«Он знает!» – Промелькнуло в голове. – «он знает о боге».
– Ты служитель закона! Выследили меня!
– Ложь никого не красит. Я не служу никакому закону, кроме божьего. К тебе меня привела не ненависть, а сострадание.
– Ты знаешь, что случилось в церкви?
– Знаю. Так же я знаю, что ты напуган, ты боишься случившегося. Тебе нужна помощь, и я хочу помочь, дать ответы на вопросы, терзающие тебя.
– Ты ангел?
– Да.
– Один ангел уже дал мне ответы.
– Не злись на него, он опечален смертью отца. Немногие небожители понимали его любовь к вам, людям. Теперь они потеряли свой главный свет. Они разбиты. Отныне будущее для них туманно.
– А ты, ты любишь людей?
– Я спустился в ваш мир вместе с отцом, он показал красоту всего окружающего, он научил, тех немногих, последовавших за ним, любви. Безусловно люди заслуживают любви, как и вся жизнь, созданная им, заслуживает того, что бы ею восхищались, лелеяли и любили.
– Допустим я верю в твои благие намерения, ангел. Но даже если я найду ответы, на вопросы, которое терзают меня, что от этого изменится.
– Ты недооцениваешь силу своего духа. Найдя гармонию, ты сможешь обрести надежду, ты сможешь найти покой.
– Но бога это не воскресит и так ведь?
– Увы нет, его свет угас навечно, но свет солнца, свет сотен тысяч душ еще не померк. Жизнь продолжается.
– Да, это точно. Она продолжается. Ненависть, войны, они по-прежнему с нами и диктуют свою волю. Бог мертв, а его проклятая сущность внутри нас ликует от полученной свободы.
– Пожалуй ты еще не готов. Я пришел слишком рано
– Не готов к чему? К ответам? Я не нуждаюсь в них.
– Нуждаешься и ты их получишь, но, пожалуй, я слишком поторопился. Горе застилает разум, но со временем и это пройдет. Отправляйся в свой путь и очень скоро мы вновь встретимся. Тогда ты познаешь истину.
– Какой путь, о чем ты? Почему сейчас рано? – Сорвался на крик Никита.
Но ангел уже исчез. Возгласы пронзили тишину пустой подворотни и растворились, разбившись о камень. Он вновь остался один, брошенный на произвол судьбы, без желанных, но в сущности бесполезных ответов.
Как же хотелось повернуть время вспять, вернуться назад и все переиграть. Он мог бы отговорить товарищей от ограбления, сохранить жизнь богу и им. Войны моголы бы не быть, могло бы не быть той ненависти, что пламенем вспыхнула в сердцах людей, не выстрели он в церкви. Все могло быть иначе, но все произошло, все это случилось. И теперь, не в силах ничего исправить, он должен наблюдать последствия, он должен за них расплачиваться. Такова цена поспешности.
Морально истощенный, физически ослабший и, пожалуй, самое ужасное- Одинокий, Никита не представлял, как быть дальше. У него не было ничего, кроме внутренних терзаний. Деньги кончились, ищет ли его охранка или нет он не знал.
Погруженный в тяжелые размышления, он покинул тихий закоулок и вновь окунулся в уличную суету, в эту до безумия накаленную гущу. Все вокруг говорили только о войне. Бригады бравых мужиков разъярённо прочесывали улицы в поисках немцев, австряков и, как водится, во всем мире, евреев. Чем им не угодили последние тайна для любого не ангажированного зеваки. Жандармы наконец пришли в себя и начали хоть как-то пытаться навести порядок, но попытки были робкие, да и не особо настойчивые. Разгонять разъярённые массы, готовые в любой момент дать отпор или разбежаться, а потом стихийно собраться в любой части города, это как минимум очень сложная затея, если не сказать, что опасная и безнадежная.
Таковым был весь Петербург, а позже и вся Россия летом 1914 года.
Никита просто брел среди всех этих людей. Ненависть вытесняла жалость. Он видел с какой бравой мужественностью мужчины, мальчишки, в приливе патриотической гордости, готовы идти на войну, откуда скорее всего не вернуться. Но и это скоро прошло. Усталость вновь набросила свои путы. Силы покидали его, но как быть он, так и не решил.
День плавно уступал свое место ночи. Жизнь не утихала, все продолжало кипеть. Из трактиров слышались радостные крики, погромы продолжались. Никиту уже рубило с ног. Зайдя в первый попавшийся двор, он как можно не заметнее дошёл до сарая и в нем же плюхнулся в стог сена, где забылся крепким, тупым сном.
Глава 5
Утро не встретило его ничем хорошим. Хозяин сарая, обнаружил нежданного гостя и чуть ли не пинками выгнал Никиту вон. Выспаться естественно не получилось, хотя за ночь он не проснулся ни разу. Живот сводило от голода, ноги еле двигались.
После вчерашнего город не много пришел в норму. Вчерашнее сумасшествие сошло на нет, лишь изредка попадались отголоски прошедшего дня, которые еще не успели протрезветь.
Бесцельно бродя по улицам, Никита увидел первые очереди добровольцев, готовых отправиться на войну. Очередь была не маленькой. В силу небывалого подъем патриотизма, недостатка в солдатах армия точно не испытывала. Здесь были все слои, но самым удивительным для Никиты, было обилие рабочих. Те, на кого они надеялись при начале революции, шли добровольцами в царскую армию.
Еще одно разочарование коварно вонзило нож в спину. Его уверенность в готовности сбросить с пролетарских шей ярмо царского правления, была непоколебима. Ему казалось будто люди хотят перемен и ждут сигнала, он думал они дадут этот сигнал. Однако вместо революции народ ломанулся против немцев, во славу царя. Все, чему он посветил последние три года жизни, было напрасно, отчасти наивно. Пелена спала с глаз. Все его действия с товарищами были не ради людей, а ради своих эгоистических идей. Они сами решили, что лучше будет для народа забыв спросить мнение самих людей. И чем же они лучше монарха? Пожалуй, ничем.
Голод вновь напомнил о себе. Никита принюхался и уловил смрадный запах. Неожиданно он обнаружил что смердит от него самого. Резко повернувшись к витрине, он увидел в отражении грязного, заросшего мужика. С отвращением отвернувшись от витрины он опять посмотрел на очередь.
Все идеалы прошлой жизни рухнули, все, во что он верил, оказалось былью и слепым эгоизмом. У него ничего не осталось, ни в физическом ни в моральном плане. И что же остается в сухом остатке- Пустота. Терять нечего.
Никита направился в сторону очереди добровольцев, к людям которых вечера еще он презирал всем сердцем, он направился к знаменам, которые ненавидел. Внутри все молчало: ни совесть, не сердце, не душа, не воспротивились этому, а лишь поддались суровой действительности.
Раз все идеалы мертвы, а шанса на новую жизнь нет, то лучше умереть от пули, чем от вшей. Это была единственная мысль, занимающая все пространство разума.
Он встал в конец очереди. Впереди стоящие парни слегка поддались в сторону. Видимо запах был очень сильный. Поток людей двигался с медленной скоростью. К моменту, когда подошла его очередь солнце начало смеркаться.
– Грамоте обученный? – Спросил сидящий напротив офицер.
– Да.
– Напиши свое имя и фамилию. Документы есть?
– Потерял.
– Оно и видно. Но да черт с тобой. Написал? Хорошо. Сейчас иди в верх по улице, там будут казармы, увидишь. Там тебя оформят по правилам. Оттуда только на войну, усек? Следующий!
Никита вышел из очереди и направился, как и сказал офицер, вверх по улице. Мимо шли радостные парни, уже ждущие крещения первым боем, мужчины, что пожили на свете, даже старики. И всем им была одна дорога.
В казармах новоприбывших встречали солдаты, они говорили кому и куда идти. Крепких вели в большой зал и во двор, хилых и старых держали у входа. Никиту причислили к крепким, даже не смотря на его ужасный вид. В зале же начали оформлять. Все дело заняло не больше десяти минут. Даже выдали временные документы, только толку от них, если в город уже не выйти. После всех направляли в бани. Это было необходимо, чтобы не разводить всяческих паразитов в армии. Намывшимся выдавали поек и уже вели в другой зал, где спали все призывники. Кроватей не было, да и на такое количество столько не сколотить. Все спали на полу. Кто что мог, то и использовал в качестве одеяла, подушки. Место то же ищешь сам.
Впервые за три дня бесцельного скитания, он оказался под крышей, сытый и чистый, а главное не гонимый никем. Вот уж ирония судьбы. То, что ты ненавидишь, становится твоим спасением. Хотя, несмотря на все, сна не было не в одном глазу. Два дня он просто засыпал от усталости, истратив все силы. Теперь же он свеж, хоть и порядочно вымотался.
Местечко нашлось более- Менее сносное. Он расположился у стены, в относительной свободе. Вокруг него было всего три человека. В зале было так тепло, что даже покрывало было лишним. Слышались тихие переговоры неусыпных солдат. Иногда из этой какофонии шипящих звуков удавалось выхватить слова, а порой даже предложения. Естественно все разговоры были сопряжены со страхом перед грядущим. Стоило солнечному свету погаснуть, вся уличная доблесть и патриотизм испарились. На их место пришло трезвое осознание. Они солдаты и они отправятся на войну.
Но Никиту это не волновало. Свой выбор он уже сделал и сожаления по поводу своего решения он не испытывал. Даже мысли, терзавшие его все три дня, отступили. В разуме воцарился полный покой, раздражаемый лишь отсутствием сна. Проворочавшись где-то до двенадцати ночи, наконец Никита уснул, по- Настоящему, крепким сном.
Часть
2
Глава 1