Дороги судеб

Но, как ни странно, он никому лицо не расцарапал, в первую же ночь передушил кучу мышей, надо думать, чтобы доказать свою полезность, поскольку жрать он их не стал, а выложил рядком неподалеку от кухни, и в конце концов, покинул Аллочку, предпочтя ей в качестве хозяйки Генриетту. С того момента только она могла его гладить и только ее он хоть как-то слушал.

Я врать не буду – стороной его обходил. У него же под шерстью не мышцы – стальные канаты. А когти какие… Да и не люблю я кошек и котов. И никогда не любил.

Апофеозом же прогресса животного мира у нас пока считался лось. Ох, и здоровая была зверюга! С чего он вылез из леса – неизвестно, по идее, его голоса наших женщин должны были спугнуть, а не приманить. Но он – вылез. Себе на беду, поскольку Перстень, один из волчат, поджарый парень родом из Прибалтики, не оправдал распространённого в народе мнения от некоторой заторможенности жителей трех Вольных Республик и всадил в него очередь из автомата.

Нести эту зверюгу в лагерь было нелегко, но каким же этот лось оказался вкусным!!!

И что примечательно – все звери были аналогами земных. За все это время мы не увидели ни одного мутанта. Да что мутанта – даже просто неведомых зверушек не встречали.

А ведь они есть. Даже если забыть про ту нечисть болотную, то можно просто открыть Свод, и почитать о том, какая фауна кроме привычных нам видов тут обитает. «Синебрюх усатый», «Шишкунчик ильюшестый», «Сумчатник». Ну, и памятный мне «Шушпанцик» из рецепта. Если они в Своде есть, то и в мире быть должны. Вопрос только – где они ошиваются? Нам пока все это звериное изобилие не встречалось. Может – и к лучшему. Не знаю, насколько опасен «Шишкунчик ильюшестый», хотя, даже по названию судя, существо это на редкость пакостное и зловредное, но вот от «Синебрюха усатого» ничего хорошего точно ждать не приходится.

Правда, наша профессура была склонна считать, что те ходячие пеньки на болоте тоже были частью фауны, но я в этом не было уверен. Не тянули они на животных, никак не тянули. Впрочем – со временем мы их проведаем и тогда точно выясним, кто они на самом деле. Индикатор проверки – он ведь прост по своей сути. Если тело исчезает – значит, не животный мир.

Но в целом появление животных обрадовало нас до невозможности. С ними жить веселее. И сытнее. Мясо – это мясо, это тебе не сушеная рыба, тут стратегические запасы можно начинать заготавливать. Собственно – уже начали.

– Вон в той рощице есть родник! – оторвал меня от воспоминаний звонкий голос Милены – Насть, помнишь это место?

– Мы тут Профа подобрали – отозвалась Настя, улыбнувшись.

Да, это была та самая рощица, где мы в свое время устраивали привал, когда шли из леса к предполагаемой реке. Вроде, ведь как вчера было. Хотя – что такое в масштабах вселенной месяц? Миг. А ведь сколько всего произошло за это время.

– Привал полчаса – скомандовал Наемник и по привычке поднес руку к уху – искал микрофон, чтобы сообщить об этом группе наблюдения.

Привычки вообще пока еще нас не покинули. Я, например, просыпаясь, всякий раз хочу стукнуть по кнопке будильника, Настя, когда над чем-то думает, инстинктивно ищет наладонник, шаря рукой у пояса, а одна женщина, которую совершенно не мучат головные боли, потому что их тут нет, периодически трет виски и жалуется на мигрень. Рефлексы.

– Вот черт – Наемник, обернувшись, глянул на меня – Не продумал я этот момент.

– Нормально – успокоил его я – Мы только нарабатываем опыт. Я бы тоже только-только об этом сообразил. Да оно так и есть, на самом деле. Ничего, пошли кого-нибудь за ними. И охранение выстави, от греха.

Не скажу, чтобы я очень боялся нападения. Точнее – я все время был настороже, видимо, со временем это должно было стать моим привычным состоянием, но здесь и сейчас… Степь – она ровная как стол, видно далеко. И потом – без лишней скромности – мы достаточно крупный отряд, вооруженный если не до зубов, то очень неплохо, по крайней мере, по меркам этого мира. Не думаю, что вот так, без подготовки кто-то на нас рискнет навалиться. Но бдительность терять нельзя.

Поисковики в разное время видели несколько групп, которые они идентифицировали как «потенциально опасные». С их слов, они сразу понимали, что это не кучка растерявшихся и неприкаянных людей, которые ищут еду и пристанище, а именно организованные группы, идущие куда-то с конкретными целями. Из снаряжения у них было преимущественно дрекольё, то есть то, что было в свободном доступе. Но не у всех. Один из наших поисковых отрядов, охотясь на Окуня, видел людей, вооруженных и огнестрелом, причем группа была не маленькой, человек в десять, и стволов у них было немало. Видели они их издалека, опознать стволы было проблематично, а приказа «схватить и отобрать» у них не было. Напротив, был прямой запрет на огневой контакт, ну, при условии, что это не будет носить защитный, оборонительный характер. Вооруженные люди какое-то время шли по кромке леса, а после углубились в чащу.

После того, как я это услышал, то сразу же отдал распоряжение еще больше усилить группы сопровождения людей, которые ходят в лес у Дальнего Утеса. На всякий случай, от греха. Был еще соблазн встать «на след» той группы и их всех перебить, стволы – это стволы, но потом я передумал. И времени прошло немало, поди их догони, да и народ еще у меня не настолько натаскан на подобное. И технически, и морально. Вот обучим как следует, выбьем ненужные принципы и либеральные земные замашки до конца, и тогда…

А в рощице ничего не изменилось. Деревья шуршат листвой, негромко что-то лепечет родник и все так же приятно-прохладно в теньке.

– Не спать! – зычно гаркнул Наемник – Полчаса – и идем дальше. Наша цель – до темноты дойти к лесу.

– Дойдем – заверил я его – Как раз к темноте и дойдем.

Как мне помнилось, мы тогда, вчетвером, еще с покойным (для нас) Трифоном, покинули лес сильно за полдень, и дошлепали до этой рощицы часа за полтора до заката. Стало быть – и в обратную сторону тоже на тоже и выйдет. А то и быстрее.

Заночуем еще все вместе, ну, а после все будет просто. волчата обшарят лес в радиусе пары-тройки километров, чтобы убедиться, что там нет никого, кто может повредить нашим изыскателям, после мы с ними попрощаемся и пойдем своей дорогой. Ну, а они останутся еще на день-два, в зависимости от результатов.

К этой вылазке готовились давно. Не все, конечно, а отдельные граждане нашего поселения. И как же некоторые из них сквернословили, когда узнали, что никуда не идут. Некоторые – это Рэнди и Проф.

Я все понимал. Именно они носились с этой идеей больше других, именно они планировали поход, и именно им я запретил в него отправляться. Слишком много рисков. Слишком далеко. И еще – они слишком нужны семье, слишком много для нее значат. Я бы и Голда не брал, но его фиг остановишь.

Как же они, (Проф и Рэнди) на меня злобно смотрели после того, как я им сообщил о своем решении! Испанец прошипел мне в спину какое-то ругательство на родном языке, и вроде даже как плюнул мне вслед. Понимаю его чувства и не обижаюсь. Пусть ругаются, пусть обидку давят. Зато они живы останутся, если что.

Хотя «если что» я постарался свести к минимуму, поскольку и тех, кто пошел, мне терять совершенно не хотелось. Даже не то, что не хотелось, слова-то какие неправильные. Недопустимо было их терять.

От ученых с нами отправился Герман, Рэнди же делегировал свои полномочия Фире, с которой он нашел общий язык. Он, кстати, был категорически против того, что ее определили к «волчатам». Нет, потом я объяснил ему причины этого решения, и он с моими доводами даже согласился, хотя все равно расстроился. Эмоциональная нация, что поделаешь. А Лена, которую он уже называл «mi esposa»[5], напротив, искренне этому порадовалась. Оно и понятно – рыжая, зеленоглазая и очень симпатичная Фира была серьезной проверкой на крепость молодой интернациональной семьи. А если учесть взрывной характер испанца, помноженный на врожденную страстность…

Ладно, это все лирика. Эти двое по факту были главными в группе изыскателей. Еще в группу входили Арам, Прибалт и изрядно заматеревший за это время Кин, который по сути, и был командиром над ними всеми. Плюс им было придано трое волчат, которые формально подчинялись Кину, но при этом получили от меня лично определенные инструкции, которые они были обязаны выполнить в случае серьезной опасности. Кину я, правда, про это говорить не стали. Чего человеку голову забивать всякой ненужной информацией?

Ну, и еще там было трое мужчин с функциями, к которым подходило слово «разнорабочий».

По моим прикидкам шесть хорошо вооруженных бойцов (и это если не считать Фиру) должны были защитить изыскателей, главное, чтобы они не забывали караулы выставлять и не дрыхли в них. Ну, и не слишком афишировали свое местонахождение криками, воплями и стрельбой.

Признаться, я всерьез подумывал о том, чтобы провести целый день с ними, дав им вволю пошариться в бункере и в окопах, после переночевать под нашей охраной и с утра пораньше отправиться в обратный путь. Мы же помашем им ладошками вслед, и со спокойным сердцем пойдем своей дорогой. В степи не так опасно, как в лесу, там риск куда более умерен, особенно с неплохой огневой мощью, там за них можно почти не волноваться.

Полчаса миновали быстро, даже слишком и уже скоро мы снова двинулись в путь. В какой-то момент, часа через два хода, я заметил, что Джебе, шагавший рядом со мной, время от времени оглядывается назад, поднося ладонь ко лбу.

– Чего высматриваешь? – поинтересовался я у него, и тоже глянул в том направлении, которое его заинтересовало, правда, ничего и никого там не увидел.

– А вон – Джебе показал мне на небо, где далеко, буквально на линии горизонта виднелись небольшие облачка – Я такое дома видел.

– Тоже мне, удивил – Настя, которая привычно шагала рядом со мной, фыркнула – Кто такого не видел? Облака и облака.

– Такое бывает перед тем, как приходит – и тут Джебе сказал какое-то слово на родном языке – Как бы это так перевести… Перед песчаной бурей.

Остановившись, я более пристально вгляделся в горизонт, то же самое сделал и Герман, который слышал наш разговор.

– А парень прав – внезапно поддержал ученый волчонка – Таких облаков я до этого не видел. Смотри, они не хаотичные, они идут фронтом. Нет, песчаной буре здесь взяться неоткуда, а вот просто гроза… Почему нет?

– Песчаная буря – это очень страшно – Джебе был крайне серьезен – И это очень на нее похоже. Смотрите, как быстро они движутся.

И правда – поговорили-то мы всего-ничего, а между тем облачность как будто спрессовалась и была видна куда лучше. И еще – невесть откуда налетел ветерок, довольно прохладный.

– Очень похоже – покрутил головой Джебе – Очень.

– Наемник – окликнул я американца – Давай-ка шагу прибавим. Не дело, если нас эта мокрота тут прихватит. В лесу, понятное дело, это тоже не сильно в радость – но там бункер, в нем хоть и темно, но, по крайней мере, сухо. Опять же – костерок запалить можно.

Уже через час стало понятно, что волчонок все предсказал верно. Облака по мере приближения к нам сначала превратились в серо-белую густую массу, а после налились нехорошим темно-синим цветом, в котором были видны белые спиралеобразные сполохи.

– Ох, не нравится мне это дело – бормотал Герман, тяжело дыша – мы двигались уже не размеренным шагом, а почти бегом, спеша до начала грозы (а может и бури, об этом говорили шквалистые порывы ветра, такие сильные, что они чуть ли не сбивали нас с ног), добраться до леса.

Мне это тоже не нравилось, я даже пару раз ругнулся в душе на себя самого. Вот, подумал о том, что дождя нет – получи результат. Даже с процентами. Сглазил, так твою растак.

Когда мы вбежали в лес, все вокруг уже стало мрачно-темным. Огромных размеров туча закрыла синеву неба и поглотила солнце, над нами раздавался мрачный мерный рокот, и мне эти звуки напоминали дальнюю канонаду. волчата, те, которые были отправлены в головной дозор и пришли в лес раньше нас, чуть ли не с открытыми ртами смотрели на эту природную вакханалию. Оно и понятно – они не выступали участниками картины «Дети, бегущие от грозы», чего не посмотреть?

– Можете поднять меня на смех, можете говорить что угодно, но нам надо срочно искать убежище – громко, чтобы заглушить скрип качающихся деревьев, прокричал Герман – Я не знаю почему, но оставаться просто под открытым небом не стоит. Интуиция, понимаете?

– Да это все понимают – ответил ему Наемник – Сват, где бункер?

Чего спрашивать? Я и так вертел головой, пытаясь вспомнить, в какой он стороне. Понятное дело, что мы вошли в лес не там, где когда-то из него выходили, а ориентиров особых тут не было. Деревья да кусты… Кусты. Точно-точно.

– Насть – окликнул я девушку – Это не тут мы ягоды собирали?

– Здесь – откликнулась девушка, которая с непривычным для нее испугом смотрела на мрачную картину грядущего ненастья – Сват, там лицо.

И она вытянула руку вперед, показывая на равнину, с которой мы только что пришли.

– Какое лицо? – не понял я и глянул в том направлении, куда она указывала.

Забавно. Тучи, наслаиваясь друг на друга и впрямь создали нечто похожее на гигантских размеров человеческое лицо, с очень недовольной гримасой на нем.

– Девочка моя, тучи еще и не такое могут сделать – я потрепал Настю по плечу, отметив, что она дрожит, должно быть от холода – Атмосферное явление, смешение фронтов.

– Хорошо, коли так – негромко сказал Герман, очень пристально глядящий на это дело. Он это сказал негромко, даже тихо, но я его услышал.

– Бегом, бегом – только мистики мне и не хватало. Этой дряни только дай появиться – она как ржавчина всю группу разъест, промутирует в страшную байку и потом будет по крепости ползать. Тучи это. Тучи. И все.

Ветер гнул деревья с такой мощью, что иногда я боялся, что они вот-вот сломаются и завалятся на нас, потому, когда, наконец, появился приметный холм, в котором был бункер, у меня возникло ощущение, что я попал домой.

– Вот он – толкнул я в плечо Наемника, кричать уже почти не имело смысла – треск, свист и постоянный грохот грома оглушали нас.

Тот понятливо кивнул раз, и потом еще раз, когда я жестом показал ему, что надо огибать холм, что вход с той стороны и делать это как можно быстрее.

Здесь явно так никто и не побывал, все осталось так же, как и было. Яма, вода, черный провал входа.

– Дрова – почти в ухо крикнул я Наемнику, и прихватил крепкую лесину, которую, по-моему, сам когда-то сюда и принес.

И снова он меня понял, подхватив трухлявое бревно. волчата, глядя на него, тоже кинулись к ближайшим деревьям.

– Вниз, вниз – заорал я и столкнул Германа в яму, следом за ним скатились Настя и Милена.

Оглушительные раскаты грома громыхали прямо над нами, как огромные барабаны, возникало ощущение, что они отбивают некий варварский ритм.

– Shit! – на грани слуха до меня донесся вопль Наемника – он смотрел в сторону равнины, которая была видна сквозь деревья. До нее было не так уж и близко, метров пятьсот, но лес был редкий, а потому и видимость неплохая, даже несмотря на сгустившиеся сумерки.

Я подбежал к нему и чуть не открыл рот.

Лицо в небесах никуда не делось. Оно все также кривило рот в недоброй усмешке, но теперь к ней добавилось еще кое-что.

Из огромных клочьев туч, которые были похожи на глаза, срывались вниз и вертикально падали на землю огромные белые молнии. Они буквально втыкались в землю, буровя ее, одна за одной.

И там, где это случалось, куда била очередная молния, вздымались вверх огромные клубы пыли, земли, камней.

– Вниз! – пихнул я в плечо Наемника – Вниз!

Я не знаю, что это, скорее всего – просто атмосферное явление. Но проверять я это не стану, ни к чему это. Есть убежище – вот в нем эту хрень и пересидим. А там – видно будет.

Мы были последними, кто нырнул в сырой провал входа.

И как только мы это сделали, за нами что-то гулко громыхнуло.

– Вовремя мы – неожиданно спокойно сказал Герман – Через пару минут тут будет эпицентр этого… Этого явления.

– Пусть его – хмыкнул я – Тут, как я и говорил – тепло и сухо. Народ, у кого есть фонари – пожужжите-ка, дайте света. И вот еще что – давайте сразу устроим перекличку, пока от входа далеко не ушли. А то неровен час, кто потерялся, а мы и не заметили?