Vivat Academia!
Любовь Базь
Радужный мост #1
У существ чёрные глаза. Существа убивают мирных жителей или превращают их в себе подобных. Единственные, кто может противостоять существам после мировой катастрофы, – студенты Академии в чудом уцелевшем Городе. Столкнувшись с существами во время учебной практики, студентка Ляна Биврёст делает первый шаг к разгадке тайны мира, в котором живёт. Откуда взялись существа и как их победить? Что же на самом деле случилось в две тысячи двенадцатом году? И какое отношение к этому имеет сама Ляна? Выяснить это и остаться в живых – задание не из лёгких. Но у Ляны нет выбора…
Любовь Базь
Vivat Academia!
Начало
На пепелище
– Тут был пожар, – негромко сказала Ляна. – Лет пять назад.
Утро выдалось на диво холодным. Только начало осени, и вот тебе на. А какая погода, такое и настроение.
– Поджог? – с неподдельным интересом спросила Эла.
– Да нет. Не похоже. – Пальцы Ляниной руки, вытянутой над старым пепелищем, дрожали. Эла молчала. Она прекрасно чувствовала, когда её готовы были слушать – и когда слова становились помехой.
В Академии их учили: Слово – это оружие. Слово – это сокровище. Ни тем, ни другим не следует разбрасываться без необходимости.
– Ми шли за грибами, – напомнила Эла наконец. По её мнению, время для исследования пепелища подошло к концу. Эла не любила долго ждать. Тем более, это даже не поджог.
Поджог ли случился перед тем, как Ляна пришла в Академию, отягощённая только рюкзаком с самыми необходимыми вещами, в случае Ляны – преимущественно книгами и исписанными тетрадями, никто не знал до сих пор. О случившемся с Ляной до поступления ходили невероятные слухи. Только один из них можно было считать подтверждённым: дом нынешней лучшей подруги Элы сгорел. Поэтому теперь Ляна даже на каникулы оставалась в Академии. Днями просиживала над своими тетрадками, преимущественно в помещении, иногда в лесу. В светлые дни, конечно, – в тёмные в лес мог пойти разве что самоубийца. Это ещё хуже, чем в Чёрный Сектор.
– Сегодня не лучший день, – покачала головой Ляна. – Не тёмный, но не лучший. Здоровых грибов не найдёшь, только больные.
– Тю! – Эла казалась разочарованной. – Я же тебя спрашивала…
– Ты спрашивала, можем ли мы пойти в лес за грибами. Об их сборе речи не шло, – подчеркнула Ляна.
– Ой, не говори, что ты согласилась только ради этого! – Эла указала взглядом в сторону пепелища.
– Ради этого. – Ляна слегка улыбнулась. – Я чувствую их. Места, где что-то горело. Я хотела бы вспомнить, что тогда случилось. Почему всё сгорело, и были ли у меня родные, и…
– Ты прекрасно помнила содержание кучи книг и собственных тетрадей, была в курсе своих творческих планов, знала, как тебя зовут, кто учится в Академии и что такое Чёрный Сектор, а о прошлом понятия не имеешь, – подытожила Эла. Ей было скучно.
– Стресс. – Ляна, наконец, поднялась. – Частичная потеря памяти. Знаешь, Эла… А Талия сейчас, наверное, к практике готовится. И Рыся тоже.
– Ну, они ведь хорошие девочки. – Эла покивала. – Не то, что мы с тобой. Хотя мне и готовиться нет смысла – Высший сохранит.
В этих словах была вся Эла. Большинство студентов Академии впадало от неё в шок, Ляне же она понравилась с первого взгляда. Похоже, эта симпатия была взаимной, но по какой причине – ни Эла, ни «рациональная», по сравнению с подругой, Ляна объяснить не могли.
– На Высшего надейся, а за оружие держись, – пробормотала Ляна.
С оружием она ладила не особо. Эла – тем более. К счастью, предыдущие несколько лет обучения не требовали практики. Речь в основном шла о теории начертания узоров, а уж с этой целью использовать ритуальный нож Ляна могла. Эла чертить не любила, обходилась устной речью. Как-то раз она так заговорила Крысовну, что та потом целую неделю никого не доставала. Ляна подозревала, что Эла могла бы горы свернуть, очистить своими речами Чёрный Сектор и вернуть небо, то, голубое, которое теперь разве что на мыслеграфиях увидишь. Или в книжках, на рисунках.
– Ангелы сохранят, если у Высшего на меня времени не будет, – сказала Эла. – Ему же не только я молюсь.
Ляна подумала, что теперь, без того, прошлого, неба, в Высшего верить сложнее, чем раньше, но свои мысли не озвучила. К слову, живого ангела она тоже ни разу не видела, а мумии в музее Города доверия не внушали. Другое дело – твари из Чёрного Сектора, или, Высший сохрани, леса. Реальнее не придумаешь.
Взаправдашних ведьм Ляна тоже никогда не встречала, но в них верилось легче, чем в ангелов, которых, кстати, пора бы уже и позвать.
– Падай, – велела Ляна, хватая Элу за платье. Промахнулась – вцепилась пальцами в длиннющую комбинацию. Раздался треск разорвавшейся ткани. Впрочем, Эла не возражала. Молча лежала на холодных опавших листьях рядом с Ляной.
Девушки притихли. Эла молилась – видно было, как шевелятся бледные ненакрашенные губы со шрамом ближе к правому уголку. Ляна сосредоточенно вырисовывала что-то палочкой прямо поверх листьев. Воображаемые узоры, про себя она называла это именно так.
День и правда был не лучшим. Существо, приближение которого Ляна почувствовала на полсекунды раньше, чем Эла, неспешно выплыло на поляну. Не вышло, не вбежало – выплыло. Зелёное, скользкое, и уж слишком сильно светится. Не смотри – ослепнешь…
Эла старалась даже не моргать. Существо остановилось на поляне будто бы в нерешительности. Повертелось туда-сюда, выискивая-вынюхивая – со зрением у бедняги были очевидные проблемы.
Чертить теперь было нельзя ни в коем случае. Уловит движение – и прощайте, дорогие подруги. Существо реагировало на звуки и запахи, а шевельнуться, не зацепив ни травинки, могла разве что известная всей Академии активистка Айрен Купер. И то не факт.
День действительно был не лучший. Ляна боялась даже представить, что ей устроит Эла, когда… если они спасутся.
«Если я смогу».
На Высшего надежды было маловато. Насчёт Элы Ляна не сомневалась: подруга не натворит глупостей и не сорвётся с места, но сделать что-нибудь более действенное Эла не могла. Не та специализация.
«Я смогу».
Ляна зажмурилась. Прислушалась к биению собственного сердца, к пульсу, который отстукивал молоточком в Элином теле. В воображении появились чёткие образы – две тени, одна ярко-красная, другая темнее, с зеленоватым оттенком.
А рядом – ещё. Не тень даже, а склизкая клякса. Ядовито-зелёного цвета, как шипучка с непроизносимым названием, самый популярный напиток в Городе.
Тени и клякса пульсировали, каждая – в своем ритме. Тень-Эла и тень-Ляна – быстро и несильно, клякса-существо – медленно, как живая лужа, которая то растекается вширь, то снова собирается.
«Успела», – подумала Ляна. Узоры на опавших листьях принесли ожидаемые плоды.
Айрен Купер, наверное, лишь увидев существо, выхватила бы ритуальный нож и справилась одним движением тонкого лезвия. Антин провёл бы грамотную дематериализацию, на глаз определив тип существа и выведя для него антиформулу. Крысовна отступила бы, бормоча старинные заклинания – те, которыми и ругаться-то стыдно. Крысовна знала их множество, полностью в соответствии со своей фамилией – Черноротая. Сведущие люди говорят, что фамилия всегда указывает на личные особенности.
Особенностью, вернее, специализацией Крысовны была способность выплёвывать заученные в огромном количестве острые словечки. Против существ леса нецензурная лексика срабатывала донельзя эффективно – несчастные бесследно растворялись в воздухе. С тварями из Чёрного Сектора было сложнее, не зря же Крысовна попала в группу Айрен Купер. На практическом занятии они будут друг друга поддерживать.
А Ляну поддержат Эла и Талия. Рысю распределили в другую группу. Рыжий её защитит, тоже нечего волноваться. Тем более, часть Чёрного Сектора им выпала самая безопасная, хорошо изученная и исследованная. Это не тот район, куда пойдут Ляна с Элой и Талией. Для него даже карты нет, сплошные белые пятна.
Это в Лянином представлении – зелёное. И лучше бы его скорее поглотить, а то уже что-то заподозрило – начало чаще сокращаться. Такими темпами на практическое занятие не попадешь. А ведь с него тоже не больше трети студентов возвращается живыми… Из тех, кто дошёл до конца, конечно.
Какой смысл вообще идти, если не до конца?
– Ко мне, – громко сказала Ляна и мысленно раскрыла объятия. Клякса вздрогнула.
– Сопротивляешься? Не стоит. – Ляна не открывала глаза. Рядом учащённо дышала Эла – сдерживать дыхание не хватало сил. – Ко мне!
Клякса завибрировала часто и испуганно. Как Элино сердце, как сердце самой Ляны.
А впрочем, нет. Сердце Ляны билось слишком быстро – сумасшедшая скорость, разворот, лобовое стекло, осторожно, зеркало, капот, держи руль, гонщица!