье. Ее хорошенькая, совсем еще детская и свежая рожица, с узкими, зеленовато-серыми, постоянно сладко щурящимися глазками, с наивным припухлым реб…
«Вчера у меня была странная встреча. Часу в первом ночи я одиноко сидел у круглого столика в одном из ресторанов на Невском. Небольшая комната, тускло озарённая газом, грязноватая и неуютная, с тёмными стенами и потолком, – видимо, не располагала посетителей засиживаться. Кроме меня, у буфета стояли какие-то немцы, ели бутерброды и пили пиво, и какой-то господин со щекой, перевязанной платком, сид…
«Вчера у меня была странная встреча. Часу в первом ночи я одиноко сидел у круглого столика в одном из ресторанов на Невском. Небольшая комната, тускло озарённая газом, грязноватая и неуютная, с тёмными стенами и потолком, – видимо, не располагала посетителей засиживаться. Кроме меня, у буфета стояли какие-то немцы, ели бутерброды и пили пиво, и какой-то господин со щекой, перевязанной платком, сид…
«Утром обогнули маяк, и море успокоилось. Желтое весеннее солнце сразу припекло палубу. Запахло мокрой паклей, смолой и деревом. Из кают вылезли измотавшиеся за ночь пассажиры, щурились, радовались, рассказывали друг другу, как геройски переносили качку…»
«Утром обогнули маяк, и море успокоилось. Желтое весеннее солнце сразу припекло палубу. Запахло мокрой паклей, смолой и деревом. Из кают вылезли измотавшиеся за ночь пассажиры, щурились, радовались, рассказывали друг другу, как геройски переносили качку…»
«…Я – человек маленький и ничем не заметный. Вместе с своей женой, кроткой и синеглазой Анетой, снимаю скромную меблированную комнату, с полутемными окнами во двор, с затхлым коридором, шумными соседями справа, беспокойным писком детей слева, и с грязной вонючей лестницей…»
«…Я – человек маленький и ничем не заметный. Вместе с своей женой, кроткой и синеглазой Анетой, снимаю скромную меблированную комнату, с полутемными окнами во двор, с затхлым коридором, шумными соседями справа, беспокойным писком детей слева, и с грязной вонючей лестницей…»