– Туда, – кивнула она. – У дочери совсем скоро день рождения, вот только хотела купить подарок по пути, – тихо сказала она так, чтобы Лана не услышала, хотя девочка все так же спала в коляске.
– А можно я тобой? – неожиданно спросил амбал.
Кесси удивилась, но и возражений у нее особых не было. Хотя Хэнк, конечно, напоминал ей о Максе, но сказать ему напрямую, чтобы тот ушел она не хотела или не решалась. Это было как печальная ностальгия по прошлому. Они столько всего пережили вместе, особенно год назад, не говоря, что он спас ее. Безмерная благодарность за это грела ее сердце до сих пор.
Когда они пришли в магазин, то оказалось, что игрушка, о которой она так мечтала для дочери, уже полностью распродана, а с витрины они не имеют права продать, потому что это часть экспозиции.
– Но как так?!?? – возмущалась до невозможности расстроенная Кесси, которой было до слез обидно. Она никак не ожидала такого, а оказалось, что именно эта игрушка очень популярна у родителей. Тем более совсем на носу Рождество.
– Простите, что так получилось. Мы можем заказать ее для Вас, но это будет уже только через неделю или после праздников, – учтиво и терпеливо объясняла продавщица.
– Но мне не нужно после праздников! Мне нужно послезавтра! – уже почти со слезами на глазах говорила Кесси.
– Извините, но ничем не могу помочь, – произнесла та с сочувствием, но при этом разведя руками в своем бессилии.
Кесси на автомате вышла из магазина и остановилась в растерянности. Мало того, что она не купила игрушку, так еще совершенно не представляла, чем ее заменить. Ведь оставить ребенка вообще без подарка она никак не могла.
Вдруг рядом стоявший Хэнк произнес:
– Мне жаль, Кесс, но я уже должен идти.
– Да, конечно, – погруженная совершенно в другие мысли произнесла она, тем более, его присутствие все же тяготило ее внезапно ожившими воспоминаниями, – пока.
– До встречи, – произнес он и быстрым шагом пошел по улице.
Кесси почти сразу забыла о Хэнке. У нее сейчас была более насущная и острая проблема: подарок дочери. Она было решила вернуться в магазин, чтобы выбрать другую игрушку, но именно в этот момент Лана заворочалась и стала протирать глаза. А это означало, что им срочно надо возвращаться домой.
«Что же за день то такой!» – думала Кесси, злясь на себя и на весь мир в бессилии и сокрушаясь от такого невезения.
В итоге она все же купила игрушку, но даже при всем том, что это было совершенно не то, что она хотела изначально, то та получилась по цене даже немного дороже, чем она рассчитывала потратить.
«Как я не подумала, что скоро Рождество!» – злилась она на себя, но было уже слишком поздно.
Кесси была так расстроена, что в самый первый год рождения дочери у нее все получается скомканным и не таким, как она рисовала себе в голове. Хотя женщина и решила, что не будет по этому поводу сильно огорчаться, но собой она была очень недовольна.
И вот, в сам день рождения, празднуя дома только вдвоем, когда она уже подарила подарок, и Лана с любопытством рассматривала новую игрушку, в дверь позвонили. Кесси была очень удивлена. Она никого не ждала и потому удивленно посмотрела в глазок. И еще сильнее удивилась своему гостю.
– Хэнк?! – выдохнула она, открывая дверь.
– Привет, Кесс, – радостно улыбнулся он, странно держа обе руки за спиной.
– А как ты здесь? – не удержалась она от вопроса.
– Ну, ты же сказала мне, что переехала в городскую квартиру Макса. А я как никто очень хорошо знаю, где это, – ответил он немного хитро, в попытки пожить плечами, в то время как они были заведены назад.
– Ааа, точно, – протянула она, понимая, что не подумала об этом в тот момент, когда говорила, а тем более не предполагала, что он может вообще захотеть прийти.
– Ты прости, но я сейчас немного занята, – тихо сказала она, не настроенная в такой день даже на секунду думать о прошлом. Пусть без Макса и не было бы Ланы, но сама мысль об ее отце вызывала у Кесси столько различных чувств, что она не хотела тормошить себя в такой важный и праздничный день. В тот самый день. И она вдруг испугалась, что Хэнк пришел именно по этой причине: вспомнить Макса. Поэтому она решила всеми способами выпроводить его и как можно быстрее.
– Я на секунду, – быстро произнес Хэнк, видя, что она не расположена разговаривать. – У меня тут кое– что есть для тебя.
Кесси была очень удивлена его приходом в принципе, а тем более, что он что– то мог ей принести.
– Хэнк, не надо было. Это уже перебор, – сама не зная, как реагировать на его слова, произнесла Кесси. Она вдруг невольно вспомнила, как он с ней обращался десять лет назад, хотя за время ее проживания в особняке Макса, во время лечения, она значительно потеплела к амбалу, особенно видя его преданность. Но сейчас она не была склонна совсем уж ему доверять.
– Ну, это не совсем от меня. Я, скорее, с поручением, – сказал он, наконец, выводя руки из– за спины.
Как только Кесси увидела то, что он держал, у нее вырвался громкий выдох шока. В одной руке у амбала была та самая игрушка, о которой она мечтала для Ланы, а в другой огромный букет белых роз.
– Откуда это? – пролепетала она ошарашенно.
– Ну, это я виноват, – немного неожиданно смущенно начал оправдываться Хэнк. – Я после нашей встречи обмолвился при наследнике, что ты хотела игрушку для ребенка, а ее не было. А он поинтересовался кто ты и так далее. А я, сам не знаю почему, разговорился, что ты хорошо знала Макса, ну и рассказал ему немного….
– Зачем? – не зная, что и сказать на все это, произнесла Кесси.
– Так получилось. Ну он и решил сделать тебе этот подарок.
– А с чего это этот совершенно чужой человек так озаботился какой– то знакомой Макса? – имея хорошую «школу» за плечами поинтересовалась Кесси. Она никогда не встречала в свой жизни желание помочь просто так.
– А я почем знаю? – буркнул Хэнк в ответ, – но мне поручено передать, и я не уйду, пока ты не примешь подарок.
Кесси в этот момент поняла, что упрямство и властность, видимо, в крови у всего семейства Виндейлов.
«Как и любовь к розам», – пробурчала она себе под нос, четко понимая, что Хэнк действительно будет стоять, пока она не заберет то, что он принес.
– А что, если я не приму? – вдруг спросила она, не делая ни малейшей попытки взять протянутые амбалом игрушку и цветы. – Я не хочу быть ничем ему обязанной или вообще иметь хоть какие– то дела с этим наследником. Он вообще может предположить такое?
Хэнк помялся. Потом вздохнул, уже представляя выражение лица Макса, если он ему скажет, что она ничего не приняла. И эта эмоции отчетливо проступили у него на лице, что нетрудно было понять, что ему придется несладко. Она не могла этого не заметить.
– Кесси, ну что тебе стоит? Он от чистого сердца. Зачем обижать человека? Тем более, ты хотела эту игрушку дочери, так почему девочка должна страдать? А он ничего не просил взамен, если ты об этом.
Девушка недовольно поморщилась. Она прекрасно понимала, на что давит Хэнк, и не могла не признать, что он нашел ее больное место.
– А потом, пойми. Если ты не возьмешь, то достанется мне. Он вообще может выгнать меня в два счета. А кому я нужен? – продолжал давить на жалость Хэнк.
Кесси обреченно вздохнула. В память об их тяжелых днях во время лечения Макса она не могла так подставить Хэнка.
– Хорошо, – вздохнула она. – Я возьму. И передай ему, что я благодарна. Но больше ничего от него не нужно!
Лицо огромного и немного страшного от шрамов детины под два метра внезапно осветилось почти мальчишеской, счастливой улыбкой.
– Спасибо, Кесс! Вот ты молодец!
– Может зайдешь на торт? – немного смущенно предложила Кесси, которой было все это так странно и неловко одновременно.
– Нет, спасибо. Мне нужно сразу возвращаться и доложить. Рад был увидеть! – сказал вдруг засуетившийся Хэнк, вручая, а скорее, практически всучивая ей цветы и подарок. При этом он быстро развернулся, и припустил быстрым шагом в сторону лифтов. У Кесси же создалось впечатление, что он просто боится, что она передумает. И не остался именно по этой причине.
Так она и стояла некоторое время, еще не придя в себя не в силах двинуться, держа в руках игрушку и цветы перед распахнутой дверью. Затем медленно она все– таки закрыла дверь и неожиданно решила понюхать розы. Они пахли великолепно, у нее чуть голова не закружилась от этого аромата. И тут девушка увидела записку.