– Нет-нет. Родная сестра его жены Камиллы.
– Постой-постой, ведь царицу зовут Астэр, – уверенно сказал Серт.
– Вы совершенно правы, господа, – мягко ответил Эмиль и, видя недоумение на лицах своих собеседников, продолжил. – Царица Астэр, это вторая жена царя. Первая трагически погибла.
– Хм, я об этом ничего не знал, – покачал головой Серт.
– А вы откуда, господа? Обычно такие новости разносятся быстрее ветра. Как так получилось, что до вас она еще не дошла?
Друзья быстро переглянулись, после чего Атэс с напускным равнодушием зевнул, а Серт как ни в чем не бывало ответил:
– О! В этом нет ничего удивительного. Мы с Крита. У нас там свое небольшое гончарное дело, и мы в основном занимаемся работой, так что, до нас доходят далеко не все новости.
– А, тогда понятно, – ответил Эмиль, не подав вида, что он заметил, как переглянулись его новые знакомые.
– А что случилось с его первой женой, …э-э, Камиллой? – спросил Атэс, чтобы перевести разговор в другое русло.
Почему-то посмотрев ему прямо в глаза, Эмиль понизил тон и тихо ответил:
– Ее …убили. Мы тогда приехали в гости по случаю рождения наследника престола. Ночью на нас напали неизвестные грабители и перебили почти всех, кто был в это время в зимнем дворце, включая царицу.
Последние слова были сказаны с какой-то особенной интонацией. Атэс хотел было уже спросить, что особенного произошло в тот вечер, и почему фракиец придает этому такое значение, но в этот момент принесли заказанные блюда, и собеседники естественным образом переключились на еду.
Глава 6
Небо было хмурым. Тучи повисли как будто прямо над землей, простираясь тяжелыми свинцовыми клочьями до самого горизонта и иногда проливаясь вниз противной холодной моросью.
Не обращая внимания на погоду, царь Ятон стоял над могилой супруги, будучи отрешенным от всего происходящего.
Время летело.
Его охрана, перешептываясь между собой, стояла в отдалении рядом с тремя колесницами, в каждую из которых была запряжена пара лошадей. Они боялись подойти к своему господину, чтобы не нарушить таинственность момента, но прошло уже несколько часов, и они изрядно замерзли под этим холодным дождем и пронизывающим ветром. Пытаясь согреться, воины похлопывали себя по плечам, дышали в ладони, делали махи руками, но все это слабо помогало, а царь все стоял и стоял, пребывая в каком-то странном оцепенении.
Когда солнце, на половину опустившись за горизонт, на короткое время все-таки выглянуло из-за туч, старший охраны решился подойти к царю и, обойдя его спереди, осторожно заглянул ему в лицо. Ятон смотрел прямо перед собой, глядя в никуда. Когда сотник попал в пределы его обозрения, он, как бы очнувшись от сна, перевел на офицера глаза и отрешенно спросил, не меняя позы:
– Что тебе, Саит?
Вздохнув с облегчением, сотник заискивающим тоном ответил:
– Господин, уже вечер. Вы стоите неподвижно уже несколько часов подряд. Солдаты все замерзли.
Оглянувшись на свою охрану, а затем посмотрев на едва выглядывающий из-за горизонта оранжевый край солнца, царь с пониманием покачал головой, и, развернувшись, чтобы отойти от могилы, спросил:
– От Маттана никаких вестей?
– Пока нет, господин, – с печалью ответил Саит.
Тяжело вздохнув, Ятон медленно пошел к своей колеснице, по-старчески ссутулившись. Следуя за ним и глядя на его согбенную фигуру, сотник тоже тяжело вздохнул, с сожалением вспомнив, каким уверенным, статным и выпрямленным обычно был его господин.
Неожиданно царь остановился и, развернувшись, спросил:
– Может быть, мне стоит второй раз жениться, Саит? Как считаешь?
Опешив, сотник замешкался, не зная, что ему на это ответить, и заикаясь, сказал:
– Ну, …э-э, …, наверное, …почему бы и нет?
Посмотрев на него как-то странно, Ятон только снова вздохнул и, развернувшись, взошел на колесницу.
– Во дворец, – тихо приказал он.
Оказавшись у ворот замка, царь сошел с колесницы и снова подозвал Саита.
– Я буду у себя. Передай Мелькарту. Пусть придет.
Вскоре управляющий уже стоял перед государем.
– Вы хотели меня видеть, мой господин.
Ятон кивнул, и задумчиво проговорил без каких-либо эмоций:
– Хочу вина.
– Вина царю, – приказал Мелькарт, и стоящий здесь же наготове слуга тут же побежал выполнять приказ.
Через минуту, взяв в руку чашу с вином, царь удобно расположился на своем ложе и какое-то время молча и медленно потягивал багряный живительный напиток из чаши, явно с удовольствием смакуя каждый глоток. Управляющий терпеливо ожидал, не говоря ни слова.
– Как ты думаешь, Мелькарт, – через довольно-таки продолжительное время задумчиво спросил царь, – может быть, мне стоит второй раз жениться?
Несколько удивившись и обрадовавшись перемене в своем господине, который до этого столь долгое время пребывал в унылом духе, управляющий кашлянул, и осторожно сказал:
– То, что вы хотя бы начали об этом говорить, уже радует меня, мой господин. Я думаю, что вы еще очень молодой и цветущий мужчина, и как бы ни была тяжела потеря, вам все равно стоит позаботиться о своем будущем и, что тоже очень важно для нас для всех, о будущем наследнике престола.
Ятон чуть ухмыльнулся. По легкому румянцу на его щеках и чуть затуманенному взору можно было понять, что вино произвело свое действие.
– Знаешь, Мелькарт, общаясь в последнее время в …э-э, так называемых высших кругах Рима, я пришел к выводу, что вскоре понятие «наследник престола», и даже понятие «царь», скорее всего будет упразднено. Все идет у тому, что имперская власть будет осуществляться в разных областях консулами, проконсулами, трибунами, прокураторами и тому подобными, в зависимости от размера той или иной провинции. Я, возможно, один из последних царей, представляющих римскую власть в этой части средиземноморья. Конечно, исключения из правил все равно будут, в таких странах, как например, Иудея, Галлия или Фракия. Слишком уж своенравные эти народы. Но суть управления останется такой же. Так что, даже если у меня и будет еще один сын, станет ли он править после меня или нет, скорее всего, будет зависеть не от его родословной, а от его способностей к управлению. Но, так или иначе, я считаю, что ты прав. О приемнике мне все равно позаботиться стоит.
Мелькарт с большим удивлением выслушал тираду царя, поскольку за последние полгода с момента смерти супруги Камиллы это была самая длинная его речь. И хотя управляющий постарался скрыть свои эмоции, его удивление не осталось без внимания Ятона, и он, приподняв бровь, с иронией спросил:
– Тебя что-то удивляет, мой верный слуга? Я говорю что-то странное?
– Н-нет, …то есть, …да, то есть …э-э, …меня действительно удивляет и очень даже радует эта перемена в вас, мой господин, – ответил управляющий, пытаясь сдержать улыбку. – Вы столь долго были поглощены глубокой печалью, что я очень беспокоился о вашем здоровье.
Царь усмехнулся.
– Ну, не вечно же пребывать в унынии. Когда-то стоит и отпустить свое прошлое и …сказать ему окончательное «прощай». Думаю, что у меня получилось сделать это на могиле Камиллы сегодня.
Глядя на явно повеселевшего Ятона, управляющий не смог сдержать радостной улыбки.