Летят лебеди. Том 1. Другая война
Прозвучал сигнал готовности к бою. И вот первые залпы на Запад! Артиллерия начала работать наша. Обстрел шёл около получаса. Потом пошли мы. Сначала шагом, потом всё ускоряясь и ускоряясь, и вот вблизи позиций гитлеровцев мы уже шли во весь опор! Молча, как приказал командир, только ветер в ушах свистит, и сабля над головой переливается вся под лучами солнца, тысячи сабель … Могу представить, что видели фашисты:
На всю ширину горизонта (та атака шла полосой восемь километров — прим. автора), туда, куда может увидеть глаз, без звука несется сухопутное цунами, а вместо гребней этой волны, блестят и вращаются кавалерийские клинки, солнце, которое светит фашистам в глаза … вся эта картина должна была ввести в состояние ступора даже самого опытного воина …
Ввела. Фашисты не произвели ни одного выстрела в сторону кавалеристов и начали беспорядочное отступление … И вот мы уже в первой линии окопов и началась рубка — без страха, без сомнений, без криков …
Я помню эти полные ужаса глаза, того первого зарубленного мной эсэсовца. Вместо того, чтобы стрелять в меня, он пытался выдернуть чеку от гранаты, — не успел …
Страх прошел, пришла ярость и боевой задор.
Опытные казаки учили нас, молодых, что не надо бояться пули, пролетающей рядом, если ты её слышишь — она не твоя … Шолохов позже написал: «Свою ненависть мы несём на кончиках наших штыков», — наша ненависть была на кончиках клинков …
… Правильный заход в атаку со стороны солнца слепил фашиста. Мы видели их, залегших в бурьяне и беспорядочно стреляющих по нам и кидающих гранаты, которые в большинстве своем убивали их же солдат … В мою сторону тоже полетела граната … я помню горячую волну, которая упруго прошлась по мне, только потом, после этого услышал взрыв … и всё. Я уцелел. А потом я увидел своего второго фашиста. Они же даже не окапывались, так, залегли в траве … Он заслонил для меня все, я отчетливо увидел его каску, прищуренные глаза, — мы же неслись со стороны солнца. Всё длилось несколько мгновений … направленный в мою сторону автомат, который дергался от выстрелов в его руках, закатанная по локти серая форма … Он в меня не попал, а я достал его, как раз под каску, как учили. Попадешь по каске, оглушишь, конечно, но тут будет риск, что пролетишь мимо врага, а он тебя в спину расстреляет …
Но и каски у немцев были не у всех. Дальше помню с трудом … мозг выключился, включился инстинкт бойца, в котором работала выучка, сила удара, ловкость и удача … Гитлеровцы опомнились и с примкнутыми штыками попытались контратаковать. Видел, как винтом вворачивался в гущу гитлеровцев командир другого полка Соколов. Лучшего рубаку я вообще не знал. Говорили, что в том бою он порубал с полсотни врагов.
Но, на беду, и его пуля нашла.
Любил я втихаря девчушку, по имени Ксения (Кулибабова Ксения Дмитриевна — прим. автора), подкладывал ей под походную палатку конфетки, цветочки полевые, стихи ей писал … было ей на время того боя лет двадцать, но выглядела лет на семнадцать, — хрупкая очень с виду, и вот вижу, что она скачет правее от меня, поводья опущены, и на ходу из ППШ[44] короткими очередями поливает фашистов налево и направо … дошла она до Берлина, и в том бою выжила, но моя скромность не дала мне с ней тогда поближе познакомиться … Но я отыскал Ксению, после войны … жена она мне теперь … На помощь фашисту пришла их авиация. Но без толка. Я думаю, что лётчики немецкие в этой мясорубке ничего разглядеть не могли, а то, что они на бреющем[45] ходили, в надежде испугать нас или коней наших… да не тут-то было… мы их просто не слышали, надо было фрица рубать, да и конь боевой, это часть кавалериста. Очень между ними связь большая, чувствуют друг друга, если кавалерист дрогнет, то и конь его дрогнет. Страха не наблюдал среди наших. А что наблюдал? Наблюдал вопли раненых фрицев, стоны, ругань с обоих сторон. Фашисты на своем лают, ну а мы кроем их своими добрыми словами … Были и остановки в бою, ведь поле боя растянулось на много километров, налево, направо, насколько глаз видит, сабельный бой. Когда всё закончилось, то начали искать воду, чтобы принести к ней раненых, обмыть—помыть, да и самим, с лошадьми, от крови фашистской отмыться, ну и клинки сполоснуть. Признаюсь, потом, после боя, почему—то лились из глаз слезы. И ничего с собой поделать не мог. Бывалые воины успокаивали, мол, после первого раза так бывает.
Оглянувшись назад, увидел бескрайнюю степь, усыпанную изрубленными, втоптанными в землю оккупантами, и чего, спрашивается, им дома не сиделось то? Последствия кавалерийской рубки выглядят очень страшно, но это война, и не мы напали, а на нас, мы Родину защищаем и деток малых, и жен со стариками, кто их ещё защитит? Кто, если не мы?
Кущевский бой сухими цифрами сводки: атака кавалерии Красной Армии в районе станицы Кущёвская противника фронтом до десяти километров, несмотря на упорное сопротивление гитлеровцев, применяющих орудийный, минометный, пулемётный огонь, огонь из стрелкового автоматического оружия, на беспрерывную поддержку авиации Люфтваффе завершилась полным разгромом немецко-фашистских захватчиков. Глубина прорыва — двенадцать километров. Через три часа кав. дивизия вернулась на исходные позиции. 3 августа 1942 года такой же массовый разгром передовых частей врага (под станицей Шкуринской) повторила 12–я Кубанская дивизия. Итоги. Количество потерь фашистов не поддается точному подсчету. Из перехваченных радиограмм гитлеровцев: «Горно—стрелковая дивизия СС «Белая лилия» понесла значительные потери. Более 50 % состава выведено из строя … срочно требуется пополнение!». На следующий день: «Просим вывести дивизию в тыл, для отдыха, реабилитации и пополнения!». Из дневника пленного врача—фашиста: «Я не думал, что воинов непобедимой Германии из элитного подразделения СС «Белая лилия», можно деморализовать. Они не хотят воевать! Ищут причину, чтобы не появляться на передовой, участились случаи самострелов, суицида … панический страх перед крупными животными, даже вздрагивают при виде коня или коровы …» Это сражение не зачислено историками в реестр великих, потому что мы отступали, и даже ряд таких значимых побед в нескольких сражениях, при общей панике отступления, не остановила фашистов. Приостановила, но не остановила … Но не вспомнить о нем нельзя, потому как велика была цена победы. Речь идёт о вошедшей в историю побед Великой Отечественной и описанной мной выше, как «Кущёвская атака», тугой пружиной разжавшейся, неудержимой кавалерийской лавой развернувшейся в просторных степях Кубани. Но народная, солдатская молва, «тряпочный» солдатский телефон из уст в уста передавали весть о полном разгроме фашистов! Совинформбюро сообщило о полном разгроме дивизии СС «Белая лилия». Верховный Главнокомандующий (Сталин И.В. — прим. автора) выпустил директиву, обязывающую всех командиров ознакомиться с боевым опытом кавалеристов, которые устроили фашистам показательное выступление, рассказывающее о мощи духа воина Красной Армии. Кавалерийский корпус, о котором идёт речь, закончил свой боевой путь в Чехословакии. Последний бой их был в окрестностях города Прага. В город кавалерии нельзя, слишком лёгкая мишень для обороняющихся. В городских боях использовались стрелковые дивизии.
В «Кущёвской атаке» отличились многие кавалеристы:
Недорубовы (отец и сын), Божко, Боровой, Рыжов, Газданов и другие. Константин Недорубов в Кущёвском сражении уничтожил семьдесят фашистов! На самом деле цифра примерная, ошибка могла быть как в меньшую, так и большую сторону.
Во время первой мировой войны Константин Недорубов стал полным Георгиевским кавалером! За мужество и героизм, проявленные в бою под станицей Кущёвской, он получил звание Героя Советского Союза.
Часть третья. Партизаны — «Академики»
Фашисты на самом деле захватили большую часть европейской территории Советского Союза, но у них физически не хватало людей, потому оккупанты базировались в крупных городах и железнодорожных узлах. Ну а на остальной территории их практически не было, а вот партизаны были. Хочу рассказать о самом необычном отряде, который действовал во время Великой Отечественной войны, на территории Кубани. Командир — Пётр Карпович Игнатов. Это был самый результативный (результат в этом случае — поврежденная техника и убитые оккупанты) отряд за всю историю войн. Основа партизанского отряда была заложена самим набором бойцов в него, — туда попали те, кого не взяли на фронт, не подлежащие призыву в армию, — учителя средних школ, работники различных учреждений. Некоторые военные историки считают, что партизанское движение — это спонтанный ответ на оккупацию. Возможно, но самые эффективные партизанские отряды создавали централизованно. ещё до начала оккупации Кубани были сформированы восемьдесят шесть партизанских отрядов. После оккупации — семьдесят три. Официально на август 1942 года в них числилось около 6500 бойцов. Итак, Пётр Игнатов был назначен командиром партизанского отряда численностью пятьдесят восемь человек, из них сорок было с высшим образованием и два кандидата наук. Это были химики, которые могли изготовить взрывчатку из самых простых компонентов и в совершенстве владели немецким языком. Мало того, все они в молодости, правда в разное время, проходили военную службу в Красной Армии. Кто—то был пулемётчиком, кто—то снайпером, был даже один лётчик—истребитель. Когда отряд был собран и укомплектован его направили на обучение по минно—взрывному делу и по другим, необходимым для диверсионных операций, боевым специальностям. Фашисты оккупировали Краснодар 17 августа, а уже через два дня, 19 августа, была первая боевая операция отряда Игнатова. Пострадала фашистская колонна, которая состояла из лёгкой бронетехники и грузовиков с пехотой. Идущего первым, головной бронетранспортер, подорвали на фугасе, а пехоту расстреляли из пулемётов. Итог. Девять бойцов из отряда уничтожили сорок восемь фашистов. Среди трофеев — снайперские винтовки, о них чуть ниже. В отряде Игнатова недостатка во взрывчатке — толе и динамите, не было. Химики сами готовили взрывчатку из глицерина, жира и прочих компонентов. Причем не только для себя, было налажено производство и обеспечение и других партизанских отрядов Кубани. Знаете сколько этот отряд из пятидесяти восьми учителей, учёных, лётчиков и снайперов, уничтожил фашистов и полицаев, менее чем за год боевых действий? Только в официальных сводках проходит ликвидация более восьми тысяч солдат и офицеров противника, сорок танков, сто тридцать шесть орудий, несколько сотен автомашин, мотоциклов, броневиков, были взорваны шестнадцать железнодорожных составов и двести пять вагонов со снаряжением и гитлеровцами! И это только данные о проверенных и подтвержденных успехах! При этом отряд тоже понёс потери — пять бойцов были смертельно ранены. В своих мемуарах Пётр Игнатов вспоминал, что его подчинённые нередко жаловались на полную предсказуемость гитлеровцев в тех или иных обстоятельствах, которые и создавали для них наши партизанские интеллектуалы. Иногда это смахивало уже на развлечение, например, при обустройстве засады закладывали две группы фугасных зарядов. Когда фашисты пересекали первую линию, то под ними подрывали фугасы первой линии, но выживших фашистов не добивали, а позволяли уйти. Для чего? Для того, чтобы те привели на помощь ещё большее количество гитлеровцев. А когда они все приезжали, то взрывали вторую линию фугасов. Выжить в таком случае фашистам не удавалось. На подстраховке всегда дорабатывали снайперы из винтовок, какие были захвачены при самой первой боевой операции. Бронированная техника ужас на партизан Игнатова не наводила, она вызывала только радость, ведь её было интереснее подрывать, чем обычные грузовики. Среди учёных—химиков даже была конкуренция, каждый хотел взорвать танк или бронетранспортёр. Чтобы разрешить спор, в отряде даже практиковали игру в шахматы, победитель получал право в этот день минировать дорогу на очередном задании. Напомню, что взрывчатки в отряде было с избытком.
Раз за разом схемы и способы минирования становились всё более изощрёнными. Немецкая дисциплина и выучка фашистам, в случае схватки с нашими интеллектуалами, играли горькую службу. Например, подкравшись к миномётным позициям противника, снайперы — «академики» ложились в засаду и ждали, когда появится офицер. Точным выстрелом не убивали, — ранили офицера, далее к нему всегда бросалось на помощь два солдата из его расчета. Их тоже ранили, давая возможность поднять тревогу, — по тревоге поднимался миномётный расчёт. И вот только тогда раздавался взрыв заранее заложенного взрывного устройства. Потом группа окончательно зачищала территорию, минировали минометное гнездо и склады с боеприпасами на мины—ловушки и уходили. Конечно, за ними велась охота, в том числе были задействованы лучшие снайперы германской армии. Но им обычно не везло, потому что наши снайперы — «академики» не просто сидели на позициях и ждали противника. Они, прекрасно зная местность, просчитывали, как в шахматах, на несколько ходов вперёд и устанавливали мины и растяжки в местах «перспективных боевых позиций», которые должен выбрать враг и выбирал на свою голову. Обычно подрывался снайпер, и отряду доставалась очередная первоклассная немецкая снайперская винтовка, или подрывался «отряд зачистки».
Отдельной истории просит «железнодорожная война» партизанского отряда Игнатова. Подрывники — «академики», как всегда, работали на пять с плюсом. Их целью был не только фашистский поезд. Чаще всего взрывчатка закладывалась в местах, где проходило сразу два железнодорожных полотна. Первым делом взрывали грузовой поезд. Вторым делом взрывали поезд, который подходил по второму пути к месту диверсии, ждали, чтобы фашисты перегрузили груз с уничтоженного поезда, и когда он набирал скорость — взрывали. Но это ещё не все. Сюрпризы ждали фашистов на каждом углу, ведь «академиками» минировались и все ближайшие дороги, по которым должны были прибыть зондер—команды на борьбу с партизанами. В итоге были уничтожены все. И не раз. И не два. Фашисты, конечно, тоже пытались противодействовать интеллектуально и, для уменьшения ущерба, перед паровозом цепляли несколько вагонов с щебнем. Предполагая, что эти вагоны подорвутся на мине, а основной состав останется невредимым. Но глицерина в отряде было достаточно, потому партизаны — «академики» стали закладывать несколько фугасов подряд, через каждые пятьдесят метров, а уже последним шла мина. Когда вагон с щебнем наезжал на мину, то детонировали остальные фугасы. Состав с грузом превращался в мусор. Фашистское командование постоянно находилось в состоянии паники. Любая их задумка—противодействие рассыпалась на части. И так было до тех пор, пока Кубань не стала свободной.
О количестве уничтоженных войск я писал выше. ещё хочу написать о тех пятерых партизанах из пятидесяти восьми, которые погибли … в их числе были и два родных сына командира отряда — 27–летний Евгений Игнатов и 16–летний Геннадий Игнатов. Так получилось, что Евгений разрабатывал новый тип мины, которая должна была срабатывать от тяжести давления на рельсы. Предполагалось, что на дрезину,[46] которую немцы обычно пускали впереди грузового поезда, мина бы не реагировала из—за её небольшого веса, а грузовой поезд неминуемо бы подорвался. Экспериментальную мину установили, но предохранитель не сняли, предполагали, что время до прибытия очередного поезда ещё есть и начали минирование подъездных дорог. По вибрации рельсов партизаны поняли, что к ним идёт, причем на большой скорости, железнодорожный состав, о котором даже не сообщили партизанам внедренные в железнодорожную систему разведчики. Оказалось, что груз был секретный и очень важный — на фронт двигался в полном составе эшелон горно—стрелковой дивизии «Эдельвейс», об этом сообщили ровно за одну минуту до прибытия фашистов посыльные из штаба отряда, которые сидели на приеме радиограмм. Время пошло на секунды. Состав уже был виден невооруженным взглядом. Партизаны залегли по обе стороны полотна.
Евгений и Геннадий Игнатовы решение приняли самостоятельно … и на глазах своего отца, — командира отряда, крикнув:
— Отец, ты должен нас понять! — Двое его сыновей бросились с противотанковыми гранатами к мине.
От взрыва гранат сдетонировали все заложенные фугасы. Эти два мальчика погибли, но навсегда оставили в нашей земле предположительно пять сотен обученных нацистов из горно-стрелковой дивизии «Эдельвейс». Фашисты позже расстреляли и начальника железной дороги, и начальника охраны, и коменданта, но это никак не изменило дальнейшее уничтожение партизанами Игнатова всех грузов и живой силы фашистов, которые пытались попасть на фронт … Указом Президиума Верховного Совета СССР 7 марта 1943 года Евгению и Геннадию Игнатовым были посмертно присвоены звания Героев Советского Союза.
От кого: Полевая Почта 512** Ефимова Геннадия
Кому: Северо—Осетинская АССР С. Дзуарикау
Газданову Асахмету 15 августа 1942 года
Уважаемые мной родители красноармейца Дзарахмета Газданова! Пишет вам его командир капитан Ефимов.
Я хочу вам сказать — спасибо за такого храброго сына, и выразить своё соболезнование. Дзарахмет погиб смертью храбрых, защищая до последней капли своей крови Родину нашу от немецко-фашистских захватчиков.
В нашу часть его перевели после полученного в бою ранения. И он, будучи в медсанбате, защищал наших тяжелораненых от нападения фашистского десанта. Бой был неравный. Боеприпасы быстро закончились, и Дзарахмет крушил гитлеровцев саблей своего прадеда. Я был с ним рядом и колол их штыком. Он убил их всех, но сам был смертельно ранен. Мне повезло, я был легко ранен, а Дзарахмет умер у меня на руках. Он просил передать своему ребёнку, не важно, кто у вас родится, сын или дочь, главное, чтобы ребёнок помнил веру отцов, знал, что его отец погиб, защищая Родину, и вырос счастливым и достойным человеком. Ведь всё, что мы все сейчас делаем — умираем, сражаемся, терпим невзгоды и лишения, только лишь для одного — чтобы наши дети были свободны! Не потеряйте свободу, ведь для всех горцев, свобода — это воздух, её нет — горец умирает… Ну а последним его желанием было — подарить мне саблю своего прадеда Хаджи—Мурата. Эта сабля у меня. Клянусь вам рубить этим святым для меня оружием фашиста до тех пор, пока они не попросят пощады у себя в Берлинах своих. А этому быть! Рано или поздно!
С большим уважением к вам капитан Ефимов.
P.S. Ваше письмо и письмо вашей невестки о рождении дочери пришло слишком поздно. Не узнал Дзарахмет о том, что у него родилась вторая доченька … так же он не узнал о смерти своего брата Хасанбека. Высылаем вам эти письма обратно … Это письмо я прочитаю над его могилой, обещаю, и надеюсь, что он услышит, а потом спрячу письмо в гильзу и прикопаю в братской могиле, где похоронены все погибшие в том бою и в тот день в Новороссийске.
* * *История одной фотографии
Фотография сделана немецким пулемётчиком после боя под Новороссийском. Гильзы стрелянные, пробита коробка для лент. Развернули прямо в поле во время атаки. Попали под пулемёт МГ.
Белые пятна — сколы краски от попаданий пуль. Тела успели убрать. Вечная память нашим Героям — бились до конца …
Историческая справка. Битва за Новороссийск
Летом 1942 года гитлеровцы предприняли решительный бросок на юг. Цель — выход к Волге и захват Кавказа. Директива Гитлера № 45: «Задача — овладеть всем восточным побережьем Чёрного моря. Результат — противник лишится черноморских портов и черноморского флота».
Пал Севастополь. Целая армия попала в плен или была расстреляна фашистами. Часть командиров была эвакуирована в Новороссийск.
Фашисты очень быстро собрали все силы в кулак и начали подготовку по захвату последнего крупного порта Черноморского Флота — Новороссийска.
Город обороняли 47–я армия, моряки Черноморского флота и Азовской военной флотилии (217 различных кораблей и вспомогательных судов, при попытке перегона их из Азовского моря в Чёрное в июле—августе 1942 года, через Керченский пролив, на плаву осталось 144 единицы).
19 августа 1942 года начались бои за Новороссийск, которые продолжались 393 дня. Дольше него оборону держал только блокадный, героический город Ленина — Ленинград.
Многократно превосходящий в живой силе и технике враг наступал и рвался к Новороссийску. Бои шли круглосуточно. Корабли Черноморского флота артиллерийским огнём наносили мощные удары по скоплениям войск противника на подступах к Новороссийску, но удержать врага на дальних подступах к городу не удалось.
6 сентября 1942 года фашисты ворвались в город и захватили железнодорожный вокзал, элеватор и порт, и 11 сентября, утром, Совинформбюро сообщило о том, чего, к счастью, не случилось: «После многодневных ожесточённых боёв наши войска оставили город Новороссийск». Но 11 сентября, к вечеру, наши войска остановили гитлеровцев на окраине Новороссийска, наступление 17–й немецкой армии захлебнулось.
Итог. Противник был вынужден перейти к обороне. Ну и был сорван вражеский план прорыва в Закавказье через Новороссийск. Десантная операция в феврале 1943 года. Плацдарм, захваченный в ночь с 3 на 4 февраля 1943 года южнее Новороссийска, стал болезненной занозой в теле немецкой обороны. Спустя пять дней на плацдарме в 30 квадратных километров, названном «Малой землёй», находилось более 17 тысяч советских солдат и офицеров десантных войск, имевших 21 орудие, 74 миномёта, 86 пулемётов и 440 тонн боеприпасов и продовольствия.
225 дней длилась героическая оборона Малой земли.
Потери фашистов, при попытке сбросить наш десант в море: Уничтожено более 20 тысяч вражеских солдат и офицеров, захвачено и уничтожено большое количество военной техники. После ожесточённых уличных боёв 16 сентября 1943 года Новороссийск был полностью освобождён от немецко-фашистских оккупантов. 21 воин—защитник «Малой Земли» был удостоен звания Героя Советского Союза.
14 сентября 1973 года Новороссийску присвоено звание «Город—Герой».
Лошади в годы войны
Вторая мировая война — война моторов, но тяговой силой на 90 % были кони. И в Советской Армии, и в вермахте лошадей применяли и как транспортную силу, особенно в артиллерии. Именно упряжки в шесть лошадей всю войну, без всяких жалоб и капризов, тянули орудия, меняя огневые позиции батареи.
Причина такого широкого использования лошадей весьма проста — по бездорожью (особенно весной и осенью), там, где застревал любой транспорт, могли пройти только эти выносливые животные.
Например, лошади—тяжеловозы[47] могли без проблем буксировать тяжелые гаубицы! Примечательно, что когда во время Великой Отечественной войны наши артиллеристы использовали трофейных упряжных лошадей, то постоянно удивлялись: вроде здоровые кони, а через несколько дней работы почему—то падают. Почему? Да потому, что немецкая лошадь привыкла к тому, чтобы её регулярно и сытно кормили, а наш тяжеловоз пол—Европы пройдет, питаясь соломой с крыш. Ну и обозы с продовольствием (полевые кухни) доставляли на позиции именно лошади.[48] Комбат, комполка, комроты, да даже у связных, — у всех были незаменимые и верные друзья — лошади. Мотоцикл не пройдет весной и осенью по нашей грязи. Две трети лазаретов и медсанбатов также были «на конной тяге». Им и только им, коням нашим, спасибо будут говорить те, кого они вытащили с фронта и отвезли в госпиталь. Да и пехота не брезговала на конях передвигаться к линии фронта. А партизаны? А рейды с налётами и диверсиями в тылу врага? Лошади оказались незаменимы для стремительных бросков по тылам противника.[49] Приведу пример, — конный корпус генерала Доватора в 1941–42 годах под Москвой сковывал тылы целой армии фашистов очень длительное время, не месяц и не два. И они ничего не могли поделать с отважными и неуловимыми кавалеристами. Из доклада начальника Генерального Штаба войск вермахта генерала Гальдера: «Мы постоянно сталкиваемся с конными соединениями. Они так манёвренны, что применить против них мощь немецкой техники не представляется возможным. Сознание, что ни один командир не может быть спокоен за свои тылы, угнетающе действует на моральный дух войск».