Твоя следующая жизнь. Your next life
Да и сами консультанты, что называется, «дали маху». У них богатый опыт, как представить консультацию за очень немалые деньги, не неся при этом никакой ответственности. Выводы консультантов набросаны такими витиеватыми мазками и с таким количеством оговорок, что суть заключения расплывается между строк. В итоге наш результат – это два с половиной месяца простоя.
Но этом потом, в октябре, а сейчас август, жара. Закончилась долгожданная «расширенная» встреча. Я покидаю её, как место поражения, стараясь никого не видеть. Иду к дверям, потом по холлу. Почему-то я чувствую, что теперь Он смотрит мне вслед. Но разочарование не даёт насладиться даже этой единственной радостью…
После обеда пьём чай с Анечкой и шоколадкой.
– Ань! Вот скажи мне! Ну с какого перепуга эта женщина, которая на каждом перекрестке орёт, что она не имеет никакого отношения к проекту, сегодня вдруг нарисовалась и устроила весь этот перфоманс?!
– Ты про Елену?
– Да, про неё.
– Ну, тут и дураку понятно. Пришла, чтобы произвести впечатление на Таранова. Показать, как она его поддерживает. Они раньше на других проектах вместе работали. Видать, не удержалась.
– Ничего не понимаю. Зачем ей это?
– Слушай, ты такая наивная, или просто прикидываешься? Вот тебе хотелось бы производить впечатление на Таранова? С учётом того, какой он?! – здесь Анечка невольно закатила глаза, – Говори. Только честно.
– Ну… да… хотелось бы. Наверное.
– А почему ты думаешь, что ей не должно хотеться? Ты думаешь, ты одна такая?
Молчу в полном смятении. Словно проникли в мои самые тайные мысли.
– Но, знаешь, если честно, – продолжает Анечка, – мне кажется, она пытается защитить то, что когда-то сама «зашила» в соглашение. Не хочет ставить это под сомнение. Иначе к ней много вопросов. Непростая она, эта женщина. С ней вообще нужно быть осторожнее…
***
Возвращаюсь поздно вечером домой. По вымощенной набережной. Уже темно, и сотни огней, ярких, цветных, отражаются в неподвижной воде реки. Но красота вечера не проникает в мысли спасительным расслаблением. Нет, я продолжаю чувствовать себя разбитой. Я по-прежнему всерьёз расстраиваюсь из-за работы. Невыгоревшая перфекционистка. Находка для работодателя. Я бесконечно прокручиваю в голове свой сегодняшний «провал» и не могут выйти из этого напряжения. Вместо того, чтобы наблюдать уходящий день и наслаждаться приближением новой осени…
Неожиданный телефонный звонок раздался среди пустынной набережной. Это мой телефон и мой муж.
– Привет! Ты где?
– Подхожу к дому.
– Случай, тут Эдик позвонил. Приглашает где-нибудь посидеть. Я уже согласился. Так что давай быстрее подтягивайся и пойдём.
– Я не хочу.
– Почему?
Этот вопрос и это искренне удивление в трубке кажутся мне крайне бестолковыми. И я чувствую, как моё раздражение моментальной волной вот-вот вырвется через смартфон.
– Почему?! Ты спрашиваешь, почему?! Да потому что мне неинтересны! Ни твой Эдик с его плоскими шутками, ни Ваши пьяные разговоры! Потому что я не хочу тратить целый вечер на общество Эдика, которое не представляет для меня никакого интереса. Можно меня избавить от этого?!
В телефоне повисло недоуменное молчание. Волна раздражения успешно телепортировалась в безмятежный мир моего мужа. Но, видимо, нет такой ударной силы, что могла бы выбить его сегодня из равновесия.
– Ну как хочешь. Никто тебя не заставляет. Пойду сам.
Его голос слегка растерян, с уловимыми нотками разочарования, но вполне спокоен.
Короткие гудки в трубке эхом отозвались в тишине.
«Ну что, довольна?! Тебе больше некому выражать своё раздражение?! Это было резко. Честно, но необоснованно резко. Зачем ты так? Зачем?!»
И недовольство собой, невозможность что-либо исправить наполняют все мысли, всё вокруг. Не оставляя никакого шанса этому уходящему дню стать лучше…
***
Как-то я прочитала, что сейчас мы живем в лучшее время в истории человечества. Что прогресс сделал жизнь большинства людей более счастливой по сравнению с жизнью наших предшественников. Что мы стали жить дольше, умирать меньше, и наша жизнь наполнена огромным количеством житейских удобств.
Понятно, что я прочитала это не где-нибудь, а в Интернете, глобальной паутине, тонкими нитями охватившей здания, города, атмосферу, наши умы, все наши связи. Я не могу структурно, механически представить, как она работает, и потому испытываю необъяснимый трепет перед этим человеческим достижением.
Мы живем поистине в счастливое время, потому что я могу: тихим субботним вечером уединиться в своей спальне, включить тонкий серебристый ультрабук, войти в Сеть, лёгкими движениями пальцев набрать в Google уже почти дорогое «Егор Таранов» и… прикоснуться к Его миру. Я, малознакомый и чужой ему человек, который даже не представляет, когда увидит Его вновь, могу… раствориться в Его мыслях. Понять, каким чистым и стройным потоком они выстраиваются в Его светлой голове. Будто я так хорошо Его знаю, будто я часами беседовала с ним дождливыми осенними вечерами, и Он смог поделиться со мной всем тем сокровенным, что так трогает Его, что находит отклик в Его сердце.
Интернет, ты поистине великое, великое творение!
Его мысли разбросаны в Сети: в социальных сетях, в отдельных интервью на Youtube-каналах. Я собираю их по крупицам, я пью их маленькими глотками с упоением настоящего гурмана…
«В мире огромное количество мнений. И это совершенно понятно. Каждый человек уникален, и он имеет собственное отношение к вещам. Поэтому, не может быть единого верного мнения, есть множество разных мнений. Правда состоит не в том, что выявить один верный взгляд. Правда в том, чтобы найти такое решение, которое представляло бы баланс между разными взглядами. Самое сложное для нас – искренне принять то, что твоё мнение – не единственное верное, и другие люди вольны думать по-другому, в том числе, они могут как-то по-другому думать о тебе, чем ты сам. Потому что в этом состоит их свобода. Потому что это абсолютно нормально. Но вот именно это принятие требует огромной работы над собой. И не всегда мы успешно с ней справляемся. Всё-таки Эго – удивительно упрямая вещь. И мы – далеко не совершенные экземпляры».
Как точно сказано: «самое сложное – искренне принять». Мы представляем мир таким, каким он представляется изнутри каждого из нас. Вращающимся вокруг нас, наших интересов, наших мыслей. Но мир не вращается вокруг каждого из нас, потому что это было бы совершенно невозможно. Мир пребывает, он есть, и ты пребываешь в нем, наряду со многими другими. У каждого из которых есть свои мысли, своё мнение. Как Он прав, когда говорит про нашу неспособность принять такую простую вещь. Какие же мы, действительно, несовершенные.
«Если идти к чему-то слишком долго, можно забыть, к какому результату ты в итоге должен прийти. Результаты должны достигаться своевременно, иначе они утрачивают свою ценность».
Прочитала, стало грустно. Понимаю, что это как раз про наш проект. Мы идем к результату так долго, что уже никакой результат не будет иметь ценности. Словно мы занимаемся этим не ради результата, а ради того, чтобы нам было чем заняться. А самое грустно, что мы, такие, далеко не одни.
А эта мысль тесно связана с предыдущей: «В последнее время я всё чаще наблюдаю, что менеджмент боится принимать решения. Это очень грустно. Потому что избегают принятия решений люди, которые наняты на работу именно для того, чтобы эти самые решения принимать и драйвить их исполнение. Если решения приниматься не будут, то вокруг ничего происходить не будет. Мы все дружно будем стоять на месте. И в этом состоит очень большой риск. Потому что мы существуем в мире, в котором ежесекундно что-то меняется».
Пост про муравьев: «Оказывается, ещё задолго до того, как этому научились люди, муравьи уже успешно вели сельское хозяйство, с помощью весьма развитых систем. И по сей день эти системы жизнеспособны и эффективны, обеспечивают их сообщества всем необходимым. Получается, почти развитое сельское хозяйство. И всё это – даже без министерства сельского хозяйства. А у нас всё наоборот: министерство есть, а хозяйства почему-то нет».
Я не люблю политику, но этот пост показался интересным, потому что он достаточно хорошо рассказывает о Нём. О том, что Он – неравнодушен и не безразличен к тому, что происходит вокруг. Сам Он уже реализовал несколько крупных проектов. Теперь я всё знаю о них. Они перевернули наше сознание и трансформировали в электронный формат целую отрасль. И Он, с Его энергией мог бы сделать ещё много таких же интересных вещей.
А это то, что я прослушала в Его интервью с особенным вниманием: «Любовь… Любовь – это часть жизни. Наверное, важная её часть. Это не вся жизнь, конечно, не ядро, но определенная её составляющая. Как и работа. Работа – часть жизни, и Любовь – часть жизни. И Любовь на самом деле тоже является работой. Потому что ты всё время что-то вкладываешь в отношения, ты чего-то ждёшь от них взамен. Это такой вот взаимный процесс…»
Я переслушиваю этот отрывок интервью несколько раз. Вглядываюсь в Его глаза, движенья. Нет, Он не пытается лукавить, что-то приукрасить или, напротив, уменьшить значимость. Он просто, впервые за всё интервью, не совсем понимает, о чём Он говорит. Может быть, Он этого не знает. Ему просто не довелось узнать. Что Любовь – это не работа, а это то, что идентифицирует нас из огромного пространства. И то, ради чего мы есть.
Читаю Его мысли, наполняюсь ими. И вместе с Ним задаю себе те же вопросы. Читаю Его ответы, и пытаюсь понять их ещё глубже. И чувствую себя так близко к Нему, как ни к кому другому. Без малейших на то оснований. Но в этом – свобода моей души. Свобода чувствовать так, как я искренне стремлюсь. Свобода, которую нельзя ограничить. И которую уже нельзя отменить…
***
Осень в самом разгаре. Но в этот раз в нашем городе она не утопает в зелени, не будоражит своими яркими красками, не погружает в «Чеховскую» меланхолию. Жизнь, монотонная, безликая, протекающая в хаосе офисных проблем, в стеклянных прямоугольных зданиях, всё та же. Только чуть более угрюмая. Потому что солнце практически не заглядывает в широкие окна опен-спейсов, а вечерами пронизывающий жесткий ветер подгоняет домой. На фоне этого обычный дождь кажется хоть каким-то разнообразием. Город скован, застыл и готовится к ещё более суровой зиме. И чем она ближе, тем всё более помятые по утрам лица в офисе. Крепкий аромат утреннего кофе не способствует откровенности, и у каждого своя персональная осенняя хандра.
Мы уже почти свыклись со стагнацией по проекту «N», и с бесконечными проверками по нему. Но сегодня пришло уведомление о начале прокурорской проверки. Так что в этом смысле можно сказать, что мы перешли на «более высокий уровень».
Тимур, наш директор, собрал нас по этому поводу в своём душном кабинете. У Тимура взъерошенная шевелюра, красные не выспавшиеся глаза и не сходящее с лица напряжение.
– Надо всё по проекту N приостановить, – выдает Тимур, допивая свой третий «старбакс».
– Ну, мы как-то по нему особенно и не продвигались. Никто ничего не согласовывает. Все чего-то бояться.
– Ну их можно понять. Мне тоже не улыбается сейчас объясняться перед прокурорскими. Хотя я вообще не понимаю, где тут может быть криминал. Просто всё это выбивает из колеи.
Молчим. Каждый думает о своём. Хотя, в конечном счёте, мы все думаем об одном и том же.
– В общем, так, – Тимур пытается резюмировать, – вызывайте их сегодня, этих наших партнеров. Найдите какие угодно причины, но, чтобы они знали: мы приостанавливаем проект. На неопределенный срок. И без каких-либо гарантий.
– Но они могут применить к нам санкции. В соглашении это предусмотрено.
– Придумайте что-нибудь. Сделайте их виноватыми. Да-да, точно, – тут Тимур оживился от своей собственной идеи, – Сделайте их виноватыми в том, что проект остановлен. Типа, вот они такие негибкие, не идут на компромиссы, и вот пожалуйста, проект остановлен. Чтобы речи ни о каких санкциях с их стороны вообще не шло… Нужно понимать, что сейчас никто не может знать, какой курс будет у всей этой истории. Поэтому просто тянем время, как можем…
Бредём с Владимиром понуро по коридору. Владимир нервничает. То ли от будущих встреч с прокурорами. То ли от того, что совсем скоро придётся объясняться с партнёром.
– Пойду покурю. Можешь пока подумать, что будем партнеру нашему говорить.
Молча киваю. Счастливый, он может пойти покурить и на минут пять отстраниться от этой проблемы. Я не курю, и мне нечем себя обмануть.
Плетусь в кофе-пойнт. Машинально управляюсь с кофе-машиной. Глотаю привычный терпкий вкус. По идее, как обещала, я должна сейчас задействовать в себе все мыслительные процессы и придумать, как обвинить партнеров в том, что это именно по их, по Его вине, приостанавливается проект. Но я смотрю на капли дождя, монотонно сменяющие друг друга на мокром стекле, вдыхаю запах кофе, и думаю совсем о других вещах…
«…Если идти к чему-то слишком долго, можно забыть, к какому результату ты в итоге должен прийти…».
«…Я всё чаще наблюдаю, что менеджмент боится принимать решение. Это очень грустно…»
«Страх, неумение брать на себя ответственность, нерешительность… Всё это то, чего Он так не терпит в людях, то, что вызывает в Нём протест. Он привык штурмовать проекты, а мы с лета топчемся на одном месте. Он никогда так долго не простаивал, и потому Он почти растерян сейчас. И вот сейчас я заявлю о том, что проект приостановлен. И обвиню Его в этом, хотя Он ни в чём, ни в чём не виноват. Он… возненавидит меня… Как тяжело… Но иногда бывают ситуации, когда нет выбора…»
…Об этой встрече даже не хочется вспоминать. Он пришёл на неё уже на «взводе», словно заранее знал, о чём сейчас пойдет речь. Он не пытался скрыть раздражение, и чем больше оно в Нём росло, тем больше сужались Его зрачки, и синее море превращалось в холодный металлический лёд.
В какой-то момент Он просто перебил меня:
– Слушайте! Так давайте расторгнем это соглашение. Как мы видим, Вам оно не нужно. Нам тем более. Мы без Вас прекрасно всё продавали, и будем также прекрасно продавать дальше. Расторгайте!!!
– Я …не уполномочена сейчас… говорить о расторжении. Мы на стадии оценки потенциальных последствий. И подготовка к возможному решению ещё в процессе…
Он встаёт с места. Берёт свой кейс и медленно идёт в мою сторону.
Я чувствую всю Его физическую мощь, и ощущаю себя карликом, которого сейчас уничтожат одним щелчком.
Он подходит ко мне вплотную. Мне кажется, я даже слышу Его сдерживаемое дыхание. Смотрит мне прямо в глаза и, с трудом подавляя в себе бешенство, цедит сквозь зубы:
– Так ре-шай-те быст-ре-е!
Затем молча разворачивается к выходу. Эхо хлопнувшей двери ещё долго отдаётся по коридору…
После встречи спрашиваю у Володи:
– А Вы опять курить пойдёте?
– Да. Планировал.
– Возьмите меня с собой, и поделитесь, если можно, сигареткой.
Володя знает, что я не курю, но, глядя на мой раздавленный ситуацией «фейс», вопросов не задаёт. Молча спускаемся в курилку. Я затягиваюсь торопливо, «жадно», но заранее знаю, что мне это не поможет.
Глубокий угрюмый ноябрь. Промозглость на улице и в мыслях. Ощущение самой себя как ничто. И не выходящий из головы презрительный взгляд Его серых глаз.
Нет, такую смесь сигаретой не разбавишь.
– Может, вечером по пиву. После того, как с прокурорскими закончим? – заботливо предлагает Володя.
– Угу.
Для такого дня это как раз будет кстати…
***
Я люблю нас. Имею в виду наш безбашенный «айтишный» коллектив. Есть у этой породы людей такая простота, с которой они легко «утилизируют» в своей голове всё, что их не интересует. Словно в их головы встроено некое ПО, которое бесследно стирает все состоявшиеся и переработанные факты и позволяет мыслями устремляться в будущее, а не блуждать в объятиях прошлых страхов.
Ещё вчера весь офис содрогался от прокурорских «набегов». Слухи и сплетни о проведенных допросах моментально обрастали подробностями, а фраза «от тюрьмы, да от сумы» приобрела актуальное звучание. Но сегодня никто из них об этом и не вспомнит. Как-будто нам всем это померещилось, или мы все вместе сходили в кинотеатр на скучный и муторный детектив, и тут же его забыли. И даже коллеги, удостоенные быть опрошенными прокурорами, уже и не вспомнят, в чём они «признавались» на своих «допросах».
Только вчера все были убеждены, что соглашение по проекту N расторгается, а впереди нас ждут суды с партнерами, с очень туманными перспективами. Но теперь у всех доминирует ощущение, что эта история так не закончится. В кулуарах вращается устойчивая новость – «топы» взяли курс на дальнейшую реализацию проекта, и даже кто-то видел наших партнеров в приёмной у управляющего директора холдинга с новогодними «презентами». Видимо, приготовленных в заверение «будущего плодотворного сотрудничества».
Ещё вчера мы были уверены, что наша программа с грохотом провалилась, нашу деятельность и компанию вот-вот прикроют, и совсем не кстати, прямо к концу года, весь наш коллектив пополнит рынок труда. Но буквально сегодня Тимур обмолвился о парочке новых проектов. При этом лицо его было лёгким и сияющим, чего за ним давно не наблюдалось. Так что всем стало понятно: о закрытии пока речи идти не может.
Только вчера все были хмурые, депрессивные, безразличные. А сегодня мы собрались в огромном опенспейсе и разливаем шампанское по бокалам. Оно пенится, проливается, но нам его не жалко. Потому что у нас его бутылок двадцать, и нам легко и весело. Мы хохочем и заряжаемся друг от друга беспричинной радостью.
Как я люблю эту способность жизни перелистывать старые страницы и позволять нам начинать новый день! Как я люблю эту способность человека верить в то, что всё лучшее обязательно впереди!
– Дорогие коллеги! Дорогие мои! – Тимур пытается быть пафосным и иронизировать, но вместо этого получается до неприличия искренне, – Этот год… Я не скажу, что он был простым. Было много чего сложного, временами грустного, важного и не очень. Много разного случилось. И мы с Вами тоже очень разные. Каждый со своими проблемами, целями, желаниями. Но есть одно, что нас объединяет. И это то, что мы с Вами – самая яркая команда, которая выполняет уникальную миссию. Поверьте, больше не будет такой похожей команды. И не будет тех обстоятельств, в которых мы сегодня здесь с Вами находимся. И я безумно ценю этот момент… Я желаю Вам яркого года! Ярких впечатлений в нём! И всем нам побед в Новом году!
– Ура-а-а! – ликующее, мажорное, вперемешку со звоном бокалов заполняет пространство…
После «открывашки» Тимура коллеги желают высказаться о своих новогодних пожеланиях, каждый в меру своих ораторских способностей и жизненных приоритетов.
– Желаю всем нам в Новом году побольше денег и поменьше проблем! – Володина неприхотливая практичность, что называется, «налицо».
Самая неоднозначная женщина Елена даже новогодние мысли выражает витиевато:
– Ну что, коллеги! Новый год – это время подвести итоги, пожинать плоды. Каждому, как говорится, по заслугам. Я желаю, чтобы в Новом году нам было, что пожинать. И нам был интересен процесс собирания этих плодов.
Финансист Анечка, когда говорит тосты, старается думать, как можно меньше, зато произносит их от души:
– А я всем желаю Любви! Настоящей! Безбашенной! Такой, чтобы с неба на Вас упала, и крышу напрочь снесло!
Мне, с моими сложными нейромедиаторными связями в голове, нравятся люди, которые этими связями не обременены, и которые не стесняются говорить первое, что пришло на ум. И сейчас мне нравится Анечка с её огромным улыбающимся ртом. И эта её мысль о нереальной Любви мне тоже очень нравится.
Потом наступает время «секретного Санты», и затем коллективное фото с большим количеством довольных лиц, и даже запись видео с грузинской притчей и завершающей песней. Что, что, а c созданиями праздников в нашем коллективе проблем нет!
…С шуршащими пакетами все буквально «посыпались» из офиса. На белую простынь заснеженной площади. И разлетаются по ней в разные стороны. Сегодня 31 декабря, каждый торопится успеть к своему торжеству.
Эфир от выпитого и разлитого шампанского стойко держится в воздухе офиса. Глядя на остатки «новогоднего беспорядка», с теплотой думаю о своих коллегах и искренне желаю нам хорошего года. Направляюсь к двери с такими же шуршащими пакетами, как у всех. По хозяйски выключаю по пути свет, с уверенностью, что покидаю офис последней…
Но нет, видимо, не я одна задержалась. По крайней мере, долговязая фигура, неожиданно всплывшая в проёме дверей, тому доказательство. И разглядев, кто это, я не то, чтобы расстроилась. Я лишь немного удручена этим фактом. Это, как, приготовившись ко сну, обнаружить жужжащего комара у себя над ухом.
– Ками-и-и-нская! Ты специально тут задерживаешься? Чтобы остаться со мной наедине? Признавайся, ты за мной следила?!
Абсурдность этого заявления вынуждает даже такую сдержанную тётеньку, как я, взворваться в несдержанном фырканье.
«До чего же глупые люди бывают самоуверенными. Кстати, кажется, только они и могут это себе позволить».
Обладатель сей долговязой фигуры и сего нелепого предположения – товарищ Курбатов, один из руководителей направления в нашей команде, но какого именно направления, я точно не знаю. И, кажется, никто не знает. Один из «парашютных» мальчиков, научившийся с усердной важностью просиживать на совещаниях, получать на них задачи, ничего из них делать и каким-то образом докладываться о достигнутых результатах. Результаты эти, которые живут только в его голове, в виде очень пространных образов, во время совещаний удивительным путём трансформируются в головы нашего недальновидного начальства и оседают там. В итоге, начальство рассматривает его, как вполне эффективного лидера, хотя все мы знаем, что он – не то, что не лидер, он – одно сплошное человеческое недоразумение.
Худой, длинный, с выступающим красным носом, вызывающим стойкие ассоциации с Буратино. С вечно хрустящими длинными пальцами и играющей походкой. Умело маскирующий отсутствие интеллекта под его присутствие. Безмерно радующийся неудачам своих же собственных коллег.
Но самое большое недоразумение он начинает представлять, когда надевает на себя образ эдакого мачо. Это то, что вообще с трудом можно выдержать. И вот сейчас именно такой момент.
– Слушай, ты меня здорово развеселил своими домыслами. Давно так не смеялась. Спасибо! Но мне нужно идти, дай пройду, – пытаюсь цивилизованно расправиться с данным недоразумением на своём пути.
– Кам-и-и-нская! Слушай, это знак, чтобы мы с тобой тут под Новый год встретились! Значит, для тебя этот год пройдет под моим знаком.
– У нас знак петуха надвигается. Это что, твой знак что ли? – пытаюсь иронизировать, но эта история начинает порядком мне надоедать, пора её заканчивать, – Слушай! Я не знаю, ждёт ли тебя дома твой праздник. Но меня мой дома ждёт. Поэтому, кроме шуток, дай пройти.
Несостоявшийся мачо убирает свою долговязую ногу с прохода.
– Ну давай, иди, иди!
Выскочила на площадь, с облегчением вздохнув.
«Пусть это будет моя последняя неприятность в этом году».
А у меня ещё много дел. Как дама практичная, я, конечно, уже всё закупила, заготовила полуфабрикаты для салатов. Но осталась парочка ингредиентов, и нужно добраться за ними по пробкам в самый дорогой супермаркет города.
…В супермаркете всё посвящено Новому году и желанию, как можно больше продать в канун праздника. Атмосферный «Jingle Bells» раздаётся по всем залам. Невероятно красивые ансамбли из елочных украшений и дорогого шоколада вызывают забытые детские восторги. Я порхаю между стеллажами и еле сдерживаюсь от желания купить что-нибудь красивое, новогоднее и ненужное.
Уже семь вечера. У меня впереди лишь несколько часов, чтобы накрыть праздничный стол. Поэтому тороплюсь, бегло пробегая глазами по прилавкам…
На повороте к стеллажу с соусами и приправами, на фоне разноцветного изобилия этикеток взгляд неожиданно останавливается на мужском силуэте. Широкие плечи в чёрном пальто, и что-то до боли знакомое в них. Я только начинаю думать о том, почему мне это кажется таким знакомым, как силуэт поворачивается в мою сторону и застывает в пол шаге от меня. И силуэт этот – Он, Егор Таранов.
…Я не знаю, как работает закон притяжения. Никто из нас толком не знает. Я знаю только одно: если с Вами это случилось, то он работает. И с ним очень трудно справляться.
Я не думаю, что в этом задействованы какие-то нейронные связи, или «химические» процессы, или в этом выражается некое дистанционное взаимодействие энергий. Нет. В этом что-то совсем другое. Неподвластное нам. Что-то такое, что не находится в пределах нашего понимания.
Я не знаю, была ли эта встреча закономерностью, или случайностью, и бывают ли вообще случайности.