Книги жанра русская классика
Шуточное авто-интервью С.Юшкевича было напечатано в 1926 году в Париже в «Иллюстрированной России».
В этом очерке мы встречаемся с одним из наиболее ранних выражений эстетических взглядов Успенского. Срывая с «неизвестного» его «таинственную мишуру», требуя в литературных произведениях устранения романтических «декораций», мешающих видеть правду истинной жизни, Успенский ратует за реалистический метод изображения действительности.
«Разложение у нас существует не там, где его многие ошибочно и с ужасом обнаруживают, – писала Зинаида Гиппиус. – Оно не в народе, но среди тех, кто отделил себя от него, отделил себя от его живой души». Русская писательница, публицист, поэтесса и литературный критик, З.Н. Гиппиус была одной из видных представительниц «Серебряного века». Вместе со своим мужем Д.С. Мережковским она считается идеоло…
В книге великого русского поэта, мыслителя, публициста Александра Сергеевича Пушкина (1799–1837) собраны его главные идеологические произведения, выражающие духовные ценности нашего Отечества. Пушкин первый стал смотреть на литературу как на служение национальному идеалу русского народа. Пушкин преклоняется перед русским прошлым, гордится им, видит в нем огромные духовные богатства, глубокие нравс…
«Этот рассказ, который я сейчас попробую передать, был как-то рассказан в небольшом обществе одним знаменитым адвокатом. Имя его, конечно, известно всей грамотной России. По некоторым причинам я, однако, не могу и не хочу назвать его фамилии, но вот его приблизительный портрет: высокий рост, низкий и очень широкий лоб, как у Рубинштейна; бритое, точно у актера, лицо, но ни за актера, ни за лакея е…
«В карете сидела молодая женщина; блестящая перевязка струилась между ее черными локонами и перевивалась с нераспустившимися розами; голубой бархатный плащ сжимал широкую блонду, которая, вырываясь из своей темницы, волновалась над лицом красавицы, как те воздушные занавески, которыми живописцы оттеняют портреты своих прелестниц…»
«Кто пишет о своем прошлом на девятом десятке бурно прожитых лет, тому это понятно. Жаркий июльский день. Листок осины не шевельнется. Я сижу с тетрадкой и карандашом на моей любимой скамеечке в самом глухом углу «джунглей», над обрывом извилистого берега Москвы-реки…»
Артур Детерви верит, что его парализованные ноги излечит пароходная сирена. Надо лишь добраться до порта… © FantLab.ru
Александр Николаевич Островский (1823–1886) – великий русский драматург, чьи пьесы по сей день занимают неизменное место на театральных подмостках и, разумеется, в школьной программе по литературе. Автор всегда поднимал острые социальные проблемы – и в драмах, и в комедиях. «Бесприданница» – одно из самых известных драматических произведений А. Н. Островского. Пьеса входит в репертуары многих теат…
«О, как убийственно мы любим…», «Я встретил вас…», «Она сидела на полу…» – эти и другие стихотворения Фёдора Ивановича стали знаменитыми романсами, которые любит и знает не одно поколение читателей. Чувственный лирик и философ, искусно изображающий красоту природы и жизни, оставил бессмертные строки, остающиеся актуальными по сей день.
«О, как убийственно мы любим…», «Я встретил вас…», «Она сидела на полу…» – эти и другие стихотворения Фёдора Ивановича стали знаменитыми романсами, которые любит и знает не одно поколение читателей. Чувственный лирик и философ, искусно изображающий красоту природы и жизни, оставил бессмертные строки, остающиеся актуальными по сей день.
«Мухолов-Тонконос сидел на ветке и смотрел по сторонам. Как только полетит мимо муха или бабочка, он сейчас же погонится за ней, поймает и проглотит. Потом опять сидит на ветке и опять ждёт, высматривает. Увидал поблизости Дубоноса и стал жаловаться ему на своё горькое житьё…»
Исторический роман об эпохе Петра, в котором Алексей Толстой проводит параллели между Петром Первым и Сталиным. В романе звучит и народное мнение о политике царя, его реформах. Но центральная фигура, по мнению самого автора – фигура Петра. Роман написан так увлекательно, что читается на одном дыхании.
«В седьмом или восьмом году, на Капри, Стефан Жеромский рассказал мне и болгарскому писателю Петко Тодорову историю о мальчике, жмудине или мазуре, крестьянине, который, каким-то случаем, попал в Краков и заплутался в нём. Он долго кружился по улицам города и всё не мог выбраться на простор поля, привычный ему. А когда наконец почувствовал, что город не хочет выпустить его, встал на колени, помоли…