Дороги судеб
Но вывод все равно был один – идти надо. По ряду причин.
Во-первых, не изменилась основная задача – надо отработать все возможности усиления нашей огневой мощи. Если есть хоть сотая шанса заполучить еще стволы или боеприпасы, или… Да все нам сгодится, что уж тут. В общем – если она есть, ее надо отработать.
Во-вторых, надо поднатаскать молодняк. Я собирался взять с собой нескольких ветеранов и полтора десятка наших молодых бойцов. Если вернемся – то они хоть сколько-то заматереют. Если нет… То нет.
Просто сейчас это просто куча молодых ребят, которые думают, что круты как вареные яйца, а по сути – они еще совсем щенки. И пока они не побывают в хоть сколько-то серьезном деле ничего не изменится. Я это точно знаю. Я сам таким был.
Ну и потом – и мне надо хоть немного отойти от рутины. Я за полмесяца за пределы замка пяти раз не вышел, все в нем да в нем. Не спорю, я, наверное, не прав, наверное, я хреновый руководитель, если опять хочу смыться черт знает куда и оставить людей с Жекой, но и меня поймите правильно. Кругом ведь жизнь – страшненькая, но интересная! А мне с утра до вечера пилит мозг куча народа, и каждый со своей проблемой. Дай дополнительное помещение, дай людей, дай, дай, дай… Реально ведь люди не понимают, что в какой-то момент у меня в мозгу сосудик какой-нибудь лопнет, я достану ствол и выдам каждому по пуле. И все.
И ведь понимаю я – надо. Все надо. Да, мои приоритеты сейчас – усиление мощи нашего поселения. И потому что это гарантия того, что нас всех просто так, за понюшку табаку не перережут всех в одночасье, да и потому, что эта тема мне ближе чем, например, виноградарство.
Представьте себе – виноградарство. Сам глаза выпучил, когда ко мне подошли двое недавно прибившихся к нам приятелей – Луиджи и Фернан. Один на том свете жил в Италии, под Неаполем, второй – во Франции, в тех местах, где сливается Гаронна и Дордонь. И оба промышляли тем, что в родных местах выращивали виноград, причем у обоих это был семейный бизнес, то есть они в этом понимали.
И, представьте себе, они затеяли этим же заниматься здесь! Обнаружили в лесу у Дальнего Утеса виноградные плети, «дичка», конечно, но их это не смутило совершенно. Более того – оба были уверены, что за пару-тройку лет они добьются очень неплохих урожаев очень неплохого винограда. Не элитного, разумеется, но такого, который и есть можно будет, и сушить, и даже превращать в вино.
Меня порадовала их оптимистичность. «Пара-тройка лет». И ведь верят, что так и будет, что примечательно, и не только они одни такие. Верят люди в то, что жизнь – она непременно хорошая будет. Мне бы так…
Но я это дело благословил, дал Дарье команду выделить им в помощь людей, почему нет?
Да они не одни такие. Например, Пасечник, тот дядька, что пришел с Жекой, он и вправду занялся привычным делом – пчеловодством. Выбрав местечко не слишком рядом с крепостью, но и недалеко от нее, огородил его, после сколотил ульи и, к нашему всеобщему удивлению, таки заманил в пару из них пчел, как он это назвал – «Поймал рой». Серьезный дядька оказался. Обещает, что вскоре медком будем баловаться.
Так что дел хватает. Кроме того, о чем я уже сказал у нас появилось поле с просом – единственной зерновой культурой, которую удалось обнаружить. Причем, к великому удивлению Насти, к которой приволокли «странные колосья», оно, просо, в смысле, оказалось не диким, а вполне себе пригодным для посева.
Не буду рассказывать о том, как Рэнди, Владек и еще пара человек кое-как знакомых с земледелием, изготавливали в кузне плуг, споря о том, как он вообще должен выглядеть – это было еще то зрелище. Промолчу и про то, как куча народа потом таскала этот плуг по небольшой пашенке, поскольку с упряжью так ничего и не придумалось. Скажу только, что потом все было перекопано лопатами. Нам с Голдом просто надоело слушать многоголосую дискуссию, и мы сами за них взялись.
Но факт остается фактом – землю кое-как распахали и засеяли. Теперь все ждали – взойдет это просо, не взойдет? Я, например, в этом не уверен. Не знаю, что тут с сезонами, но если оно уже выросло в этом году – с чего ему это делать еще раз? Но – сельское хозяйство от меня максимально далеко, потому я судить не берусь. Я, как и все подожду. Хотя – хорошо бы, если что-то вырастет. Психологически хорошо – люди в себя верить начнут. Да и в целом для климата в коллективе это будет благоприятно.
Все это было очень занимательно и нужно, все это пожирало львиную часть моего времени, но я от всех этих дел ошалевал, поскольку всегда был от подобного далек. Да и потом – не слишком мне все это интересно, не мое это.
Мне вообще все чаще приходила в голову мысль, что, скорее всего, я вообще не в свои сани сел. Даже не скорее всего, – а просто наверняка. И как только я увижу того, кому с чистой совестью можно будет сдать дела – я это сделаю, честное слово. А сам буду жить припеваючи, весело и с риском. Вон, вверх по реке схожу, гляну, что там за душегубы проживают.
Хотя, как раз в данном случае душа за то, на кого остается замок, у меня не болела. Да и с чего бы? На страже стен оставался Жека и вторая половина волчат, на хозяйство плотно присел триумвират нашего тылового обеспечения в лице Дарьи, Оружейника и Генриетты. Эти не то что своего не отдадут, они еще и чужое прихватят.
Да и вообще – хозяйственная жизнь вошла в то, что называют «нормальная колея». Дарья и Лев Антонович были теми самыми людьми, которых мне не хватало. Они все посчитали, они распределили между собой полномочия и обязанности, и даже составили график, когда кто напрягает Рэнди. По первости я следил за ними всеми, ну, мало ли… Но уже на третий день понял – нет в этом смысла, причем никакого. Они реально лучше меня знают, что и как им делать. Склады пополняются запасами? Люди сыты и хоть как-то одеты? Все при деле? Так чего я им мешать буду? А коли воровать начнут – так я все равно об этому узнаю, расскажут, у нас тут шила в мешке не утаишь.
Плохо, кстати, будет, если такое случится. Я же их тогда непременно расстреляю и где мне потом новых таких искать?
Вот и сейчас Оружейник гомонил не просто так. Он хоть и зануда, а дело свое знает и лишнего никому не выдаст. И не лишнего тоже.
А группа, стало быть уже собралась и экипировалась, бурлит кровь у моих молодых волков, предвкушают дальний рейд. Это нормально, так и должно быть.
Изначально мы пойдем достаточно большой сводной группой, а вот потом разделимся. Первый пункт на пути – бункер, тот самый, в котором некогда я нашел карту и свой «кольт». Рэнди наконец достал меня до печени, и я согласился на то, чтобы его обшарили сверху донизу, и изъяли оттуда все, что только можно. До него поисковики пойдут под нашим прикрытием, ну, а обратно с группой сопровождения из пяти человек, навьюченные как мулы, Рэнди им заданий надавал столько, что «ой-ой-ой». Я лично слышал слово «гермозатвор» и им не завидую. Ну, а мы после этого заберем левее, наша дорога лежит в сторону Дикого Поля.
Впрочем, хотя и волнительно немного выдвигаться в такой рейд, но чувствовал я себя куда уверенней, чем несколько недель назад, когда мы с дубьем поперлись в леса. Да и не удивительно это ни капли. Тогда мы были разрозненной кучкой людей, которая толком даже не знала куда идет. Сейчас – мы неплохо вооруженный отряд, причем состоящий исключительно из бойцов, пусть даже в большинстве своем еще и не слишком опытных.
Ох, как орал Жека, когда узнал, что я забираю с собой Наемника и Азиза!
– А я с кем останусь! – шумел он – Совесть у тебя есть? Ну, взял бы ты эту свою малахольную девку. Ну – одного из этих двоих. Но всех-то нафига брать? С кем я останусь?
– Нет у меня совести – даже удивился я – А то ты этого не знал?
– Гад ты, Стасик – тихо и печально сказал мой друг, плюнул и пошел проверять посты.
Боюсь даже представить, что с ним станется, когда он узнает, что Голд тоже уходит со мной. Нет, если бы его тут не было, я бы, конечно, народу с собой взял меньше. Но он – здесь, а значит, ничего плохого случиться не может. А бесится он только по одной причине – сам в этот рейд идти хочет. Хочет – и не может. Обидно ему, вот в чем дело.
А я рад, что его с нами не будет. Там дело может повернуться по-всякому и его идеализм, помноженный на рефлексы честного полицейского, мне будет без надобности.
Ох, а еще я боюсь представить, что будет с Ювелиром, когда он вернется и ему скажут, что мы отбыли. Он так хотел пойти с нами… Я ведь ему это даже обещал!
Хотя он как раз ничего и не скажет. Он все еще за тот раз вину за собой чует. Да и потом – он очень нужное дело сейчас делает и сам это прекрасно понимает. Но к третьей базе он пойдет с нами обязательно, это вопрос такой, политический.
Когда я, уже одетый и с автоматом на плече вышел из дома, отряд был готов к отбытию. Лица у волчат были довольные, улыбающиеся, предвкушают, стало быть, приключения и дальние дороги. Ну-ну, дай-то бог, чтобы все обратно вернулись. Ветераны были более сдержаны в эмоциях – Наемник о чем-то беседовал с Жекой, Настя дремала, привалившись к стене, Фира беседовала с Рэнди. Азиз… Азиз, как обычно, натирал ветошью свою «детку». Все, как всегда.
– Ну что, все собрались? – я обвел глазами людей – Никто ничего не забыл? В туалет все сходили, чтобы по дороге не проситься?
Жека ухмыльнулся – так всегда говорил наш с ним командир, прим-майор Грин, перед загрузкой в транспорт, который нас доставлял к месту высадки.
Остальные тоже заулыбались. Да и жители крепости, которые вывалили на площадь нас проводить, как-то пообмякли. Некоторое напряжение у них было, это чувствовалось. Волновались они за нас.
Что немаловажно – никакого недовольства у остальных два десятка парней и пять девушек, которые совершенно не участвовали в общественных работах у людей не вызывали, а я этого изначально немного опасался. Все помнили, что могло произойти в том случае, если бы мы из первого захода в склад вернулись на денек попозже. Те же, кто этого не застал, и присоединился к нам после этих событий, непременно узнавали эту историю из уст очевидцев. Правда, они все время увеличивали количество негодяев-рейдеров, и сейчас уже выходило так, что мы вдесятером сражались с не менее чем полусотней злодеев. Так что тревога за уходящие из крепости группы была вполне искренняя. И опасения за себя – тоже, хотя и в меньшей степени. Впрочем, монументальная фигура Жеки развеивала их в тот же момент, когда на него падал взор. Причем даже у меня.
– Стас, не спеши и не подставляйся – сказал мне друг на прощание – Есть у тебя дурацкая черта – нетерпеливый ты. Сначала выстрели, потом выжди, потом смени позицию и только потом…
– Зануда ты – хмыкнул я – Ювелира сразу в следующий рейс не отпускай. Пусть пару дней посидит тут. Людям надо отдохнуть, да и примелькался он поди на реке. Опять же – дополнительные резервы у тебя будут. Ты понял меня?
– Не учи ученого – хлопнул меня по козырьку кепи Жека – Да, Стас…
Он упорно не хотел звать меня «Сват». В какой-то момент мне это надоело, и я сдался.
– Ты это – Жека замялся – Если людей встретите, будете же с ними разговаривать?
– Если они первые не начнут стрелять – непременно – подтвердил я – А как же. Жека, я все понял. Я буду расспрашивать о ней всех встречных и поперечных. Марика и мне не чужая.
Жека очень волновался за Марику, я это знал. Он бы вовсе бросил все, и ушел ее искать, но долг, которым я его бессовестно привязал к крепости, не позволял ему этого сделать. Совестливый он у нас, что не может ни радовать с одной стороны, и… Впрочем, это уже детали.
– Да я знаю – Жека махнул своей лапищей – Ладно, все, валите. Вон, солнце уже высоко.
Я не без радости выполнил его пожелание, перелез через пролом в стене, после чего крикнул остальным —
– Двинулись помаленьку. Легко уходить и радостно возвращаться – такова доля солдата. Пошли, пошли!
Глава вторая
– Тор, Перстень, Фрейя – дозорная группа – скомандовал Наемник, как только мы поднялись на холм, который был за стенами замка – Отрыв от основной группы – не менее километра, в случае обнаружения потенциальной опасности по возможности себя не обнаруживать, в огневой контакт не вступать. Фан, Крепыш, Тюлень, Рыкун – замыкающие. На остальных – сопровождение и защита гражданских лиц.
Когда Наемник узнал, что именно ему предстоит командовать группой сопровождения в рейде, он сначала просто удивился, а после, подумав – очень-очень удивился.
– А как же…? – он не закончил фразу, многозначительно глянув на меня.
– А что я? – мне оставалось только пожать плечами – В настоящий момент лидер группы ты, я же, скажем, офицер, и не более того. Ну, если только не случится чего-то эдакого… Но, надеюсь, не случится.
– Это как-то неправильно – Наемник пощелкал пальцами – Субординация…
– Если ты заставишь меня отжиматься – это, конечно, будет перебор – ответил ему я – И на одной ноге стоять, на предмет улучшения равновесия, я тоже не соглашусь, хоть дело, в принципе, полезное. Ты пойми – «волчата» еще учатся, этот рейд для них – как экзамен в начальной школе. Как писать научились, как считать. И готовили их в первую очередь ты и Жека, так что вам его и принимать. Ну, в данном случае – только тебе. А я на это все посмотрю со стороны. Да и потом – я с них ведь как с бойцов начну спрашивать, просто по привычке, а они пока ни разу не бойцы, так что неправильно это… А вот с вас, между прочим, спрошу по полной, если после первой серьезной стычки «двухсотых»[2] будет много. За ветеранов не спрошу – за Настю, Арама, Павлика, с ними все ясно, они живут по другим правилам, они у вас не учились. За Одессита даже приплачу тому красавцу, который ему голову прострелит. А вот за волчат отвечать придется.
Насчет другого спроса с тех, кто пришел когда-то в эту крепость первыми, я загнул, но в принципе рациональное зерно здесь было. Я сознательно не стал отправлять никого из ветеранов (уже ветеранов!) на обучение, хотя кое-кто из них просил меня об этом. Я не хотел, чтобы между «волчатами» были какие-то отличия, чтобы про кого-то в учебной группе говорили «он из тех, из первых». Будущие бойцы семьи все должны быть равны, по крайней мере – на стартовой черте. Понятное дело, что потом все равно будет дележка на тех, кто лучше стреляет и лучше думает, на стратегов и исполнителей. Но это потом. А сейчас – они одно целое, они – стая равных.
И, надо заметить, это давало свои плоды. Сейчас ребята действительно смотрелись как нечто целое. А самое главное – у них появились зачатки кастовости, когда я это заметил, то с удовольствием потер руки, мысленно, разумеется.
Кстати, в тот же день, как я это углядел, у меня как раз на эту тему случился один очень интересный разговор с Дарьей. Она, как баба умная и прямая, тоже заметила то, что волчата уже и едят отдельно, да и вообще особо не стремятся к общению с другими соплеменниками. Это ее встревожило, да и не ее одну. Но пришла ко мне именно она, наверное, потому что относилась к той породе людей, для которой важно все происходящее вокруг, независимо от того, где именно и с кем что-то случилось. И еще, потому что не любила откладывать волнующие ее темы на потом.
Придя ко мне вечером, она сразу же, от порога начала пенять на все вышеперечисленное. Я очень внимательно ее выслушал, а после сообщил, что не вижу в этом ничего плохого. То, что армия и народ едины, выдумали политики в двадцатых-двадцать втором веках, и популяризировали этот лозунг всякий раз, когда сокращали численность армейского аппарата, пока не угробили его вовсе.
На самом деле – армия, особенно если она профессиональная, а не народная – это отдельная статья. И в государстве, и в обществе, и даже в судопроизводстве. Это – общность людей, которые будут умирать ради того, чтобы жили другие. А, стало быть, с них и спрос другой, и образ жизни у них от остальных отличен. И это я про образ мысли молчу. Проще говоря – это именно каста, со своими законами и правилами.
Дарья, выслушав это все, помолчала, а после опасливо сказала —
– Да это-то все понятно. Мы все понимаем – войско растишь, защиту нам и все такое. В большинстве своем народ рад, что скоро можно будет спать спокойно. Только некоторым вот страшно немного становится. Сейчас-то они защита. А потом?
– Даш, ты это бросай – я понял, что она имела в виду – Точнее – вы это бросайте.
– Чего бросайте? – поджала губы женщина.
– Голову себе ерундой забивать. И парламентеров слать – я добавил в голос стали – Всполошились, понимаете ли, они. Переговорщики хреновы.
– Всполошились – не стала увиливать Дарья – Это ты их «волчатами» с любовью называешь, а люди – они бояться начинают, и слово это потихоньку со страхом начинают произносить. А ну, как эти волчата… Они же убивать учатся! Да с каким прилежанием, я же видела!
– Так! – я стукнул кулаком по столу – Дарья, не пори чушь. Да, ребят тренируют на совесть. Да, их будущее – не пахать землю, не ковать железо и не выращивать виноград. Я это и не скрываю. Да, их учат убивать. Но ты сама подумай – а как без них? Даже не конкретно без них, а без тех, кто будет уметь защищать все то, что сделают другие? Как в прошлый раз – народное ополчение собирать и надеяться, что тех, кто придет за нашими головами будет меньше и вооружены они будут хуже?
– Да это тоже все понятно – Дарья явно маялась – Но… Повернуться ведь по-всякому может?
– Так давай тем людям, которым страшно, объясним, что никто их в крепостные переводить не собирается – устало попросил женщину я – И клеймить не станет. Я тебе больше скажу – есть у меня серьезное подозрение, что большинство этих ребят через какое-то время в крепость будет являться лишь время от времени – передохнуть от рейдов и отчеты с трофеями сдать. И еще, вернусь к другой теме – это что такое? Почему они ко мне уже начали выборных присылать? Почему просто не поговорить об этом за ужином, я же ем с вами вместе?
Дарья потупилась и покраснела, это было довольно странно видеть. Я, по крайней мере, впервые созерцал нашу хозяйственницу смущенной.
– Так что скажи тем, кто тебя послал, чтобы они заканчивали дурака валять – я пальцами поднял ее подбородок вверх и глянул ей в глаза – Причем по всем пунктам сразу. Мы все – одно целое, у нас тут симбиоз, и никакого сословного расслоения не предвидится. Да, есть начальники и подчиненные, ты вот тоже руководитель. Но что это меняет? Ничего. Даш, нам жить надо, хотя, какой там… Выживать еще пока, не жить даже. А вы такой хренью маетесь! И еще – если узнаю, что где-то какие-то шушуканья и разговоры идут, то найду того, кто это все начал и из крепости вышвырну. Не взирая на лица. Или попросту расстреляю, образцово-показательно. Ты меня знаешь, я могу.
Надо думать, разговор был доведен до наиболее пугливой части общества и ненужные разговоры прекратились полностью. Я так думаю, что этих опасливых граждан и было-то всего ничего. Я, по крайней мере, совершенно не заметил, чтобы волчат кто-то боялся. А особенно – слабая половина человечества, из тех, кто помоложе. Они наоборот, ими усиленно интресовались.
Отряд бодро шагал по равнине, крепость давно скрылась из вида. Погода, по уже устоявшейся традиции радовала – небо было синее, солнце было яркое, а воздух еще не растерял утренней свежести.
Что примечательно – за все это время так и не было ни одного дождя. Пару раз на небе появлялись облачка, легкие и прозрачные, но этим дело и заканчивалось. Это очень удивляло наших умников и печалило тех, кто занимался сельским хозяйством. Они предрекали большие неприятности в том случае, если подобная погода является здесь нормой, совершенно не желая принимать во внимание тот факт, что эта реальность не совсем настоящая.
– Ветер есть? Есть! – экспрессивно отгибал пальцы итальянец-виноградарь в одной беседе со мной – Солнце жарит как сборщик налогов! Вода – ее много, но она далеко, а поливочных систем у нас нет! Cazzo![3] Такими темпами скоро солнце высушит траву, а ветер выдует землю! Finita!
Как по мне, наш эмоциональный друг немного сгустил краски, но Проф, почесав затылок, сказал мне чуть позже —
– Меня не столько пугает то, что дождя нет, как то, что может случиться, если он начнется. А если здесь погода сезонна? Как в джунглях? Сначала солнце, потом дождь, или, что того хуже – снег, и все это на пару-тройку месяцев? Представь себе – снег, который безостановочно валит пару месяцев. Это же ужас! Как ты помнишь, Сват, тут все смешалось, и погода этому миру могла достаться, например, от постапокалиптической реальности, с определенными нюансами, само собой. Как вариант – без ядерной зимы и радиоактивных осадков, но зато перевернутая шиворот-навыворот.
Не знаю, прав Проф или нет – но мы уже почти месяц тут живем, а дождя ни разу не видели. Впрочем, на том свете такое летом тоже случалось. Я помню один год, так там осадков не было с июля по ноябрь. Вообще никаких. А потом, в ноябре, как влупил снег и шел три дня подряд, засыпав пол-России и пол-Европы, причем даже в тех странах, где до этого он являлся экзотикой. Правда, нашу покойную Землю так колбасило, что это не слишком кого-то удивило.
– Суслик – Милена ткнула пальцем в представителя местной фауны, который застыл столбиком шагах в десяти от нас, забавно шевеля усами и сверкая черными пуговками глаз – Какой смешной!
– Жирненький балпак – причмокнул Джебе, один из волчат.
Он был уроженцем казахских степей и, надо полагать, знал в сусликах толк.
– А что? – засмеялась Фира – Хорошее может выйти блюдо – суслик, запеченный столбиком!
– И фаршированный зерном – немедленно уточнил Одессит – Так сытнее будет.
Джебе задумчиво смотрел на грызуна и похлопывал себя по бедрам, в его взгляде явно читалась мысль о том, что суслик – это еда.
– Не надо – возмутилась Милена, для которой последующие действия волчонка явно не составляли секрета – Не трожь его!
Наша магесса-модельер была все так же мягкосердечна к созданиям живой природы. Но при этом людей, судя по всему, она в нее больше не включала и виной тому был все тот же вооруженный конфликт.
Уже на следующий день после него она изъявила желание максимально усилиться как маг и окончательно добила меня требованием в случае военных действий или чего-то такого непременно включать ее состав боевых групп.
Я мысленно стер со лба трудовой пот. Если по чести говорить, я очень переживал за то, что все три обладательницы магических талантов как-то не слишком стремились их развивать. Это было обидно, это были незадействованные ресурсы. И если юная француженка как боевой маг, в принципе, была не слишком полезна, то Милена очень бы нам пригодилась. Да и пригодится еще, я в этом уверен.
– Оставь ты его, пусть живет – Одессит показал на Милену, которая, нахмурив брови, грозно смотрела на Джебе – Что с него приварка? Я тебя умоляю. Дойдем до леса – зайца добудем, или кого посерьезней.
Да, в лесу и степи появилась живность. Все происходило так, как когда-то предвещали два наших умника. Сначала в реке заплескалась рыба, потом начали жужжать насекомые и порхать птицы, причем сначала всякая мелочь, вроде малиновок и скворцов, а после и серьезные представители пернатых. Я видел сокола и аиста, Настя же говорила, что видела даже орла.
За птицами пожаловали и животные, причем по тому же принципу. Первыми мы увидели грызунов. Самое первое явление животного мира, попискивая, сразу же направилось на кухню, видимо движимое вечным инстинктом. Оно плюнуло на то, что на дворе был день и кухня у нас расположена под открытым небом. И даже на то, что там нет ни круп, ни сыра.
Я в жизни бы не подумал, что Генриетта умеет так кричать. Это был даже не крик, это был рев парохода в тумане, это был трубный звук, который мог бы сбить с панталыка слоновье стадо, заставив его заподозрить то, что их вожака вызывает на бой более молодой и сильный соперник.
Нашу фрау главного повара испугала мышь. И не просто испугала – она загнала ее на лавку.
Хотя, ради правды, мышь была знатная. Серая, здоровая. И наглая, как танк!
Впрочем, радоваться ей долго не пришлось. Нет, тогда она убежала, надо полагать, думая, что она теперь здесь царь и бог. Как бы не так!
Эволюция погнала животный мир на этой планете таким галопом, что мы только диву давались. Путь от крупного до великого, от мыши до медведя, был пройден дней за десять или около того. Медведя, правда, мы не видели, но Аллочка, у которой в заднице было шило, которое и гнало ее постоянно хоть куда, лишь бы подальше от крепости, утверждала, что слышала, как он ревет.
В один из этих дней у нас и появилось мышиное горе. Да и не только их, поскольку если раньше я мышь считал наглой, то это я ошибался. Куда ей было до «Бандолеро», сокращенно «Банди».
Этого камышового кота в крепость приперла все та же Аллочка, которая с женщинами наведывалась в лес у Дальнего мыса, она придумала имя, которое шло ему до невозможности[4]. Она утверждала, что это не чистокровный камышовый кот, что он метис, «хауси», но глядя на желтоглазую усатую и мелкоуголовную рожу Бандолеро становилось ясно – нет в нем домашней крови. И он точно гуляет сам по себе.