– Сдавайтесь! Бежать некуда!
Ответом на предложение законников стал еще один выстрел. Наконец и они открыли огонь. Первая вражеская пуля прошла верхом над их головой, вторая и третья попали в стол, но застряла в деревянной крышке.
– Стреляй! Заорал Иван. – Врешь не возьмешь!
Оба они чуть приподнялись из-за прикрытия. Не целясь, на удачу, без разбора начали стрелять, пока в барабане не кончились патроны. Судя по звуку, умудрились ранить одного из жандармов, но это никак не помогло.
Иван достал из-за поясницы еще один пистолет и выстрелил уже ради предупреждения, что бы законники знали, у них еще есть чем отстреливаться.
Последовала ответная очередь выстрелов и она уже достигла цели. Пуля, калибром больше, прошла сквозь деревянную поверхность и попала прямо в бок Ивана. Тот рухнул назад и выпустил из руки пистолет. Никита быстро подобрал его и выстрелил, после кинул взгляд на Ивана, он был уже не жилец, изо рта вырывались хлюпающие звуки, а из раны лилась кровь. Видимо пуля задела органы. Он осознал всю пройгрошность ситуации, сопротивляться дальше было бесполезно, они просто убьют его. Но сдаваться тоже было нельзя. Вдруг нашелся один выход. Если он выпрыгнет из окна, то скорее всего сможет сбежать. Высота тут небольшая, всего второй этаж, совсем близко подъем на противоположной стороне улице, так что, если жандармы не прыгнут за ним следом, то уже вряд ли догонят. Другого выхода не была.
Собрав всю волю в кулак, Никита сделал еще один выстрел и со всех ног рванулся к окну. Слава богу он открыл его, до того, как все это началось. Вряд ли бы он, своим тельцом, умудрился пробить тяжелые деревянные ставни.
Тело плюхнулось в холодные волны. Удар пришёлся на живот, но в целом ничего не пострадало. Тут же гладь воды начали дырявить пули. Ни одна не задела Никиту. Он тут же поплыл в сторону противоположного берега и только, когда уже нащупал камень перед собой, рискнул всплыть. Выстрелов не последовало, видимо те перезаряжались. Пока у него есть время, считанные мгновения, нужно бежать. За доли секунды он выбрался к ступеням и согнувшись, рванул вверх по ним. Засвистели очередные залпы, но Никита уже был под защитой парапетов. Нужно дождаться следующей паузы и тогда-то бежать в ближайший двор. Спустя минуту выстрелы вновь затихли. Никита рванул в сторону домов. Он спасся. Пока спасся. Останавливаться нельзя. Нужно бежать, как можно дальше, жандармы не должны сесть ему на хвост, иначе уже будет не скрыться.
Никита бежал еще пол часа, пробираясь по закоулкам и дворам лабиринтам, не переставая бежать. Внутри яростно билось сердце, дыхание давно сбилось, от чего каждый новый вдох давался все труднее. Ему казалось его легкие вот- Вот лопнут. Наконец он рухнул от усталости. Силы иссякли. Единственное на что еще оставались силы, так это наконец обернуться. Всю дорогу он не смотрел назад, страх не позволял. Теперь же даже страх отступил, усталость взяла вверх. На счастье Никиты, погони не было, оторвался! Последний прилив радости и тьма. Голова рухнула на мостовую. Сознание покинула его. Так он и остался лежать посередине одного из сотен петербургских дворов.
Глава 4
Из тупого забвенья, Никиту вырвала жгучая боль. Он открыл глаза. Необыкновенно яркое для Петербурга солнце заливало все вокруг светом, ослепляя пробудившиеся глаза. Только сощурившись, зрение не много вернулось. Над ним возвышался силуэт мужчины. Тот пнул его в область живота. «Вот она причины боли»– Подумал про себя Никита.
– Вставай пьянчуга- Послышался незнакомый, хриплый голос. – Не чего тебе здесь валяться! Тут порядочный дом, поднимайся и прочь от сюда.
Голова раскалывалась, все тело окостенело, каждое движение доставляло ужасную боль. Мужчина не переставал кричать. Он пинал все сильнее и сильнее, пока Никита не закричал. Незнакомец наконец прекратил его избивать.
– Помогите мне встать. – Сквозь зубы, через боль обратился Никита к мужчине.
Тот заметно оторопев от крика и просьбы, впал в короткий ступор, но в итоге помог подняться. Тело тут же отозвалось на изменения своего положения. Ужасно болезненный импульс пронзил от ног до головы, раздался характерный хруст костей. Оказавшись в вертикальном положении, кровь начала свою обычную циркуляцию, немного облегчая болезненные ощущения.
– Спасибо сударь.
Незнакомец решил, что его требования наконец удовлетворены и он может вернуться к своим делам. Никита же доковылял до выхода со двора.
На городской улице он увидел знакомые очертания Невского проспекта. Как он умудрился добежать до сюда, это, наверное, останется для него навсегда загадкой, впрочем, разгадывать которую ему не очень-то и хотелось. Главное, он смог избежать ареста. Вряд ли охранка теперь сможет найти его. Но что же теперь ему делать? Из ячейки выжил он один, конечно возможно еще жив Дементий, в чем были сильные сомнения. Скорее всего их заложил антиквар. Говорил он им, что мутное это дело, вот и пожинай теперь плоды: двое товарищей убиты, с еще одним не известно, что случилось.
Тут его вновь обуяло смятении. В памяти всплыли фрагменты кражи, убийства и дальнейших событий. Теперь без Дементия, ему никогда не понять, было ли все произошедшее в церкви правдой или бредом воспаленного сознания. Может он все же сошел с ума и всего этого не было? Нет, все было слишком реально, такое не могло привидеться. Да и если бы он сошел с ума, то не действовал бы разумно прошлой ночью, а лежал мертвым, рядом со своими товарищами.
Сухость во рту вязала глотку, тело продолжало отзываться болью на каждое движение, а в голове звенело. Мысли о произошедшем терзали не хуже физических проблем. Он ощупал карманы грязного плаща, не надеясь в них ничего обнаружить, но на удивление там были деньги, всего несколько медяков, однако их хватило чтобы утолить жажду и голод.
Никита добрался до ближайшего трактира, где подкрепился самой дешевой едой. Боль начала униматься. Даже голова перестала болеть. Но как быть дальше, на это ответа не было. Про другие ячейке он ничего не знал, в Петербурге у него помимо Дементия, Гриши и Ивана никого не было. У него осталась маленькая комнатка, которую он снимал у пожилой, с легка тронувшейся умом домовладелице, но наверняка законники о ней знают. Идти туда было глупо и бессмысленно, ничего ценного отродясь у Никиты не водилось.
Самым разумным решением, пожалуй, будет покинуть город. Больше его здесь ничего не держит, да и смысла оставаться нет: каждый день жить в страхе быть пойманным охранкой, удовольствие не из приятных. Но что бы спокойно перемещаться по стране нужны документы, без них далеко не уйдешь. Свои же Никита утопил в канале, спасая свою шкуру. Добыть поддельные не представлялось возможным. Для этого необходимы знающие люди и конечно же деньги. Ни первого, ни второго у него не было. Полная безнадега.
А жизнь вокруг продолжалась, она кипела. Все вокруг суетилось, спешило не пойми куда. Один он оставался за бортом, не понимающий, как теперь быть. Потеря друзей, убийство бога, итоговая безысходность. Все это навалилось в один момент и как с этим справляться было известно одному лишь богу, точнее оно еще вчера возможно было известно ему, теперь же даже всемогущая, казалось бы, сила, остается в неведении. Вот сейчас бы напиться как следует, подумал Никита, да денег нет. Он не может позволить себе даже этого.
Меж тем, та самая суетная масса людей начала вести себя очень странно. В воздухе чувствовалось напряжение. На лицах выступало удивление. Те, кто мог позволить себе покупку газеты, стремились к первым попавшимся точкам их продажи. Те же кто не мог себе позволить тратить лишние деньги на бесполезную макулатуру, просто становились сзади и читали из-за спины. Наконец даже те, кто вовсе не интересовался чтением и был ему не обучен, стали стекаться к толпам увлеченных заголовком и просить тех поведать, что же такое приключилось.
Столь сильное расхождение с обыденным ритмом города, не могло не привлечь внимание Никиты. Конечно у него были куда более серьезные проблемы, чем у государства, да и в сущности ему всегда было наплевать на них, если те не касались напрямую социалистических идей и всего с ними связанного. Но эта тревожность, это волнение обуявшее всех вокруг, будто передалось и ему. Он направился к ближайшему очагу информации.
Народ столпился в круг, постепенно обрастая новыми дугами. Стоял шум и гам. Из какофонии сотен голосов можно было выхватить лишь бранную ругань и восторженные крики, в сущности не проясняющие ничего. Некоторые люди, узнавшие новость, покидали круг и направлялись прямиком в трактир, большая же часть сбивалась в группки поменьше, но путь их лежал не в трактир, а прямиком вдоль проспекта.
Как раз в одно из освободившихся мест нырнул Никита. Здесь отчетливо зазвучали голоса самоназначенных глашатаев, объявляющих главную новость.
– Война, Россия вступает в войну с немцем.
– Объявлена всеобщая мобилизация.
– Прусаки с Австрияками объявили войну Сербам.
– Россия не допустит захват Сербии.
Наперебой раздавались крики.
«Война. Этот дурак втянул нас в еще одну войну. Чертов недомерок. Не хватило ему позорного поражения в Японии. Сколько еще нужно крови, что бы этот тиран наконец насытился»– Подумал Никита. Его ладони сжались в кулаки, он закипал от ненависти. Костяшки пальцев побелели, к голове прилила кровь, лицо побагровело. Он смотрел на ликующие толпы, до него стали доходить восторженные отклики. Лица довольных людей мелькали перед его взглядом. Они были рады начавшейся войне: «побьем пруссаков!», «долой немцев!».
Гнев сменился на удивление. Почему они так рады? Неужели им хочется нового кровопролития. Не успели стянуться раны прошлого, как вновь велят брать в руки оружие и идти за новыми, более страшными ранами, а все вокруг довольны, даже требуют побыстрее выдать им орудие убийства. Этот мир сошел с ума.
Еще вчера никто не хотел кровопролития. Жили спокойной жизнью, строили свои планы. Но стоило солнцу зайти и вновь взойти над горизонтом, как все изменилось. Вчерашние заботы позабылись, на их место пришла ненависть, жажда чужой крови. Простые босяки, рабочие заводов, в жизни, не державшие ружье, в один миг превратились в жадных до крови солдат, еще не мобилизованной армии.
Недалеко от места, где стихийна собралась толпа, расположилась маленькая мясная лавка. Никита знал об этом, она славилась на весь район своим качественным и дешевым мясом. Ее держал немец, очень хороший человек. Многие обращались к нему за помощью и, если помочь было в его силах, он помогал. Но толпа быстро забыла обо всем, кроме того, что хозяин немец.
Двадцать мужиков отделились от толпы и ведомые звериной ненавистью, по наводке какого-то проходимца направились в сторону лавки. Они хватили все, что попадалось под руку: камни, палки, все шло надело. Мужики быстро окружили лицевую сторону лавки и как по сигналу начали закидывать ее, тем что успели подобрать. К ним начали подтягиваться остальные. Под одобряющий визг толпы они продолжали уничтожать витрину, а когда от нее ничего не осталось, то всей своей массой вошли внутрь. Они громили и крушили ее: все прилавки были разбиты, хорошее мясо валялось под ногами. Хозяин, немец спрятался в каморку и когда внутри не осталось ничего, они ринулись к двери. Они требовали, чтобы немец вышел, они хотели достать его, и они свое получили. Хиленькая деревяшка не способна остановить такую силу. Мужики вытащили немца на улицу и под покровительственным взглядом десятков горожан забили его ногами до смерти. Тело так и осталось лежать на земле.
Никита наблюдал за всем этим, не в силах ничего сделать. Он стоял и смотрел, страшась той страшной силы, что начала свое шествие по всей стране. Этим людям нужна была война и они ее получили.
Находиться здесь было невозможно. Никита убежал, как можно дальше от сюда и остановился лишь в малолюдном закоулке. Его вырвало. Перед глазами было тело убитого немца, в ушах звенело веселое улюлюканье толпы. “Если бог существовал, то как он мог допустить такое?” – Невольно всплыло в разуме у Никиты. Раньше такие вопросы его не посещали, в виду твердых атеистических взглядов, но теперь все изменилось. Бог существовал, значит и человечество его рук дела. Значит бог повинен в этом, или Никита?
А что если война началась из-за него? Что если он убил бога и это сказалось на людях? Война буквально началась на следующий день. Вчера еще обыкновенные люди, сегодня переполнились звериной яростью. Может пока бог был жив все шло своим чередом, а теперь начался хаос.
Мысль пустила корни в разум, опутывая его, поглощая. Чувство вины рухнуло на плечи. Он действительно мог стать катализатором страшных процессов. Спичкой, разжегшей пожар
Вдруг его окрикнул чей-то голос.
– Никита.
– Кто ты, черт побери такой? – Испуганным голосом отозвался Никита.
– Не бойся меня, я тебе не враг.
– Откуда ты меня знаешь и чего от меня хочешь?
Мужчина был одет в белую накидку, лицо его украшала пышная белая борода. Возраст можно было сказать на вскидку от тридцати до пятидесяти.
– Я всегда знал тебя. Позволь поговорить с тобой.
– И о чем ты хочешь поговорить?
– Ты сам знаешь, о случившемся вчера.