– Сил нет, – вздохнул Утопий. – А завтра надо ещё вторую половину вычищать. Может, подсобишь?
– Кажется, мы этот вопрос уже обсудили, – строго сказал Вегрик.
– Да уж, да уж, – закряхтел Уховёрт, укладываясь. – Знал я, что золото портит людей, так оказывается, железо портит их не хуже. Стоит только какому-то оборванцу нацепить доспехи, так он уж мнит себя бароном, а то и графом.
Брюзжание Утопия сапожника не задевало. Разве не он, Вегрик, рискуя жизнью, заработал целых пятьсот гульденов? Так надо ж было этому простофиле оставить их в гостинице! Вот пусть теперь и чистит свинарник, раз не смог деньги сберечь!
– А пожрать у нас нет ничего? – спросил Вегрик.
– Вон там, в мешке возьми, – показал Уховёрт. – Если ты, конечно, заслужил сегодня ужин.
«Вот козёл плюгавый! – подумал сапожник. – Заслужил? Я давно все свои ужины до самой смерти заслужил!» Однако ругаться со стариком он не стал. Не до того было. Вегрик покопался в мешке, отыскал помятую пареную репу, пару кусков хлеба и принялся с удовольствием их уплетать.
Утопий разлёгся на земле, подложил руки под голову и, кажется, собирался спать.
– А что там, много детишек живёт у этой женщины? – спросил он, позёвывая.
– Детишек? – прочавкал Вегрик. – Я ни одного не видел.
– Да ну?! – удивился Уховёрт. – В деревне говорили, она уже много ребят к себе забрала. И ты ни одного не видел?!
– Нет. Ни одного. Там вообще тихо. Кошки только бродят.
– Странно. Где дети – там, обычно, шум. Надо бы пойти да посмотреть, что это за женщина такая.
– Хочешь, так и посмотри, – сказал сапожник, облизывая пальцы. – Только на работу не опоздай.
– Вместе сходим, – решил Уховёрт.
***
У дома было безлюдно, а на крыльце лежал всё тот же рыжий кот. Завидев Вегрика и Утопия, он, как и вчера, быстро шмыгнул за дверь.
– Непохоже, чтобы здесь дети жили, – озабоченно проговорил Уховёрт. – Слишком уж тихо да аккуратно. А что, если эта женщина ими торгует?
– Глупости! Кто за них заплатит? – усмехнулся Вегрик.
– Чего? Ты мне в другое ухо говори! Этим я не слышу.
Сапожник обошёл старика слева и громко повторил свои слова.
– Мало ли кто. Люди всякие бывают, – серьёзно ответил Утопий. – Пойдём-ка в дом да посмотрим, как там наш Пуп поживает.
Не успели они подняться на крыльцо, как навстречу им вышла женщина в фартуке. На этот раз она не улыбалась и выглядела сердито.
– Здравствуйте, господа! Зачем пожаловали?
– Нам бы хотелось повидаться с мальчиком, которого привели вчера, – пояснил Уховёрт. – У нас для него гостинец.
– Мальчик спит, – ответила женщина. – Не стоит его будить. Давайте свой гостинец – я передам.
– Но нам хотелось бы взглянуть на него, – настаивал Утопий.
– Зачем же?
– Видите ли, мы отбываем в дальнее путешествие и, скорее всего, больше не увидим мальчика. Так позвольте посмотреть на него в последний раз! Пусть даже на спящего.
– В последний раз? – женщина задумалась, сложив руки на животе. – Что ж, если в последний раз, то можно. Пойдёмте за мной.
В доме едко пахло кошками. Женщина провела гостей коридором, открыла дверь. В маленькой комнатке Пуп сидел на кровати и с хлюпаньем ел из миски какую-то тюрю.
– Пупушка! Проснулся уже! Вот молодец! – ласкового заговорила женщина, потрепав мальчика по голове. – А вот дяди пришли в гости. Ну-ка, скажи им, что у тебя всё хорошо!
Мальчик на секунду оторвался от тарелки, обвёл Вегрика и Утопия безразличным взглядом и снова принялся за тюрю.
– Вот вы и посмотрели на него, – кивнула женщина. – А теперь давайте свой гостинец и ступайте.
Вегрик подумал, что дело как-то неловко обернулось. С пацаном вроде бы всё в порядке, а гостинца-то у них никакого нет. Уховёрт повёл носом, поморщился. Он подошёл к Пупу и выхватил у того плошку.
– Отдай! Отдай! – заверещал мальчик и бросился отнимать еду.
Утопий оттолкнул его, поднёс посудину к самому носу, принюхался, потом отхлебнул немного и тут же выплюнул.
– Это что же такое? – сурово спросил он. – Для чего ты мальца горечавкой кормишь?
– От глистов, – поспешила заявить женщина. – Если у него глисты, так чтоб других не заразил.
– От глистов можно было и чеснока дать, – сказал Утопий. – А что тут за молоко?
– Молоко – как молоко. Обычное.
– Не совсем обычное. По вкусу, вроде как, пёсье оно. Или кошачье, – наступал Утопий. – Да и с горечавкой ещё. Чем ты тут занимаешься?
– Твоё какое дело?! – взвилась женщина. – Шёл своей дорогой – вот и иди себе!
– Есть дело, раз спрашиваю.
– Отдай еду! Отдай! Её Боженька послал! – вопил Пуп.
Женщина вдруг ударила по дну плошки, которую держал Утопий. Тюря выплеснулась старику в лицо.
– Я тебе покажу – вдову обижать! Я тебе покажу! Ну-ка, кто здесь есть, быстрее ко мне! – закричала она.
Вегрик почувствовал, как латы его нагреваются. Он обернулся и увидел на пороге комнаты четырёх больших котов. Они крутили хвостами из стороны в сторону и смотрели недобро. Кошачьи морды появлялись в оконном проёме. Семь, двенадцать, тридцать. Считать их замучаешься! Кошки всё прибывали, забирались в комнату, зыркали злобно и подходили к Вегрику и Утопию.
– Это чужие! Чужие! – вопила женщина, указывая пальцем на товарищей. – Убейте их!
Кошки с шипением бросились в атаку. Корпус принял их когти на себя, расшвырял зверей по комнате, но они тут же напали снова.