Он энергично воткнул нож в стол и стал загибать пальцы прямо перед носом у товарища.
– Во-первых, это случилось ровно двадцать один год назад, а мне сейчас сколько? Точно! Двадцать один. Во-вторых, имя младенца было Азарий, а мое настоящее имя, данное мне родителями какое? Правильно, Азар.
Поскольку Атэс говорил очень громко, друг приложил палец к губам, и сказал:
– Ты тише, а! Здесь никто не должен знать, кто мы и откуда. Может быть, здесь есть царские осведомители.
Атэс посмотрел в глубь таверну, туда, где полным ходом шло веселье, но там все были слишком заняты сами собой, и в их сторону даже никто не смотрел. Но он все равно чуть снизил голос и продолжил успокаивающим тоном:
– Ладно-ладно, не бойся. …Так вот, …в-третьих, на них напали грабители, а это значит, что это вполне могли быть кто? Правильно, наши ребята. И наконец, в-четвертых, само пятно! У мальца было такое же точно пятно, как у меня. Ты не находишь, что так много совпадений, это слишком?
– Ты с ума сошел! Уж не думаешь ли ты, что ты и вправду царский сын? У тебя с головой все в порядке? – Серт начал судорожно сотрясаться от приступов хохота и хвататься за живот. Он повалился на стоящий рядом большой мешок с зерном, который мог вполне послужить удобным сидением, и продолжил безудержно смеяться, указывая на друга пальцем. – Царский сын! Умора! Наш Атэс – царский сын! Умереть, не встать! Это же надо! Такое о себе возомнить! Ха-ха-ха! О, простите меня, ваше величество! Прынц! Ха-ха-ха! Пры-ы-ы-ынц!
Какое-то время обескураженно глядя на друга, Атэс молчал, а потом сплюнул, резко взял со стола кинжал, засунул его в ножны и быстро вышел из таверны.
Снаружи было величественно тихо и спокойно. Конечно, изнутри все еще доносились громкие возгласы, хохот и тому подобное, но это было все равно там, за закрытой дверью, и поэтому изрядно приглушенно. А здесь, под распростертой вуалью звездного неба, с ощущением приятной ночной прохлады, при серебристом свете луны, все было совсем по-другому.
Атэс, он же Азар, остановился, как вкопанный и, подняв глаза к небу, завороженно замер, глядя на блестящие россыпи мириад звездных искр. Ему показалось, что он еще никогда в жизни не видел вот такого огромного ночного небесного купола, усыпанного таким количеством таких ярких и удивительных звезд. Периодически этот громадный бархатно-черный бескрайний простор рассекали, оставляя за собой светлые дорожки, падающие метеориты и, глядя на эту красоту, Азар на какое-то время позабыл про то, что ему говорил Эмиль, и о чем он только что разговаривал со своим другом в таверне.
«Вот, это да!» – восторженно подумал он, и небо как будто по-доброму усмехнулось ему в ответ, но в этот момент позади хлопнула дверь, и на улицу вышел Серт.
– Ну, ты что? Обиделся, что ли? Да, брось. Ну, это…, э-э, …в самом деле, очень уж нелепо, – заговорил он извиняющимся тоном, но Азар тут же решительно прервал его:
– Ладно все, забыли. Больше не будем об этом.
Он резко развернулся и пошел прочь, не оглядываясь, и не ожидая, пойдет его друг за ним или нет.
Глава 7
Проконсул Юлий Марс был человеком деловым и властным. Низкорослый и упитанный, он был, тем не менее, силен и ловок. Если он видел цель, он шел к ней, не взирая ни на что, и не считаясь ни с чьим мнением. Понятие чести и порядочности для Юлия были относительными и зависимыми от обстоятельств. Он считал, что, если человек, оказавшийся на твоем пути, пострадал от того, что ты прошелся по нему, значит он слаб, а слабым не место рядом с сильными. Однако к Ятону проконсул относился с почтением и глубоким уважением, считая его человеком незаурядной силы, а силу Юлий уважал, и встречаясь с сильными людьми, умел это уважение проявить.
Когда колесничный кортеж, запряженный исключительно белыми лошадьми, подъехал ко дворцу, трубный звук известил о прибытии знатного гостя, и вся пышная свита проконсула, одетая в ярко-красные одежды, состоящая из вельмож, воинов и слуг всех мастей, тут же выстроилась в ряд до самого входа во дворец.
Важно сойдя с колесницы, Юлий прошел до ворот в сопровождении своей сестры Астэр, которая была выше его на полголовы. Она держала старшего брата за руку и еле поспевала за его широкой и уверенной поступью.
Проконсул не был женат, и вообще считал супружеские узы излишеством, пережитком прошлого и препятствием для успешного политика. Однако он не пропагандировал свои убеждения, и не осуждал за консерватизм тех, кто думал иначе, включая и свою младшую сестру.
Будучи готовым к приезду гостей, царь Ятон сам вышел ко входу, чтобы встретить проконсула, поскольку знал, не сделай он этого, и Юлий очень сильно оскорбится.
После традиционной церемонии приветствия, гости прошли в обеденный зал, где кроме царя, проконсула и его сестры Астэр была только прислуга. Что касалось всей остальной свиты Юлия Марса, для них был предусмотрен обед в другом помещение вместе с соответственными по рангу людьми Ятона.
Какое-то время, неспешно трапезничая, правители обменивались последними новостями. Гости всячески старались выразить свое соболезнование царю по поводу потери любимой жены и сына, но при этом все прекрасно понимали, что основная причина визита была в другом, о чем свидетельствовали красноречивые взгляды Астэр в сторону Ятона.
Когда царь впервые услышал от своего управляющего новость о возможном визите Юлия, он вначале хотел пригласить на эту встречу и свою свояченицу Кайю, родную сестру царицы Камиллы, чтобы женщинам было о чем поговорить вдвоем, но посоветовавшись с Мелькартом, не стал этого делать, дабы не создать неловкой ситуации, если вдруг у Астэр будут на него виды. К тому же, Кайя могла почувствовать некую ревность за свою сестру и, хотя Ятон был уверен, что она бы не стала этого никак показывать, будучи очень тактичной женщиной, на интуитивном уровне это все равно могло ощущаться. Теперь, ловя на себе откровенные взгляды сестры проконсула, Ятон подумал, что принял правильное решение.
Надо было отдать Астэр должное, она действительно была редкой красавицей. Ее формы были пышными и ярко выраженными. Высокая большая грудь, крутые бедра, тонкая талия, красивые изящные длинные ноги, аккуратные маленькие стопы, светло-русые до самого пояса волнистые волосы, голубые с бирюзовым оттенком глаза, правильные черты лица, большие яркие пухлые губы, кокетливая обворожительная улыбка, тонкие нежные холенные руки, длинная шея с драгоценным ожерельем…, ее часто называли нимфой, и ей это очень подходило. Как ни старался Ятон держать под контролем свои эмоции, но поскольку Астэр не скрывала явную симпатию, которую испытывала к нему, вскоре от присутствия этой женщины у него начала кружиться голова.
Поглядывая то на одного, то на другую, проконсул украдкой удовлетворенно улыбался, продолжая при этом беззаботно болтать о том о сем, чтобы создать атмосферу комфорта и непринужденности, и у него этого получалось.
После продолжительной трапезы все отправились гулять в царский сад, в котором было немало мест, где можно было удобно посидеть и отдохнуть, наблюдая за разными экзотическими видами животных и птиц.
Переходя от одного такого места к другому, все трое вышли на поляну, где на одном краю были лук и стрелы, а на другом – множество разных мишеней.
К удивлению Ятона, оказалось, что Астэр великолепно, не хуже чем он сам, стреляет из лука. Ох! Как же она была чарующе прекрасна, когда вставала вполоборота и, уверенно поставив чуть шире плеч красивые сильные ноги, обутые в римские сандалии, натягивала лук и чуть прищуривалась, чтобы попасть в цель. Ятону казалось, что от нее просто невозможно оторвать взгляд.
А с какой надеждой во взоре она смотрела на него, когда наступала его очередь стрелять! Сколько было восхищения в ее глазах, когда он попадал в цель! И хотя проконсул стрелял не хуже, но сегодня именно он, Ятон, был ее героем, и она старалась всем своим видом это показать.
Остаток дня пролетел незаметно.
Когда на сад опустилась вечерняя прохлада, они вернулись во дворец и, поднявшись на верхнюю веранду, вышли на балкон. Юлий тут же извинился и, сказав, что ему срочно нужно отлучиться, ушел, оставив Ятона и Астэр наедине.
Моментально почувствовав сильнейшее смущение, царь, чтобы не выдать свою неловкость, заставил себя отвернуться от нее и, облокотившись на широкие перила балкона, устремил свой взор за горизонт, где все еще было видно розовое зарево заходящего солнца. Множество разных противоречивых эмоций и мыслей просто переполняли его. Ему нужно было еще какое-то время, хотя бы какая-то передышка, чтобы успокоиться, передохнуть, перевести дух, хорошенько все обдумать… О, да, она ему очень нравилась, она была ослепительна, обворожительна, необыкновенна, удивительна, она влекла его, как магнит, сводя с ума, но …не мог же он просто вот так сразу забыть про все, что было между ним и Камиллой, и целиком окунуться в эти новые головокружительные отношения, которые были так желанны…
В этот момент Астэр подошла к нему близко-близко, так, что он почувствовал тепло ее тела и даже биение ее сердца. Ее нежные руки легли к нему на плечи, и мягким, но настойчивым движением она попыталась оторвать его от перил и развернуть к себе. У него перехватило дыхание. Не в силах противиться ее чарам, он позволил ей это сделать, и в тот же миг, прильнув к нему, она взяла его лицо в ладони и наградила самым страстным поцелуем, о каком он только мог мечтать.
***
По пути Атэс оставался все таким же угрюмым и не проронил ни слова, а перед тем, как взойти на корабль, обернулся к Серту и прошипел сквозь стиснутые зубы:
– Не вздумай никому говорить. Если скажешь, убью.
– Да, ладно, ты чего? Серьезно, что ли? Да, переста…, – начал было Серт, но Атэс молниеносным движением достал из ножен свой новый кинжал и приставил к горлу друга.
– Ты меня не понял? – глядя ему прямо в глаза, зловещим шепотом спросил Атэс. – Я более чем серьезен.
Серта прошиб холодный пот. Во мгновение ока жизнь пролетела перед его глазами, и он, боясь сделать малейшее лишнее движение, тихо захрипел в ответ, поскольку как никогда остро ощущал лезвие ножа своим горлом:
– Я все понял, все понял. Пожалуйста, …убери это…
Выждав еще мгновение, все это время пристально глядя прямо в глаза другу, Атэс наконец убрал кинжал и, вложив его в ножны, как ни в чем ни бывало поднялся на борт, поприветствовал других членов экипажа и сразу ушел к себе в каюту.
Серт, прокашлявшись, пощупал то место, где все еще ощущалась боль от острейшего лезвия ножа и, посмотрев на свои пальцы, увидел на них кровь. Он с испугом поднял глаза вверх, не смотрит ли на него кто-нибудь с борта корабля, но рядом с трапом никого не было. Видимо, никто не видел того, что произошло, и все занимались своими делами.
«Давай, обвязывай ее, – послышался сверху знакомый голос старшего помощника по прозвищу Демон. – Тысяча чертей! Я же сказал, обвязывай! Да, покрепче, покрепче. Вот так!»
Серт тяжело, но в то же время с облегчением вздохнул и подумал.
«Н-да, он точно не пошутил. Но, как странно! Почему его это так задело?»
Он постарался подняться на судно, сделав вид, что ничего не произошло, и ему это удалось.
Судно, на котором они прибыли сюда, было далеко не таким быстрым, как Касатка, но зато оно обладало большим водоизмещением и могло взять на борт много груза. Корабль назвали Бегемотом и использовали специально для того, чтобы запасаться всякого рода провиантом. Под видом простых обывателей, не поднимая черный парус, пираты прибывали в какой-нибудь торговый город и наполняли трюмы Бегемота необходимой всячиной. Экипаж корабля состоял из пиратов, которые не особенно любили всякого рода вылазки и нападения с целью кого-то ограбить, а больше предпочитали заниматься обеспечением «Логова дракона» и хозяйственной частью. Но к ним время от времени присоединялись и те, кто с охотой участвовал в разбойных нападениях, как, например, в этот раз Серт и Атэс, если они хотели купить в городе что-то лично для себя. У каждого пирата была своя легенда по поводу того, кто он и откуда, и одна общая легенда по поводу их корабля, чтобы не вызывать подозрения у интересующихся.
Пройдя на камбуз, все еще потирая свое горло, Серт увидел там одного из старших пиратов, которого все звали Крепыш, хотя особой крепостью и силой он не отличался. Видимо прозвище ему дали за какие-то былые заслуги, о которых Серт ничего не знал. Пират был маленького роста, с рыжими, торчащими во все стороны волосами, и такой же рыжей и торчащей во все стороны бородой. Он с удовольствием доедал свой обед, состоящий из кальмара и чего-то еще, и на приветствие вошедшего на камбуз парня только что-то промычал с полным ртом и утвердительно кивнул.
Серт положил себе в тарелку такое же блюдо, сел напротив и спросил:
– Слушай, Крепыш, а ты случайно не помнишь про эту странную историю, которая произошла с экипажем атамана Кратиса лет пятнадцать назад? Я слышал, что они, вроде как, все до одного умерли, и остались в живых только двое.