Странные сны Отто Шубдца
Снился интенданту странный сон.
Он умер, и попал в рай. То место, куда он попал в рай, подозрительно напоминало Ленинград. Отто был там несколько раз до войны.
Все вокруг ходили в кожаных куртках с красными повязками на рукавах. Говорили на русском языке, и никто не обращал на то, что Шубдц был в форме вермахта и говорил по-немецки.
Его все хлопали по плечу и называли: «tovaricsh».
Отто, впрочем, понимал во сне русский, как и все понимали его.
Каждый день они с другими товарищами пили пиво, водку, шнапс и другие спиртные напитки. Сообща делили женщин, которые все как одна были доступны, и не замужем. Женщины были красотки просто писанные: с большой выпирающей грудью, длинными кудрявыми волосами, и бесстыжими манящими глазами. А ноги у них росли от ушей.
Отто даже во сне понимал, что вот он именно такой рай, куда при жизни и стремился Шубдц.
В раю как-то постепенно, сама собой стала возникать оппозиция правящему режиму Бога.
Бог жил в своей Резиденции, очень похожей на Эрмитаж. И ни фига ничего не делал.
И это больше всего злило обитателей рая.
То тут, то там стали возникать подпольные кружки, недовольные Богом. Стали известны фамилией руководителей этого подполья: Ленин, Сталин, Гитлер, Спартак и один старый еврей Мойша.
Через какое-то время в раю грянула революция, и Бога свергли.
Причем, что было характерно, Бога в его Резиденции не оказалось.
Мнения обывателей разделились поровну.
Первая половина считала, что Бога вообще нет.
Вторые утверждали, что Бог есть, но он, типа, против насилия, и потому предпочел скрыться, чтобы не затевать гражданской войны в раю.
Как бы там не было, после революции в раю развернулась нешуточная закулисная война за место и право называться Богом.
Были назначены выборы, на которых большинством голосов победил Мойша, который каждому пообещал все, что тот захочет без каких-либо ограничений.
Было выбрано новое правительство и кабинет министров в раю. Шубдцу досталось кресло министра снабжения…
Первый приказ от Бога Мойши был вывести кур особой породы, чтобы на них не было перьев. Обосновывалось это тем, что жена Мойши устала ощипывать курей бесчисленным гостям мужа, которые так и перли толпой в гости к мужу в Резиденцию…
Отто сильно замерз и проснулся от холода в своей спальне. Камин догорел, и было заметно холодно. Стоял на дворе декабрь месяц.
Проснулся Шубдц дома от холода и головной боли. Отто был почему-то голый. На руках интенданта были носки, на члене презерватив. И больше одежды никакой на Отто не наблюдалось.
Было жутко холодно. На дворе был декабрь, но камин в спальне не горел. Интендант лежал в обнимку с какой-то грудастой фрау, на которой из всей одежды был лишь форменный галстук Отто.
Голова болела после выпитого накануне. Отто разбудил денщика, и сказал:
— Что хочешь, делай, но чтобы через час у меня был ящик шнапса для меня лично, и ящик шампанского для фрау. Откуда она, кстати, взялась тут?
— Будет сделано, мой генерал! — Заорал солдат, после чего получил в ухо.
— Не ори, дурак, голова болит. — И Шубдц показал выразительно рукой на голову.
— Тьфу, ты черт. — Произнес Отто, снимая с рук носки, и вспоминая свой сон. — Приснится же…
— Откуда тут эта женщина, я не знаю. — Подал голос солдат. — Я спал, когда вы пришли со службы. Но я думаю, что она пришла с вами, мой генерал.
И солдат выразительно показал на член, на котором еще висел презерватив.
— Молчать, скотина! — Заорал интендант. — Где мой халат? Почему по всей спальне раскиданы женская одежда и моя форма?
— Вероятно, это русские прислали диверсантов, и они и натворили все это безобразие. — Быстро произнес денщик, как бы оправдываясь.
— Цыц, скотина! Быстро дать мне халат, носки постирать, все тут убрать, и спиртное купить! — Шубдц крайне не любил, когда ему говорили глупости, особенно, когда он был с бодуна. — Вы сначала совершите все те глупости, что совершил я, а потом будете меня им учить.
— Бегом! — Заорал Отто.
— Есть, мой фюрер! — Ответил денщик, и мухой метнулся исполнять приказания.
Когда Шубдц умылся, похмелился, чем было, оделся, позавтракал, и выпроводил ко всем чертям грудастую Сару в галстуке, выяснилось, что денщик шнапса не купил.
— Почему, скотина, ты не купил шнапс? — Спросил интендант багровея. — Я ж тебе ПРИКАЗАЛ!
— Я, мой генерал, не смог его купить по причине его отсутствия. — Четко отрапортовал денщик.
— Ты идиот? — Проорал Шубдц, надвигаясь на солдата.
— Никак нет, мой фюрер. — Денщик вжался в стену. — Шнапса нет во всем городе.
Одно ухо его распухло, и было в два раза больше другого. Глаза округлились от страха. Волосы стали дыбом. И денщик стал похож на большого, испуганного лемура, одетого в форму вермахта.
— А носки я ваши постирал. В спальне убрал. Сару выпроводил. Сказал, что вы ей позже позвоните. Она оставила свой телефон. Вот он.
И денщик испуганно положил на стол бумажку с номером девицы.
— Номер отдашь Вальтеру. Ну, ты его знаешь — красномордый такой толстяк, вечно бывает у меня в пятницу, тот, что любит пить пиво и руки вытирать о мою скатерть под столом, думая, что я этого не вижу.
Денщик кивнул.
— Это тот самый, что набирает девиц для передвижных борделей солдат вермахта? — Уточнил солдат.
— Тот самый. — Подтвердил Отто. — Пусть призовет её на военную службу. А то эта идиотка за меня, видишь ли, замуж собралась. Утверждает, что я сделал ей предложение вчера.
— Мой фюрер, все будет в точности сделано, как вы приказали. — Денщик вытянулся по стойке смирно. — Однако, мой генерал, вы бы поаккуратнее с барышнями. В смысле не стоит каждую встречную и поперечную замуж звать, а то скоро бордели вермахта будут переполнены, а мы с вами останемся лишь в мужском обществе. И так в этом месяце уже двадцать женщин по вашему приказу призваны в армию. А еще только середина декабря.
— А ты как всегда прав, мой друг. — Отто задумчиво почесал подбородок. — Но, честно, я ни фига не помню, что было вчера. Помню лишь, что приснилось мне, что я в раю. И что меня там сделали министром снабжения.
— Очень занятно, мой фюрер! — И левая бровь денщика слегка приподнялась, что означало у очень сдержанного на эмоции берлинца высшую степень изумления.
— Скажу более того, что мне новый Бог отдал приказ вывести кур новой породы, совершенно без перьев.
— Очень занятно, мой фюрер! — И левая бровь денщика приподнялась еще выше. — И чем же кончился ваш сон?
— Ничем. — Сокрушенно сказал Отто. — Я проснулся.
— Вы знаете, мой генерал, у моего знакомого есть одна такая курица. — И денщик внимательно посмотрел на интенданта, ожидая его реакции. — Я уж не знаю, в чем причина её появления, то ли бомбардировки, то ли стресс от бомбовых ударов, то ли плохая кормежка во время война. Но курица совершенно лысая, как колено. Без единого перышка. Правда, у неё есть один недостаток — это петух.
В Голове у интенданта, что-то щелкнуло, мысль заработала со страшной силой, и у него родился очередной гениальный план, как осчастливить Третий Рейх.
Золотая курица — курица без перьев, мечта любой домохозяйки и всех поваров в рейхе. Такую курицу не нужно щипать, ощипывать и избавляться всячески от перьев. Это ускоряет процесс обработки и приготовления пищи.
В голове Шубдца трубы играли марши, ангелы ему пели дифирамбы.
В тот же день Отто с денщиком посетили владельца «золотой курицы», и в приказном порядке заставили отменно кормить пробный экземпляр новой породы. Холить его и следить за петушинным здоровьем.
В этот же день Шубдц создал несколько подставных фирм, которые якобы торговали курами. Директорами созданных предприятий Отто назначил своих приятелей, которые уже успели отдать богу душу на Восточном фронте.
Шубдц оторвал одного еврея от покраски лыж в белый цвет. Велел тому надеть цивильную одежду, и отправил в редакции газет дать объявления о том, что выведена новая порода кур — «Золотая курица».
В газетном объявлении называлась дата презентации новой породы, должна быть также лекция профессора о новой породе и демонстрация экспериментального образца «золотой курицы».
Затем Отто пришел на призывной пункт, выбрал рекрута, который, по мнению интенданта, был наиболее похож на профессора. Дав небольшую взятку за аренду рекрута на неделю, интендант вывел новобранца за ворота призывного пункта, усадил в машину и повез шить тому костюм профессора.
К презентации все было готово — профессор в идеальном профессорском костюме, большие и цветистые диаграммы, длинная заумная речь «профессора», подставные фирмы, готовые оформить сделки на поставки «золотых куриц» и счета в швейцарских банках, открытые на предъявителя. Ну и Изя Шульман на пару с Отто Шубдцем, как представители вермахта.
Презентация прошла на ура. После обильного фуршета с пивом, шнапсом, водкой, коньяком и шампанским, гостей ждала трехчасовая лекция профессора.
Во время лекции, фуршет, естественно, не прерывался. Не сказать, что Германия голодала, но продукты были все по талонам, и предвоенное изобилие давно уже испарилось. Потому гости ели и пили дармовое угощение много и жадно. И уже особо никто и не слушал, что там рассказывал профессор. Тем более, что «золотая курица» была тут же в клетке. И все смотрели с удивлением на это чудо научной мысли Великой Германии — курицу без перьев.
По окончании банкета было подписано много сделок на поставки «золотой курицы» как частным фирмам, ресторанам, магазинам, так и вермахту. Большинство бизнесменов соглашались на предоплату, меньшинство на аванс и окончательную оплату после реализации. Была основана ферма по выращиванию новой породы. Акции этой фермы были распроданы по баснословным ценам.
Как бы там ни было, но на счета Шубдца в тот же день поступили большие деньги.
Стоит ли говорить, что через какое-то время подставные фирмы разорились, а директора этих фирм, все как один, оказались погибшими.
А петух, как назло, оказался гомосексуалистом, кур не топтал, а приставал с сексуальными домогательствами лишь к другим петухам.
Так попытка Шубдца осчастливить мир новой породой кур провалилась из-за одного проклятого пидораса-петуха.
Грела интенданта лишь мысль о тех деньгах, что так быстро и легко он заработал на поставке «золотых куриц».
7 ноября
Отто Шудбц не был идиотом. Он был интендантом вермахта. И еще Отто был аристократом.
И вот эти две ипостаси и заставляли его находить творческий подход во всем, что он делал на службе.
А делал он много. Иногда, даже чересчур много. Впрочем, вероятно, именно так и должны были поступать настоящие немцы для достижения победы над противником. По крайней мере, именно так считал Отто.
Шел, однако, одна тысяча девятьсот сорок третий год. И это накладывало на Шудбца немалые обязательства.
Шудбц был служака кость от кости. Он был в вермахте proviantmeister, то есть, переводя на русский — начальник продовольственного снабжения в чине капитана.
И этим он очень гордился. Шудбц жил в родовом поместье некоторое время один, и службой себя не утомлял. Жену он не так давно выгнал из дома за то, что она не следила за аквариумом.
От работы кони дохнут — справедливо считал Отто и был ох как прав.
С началом войны с русскими начальство спускало ему директивы, и он эти директивы выполнял. И считал, что в этом и состоит его долг перед Германией и перед рейхом.
Накануне вечером Отто с ребятами пошел в пивной ресторан попить пивка. Ну и несколько перепил.
Это часто бывает, когда ты хочешь отдохнуть, а пиво уже не лезет. Но твои друзья добры, бодры, а в ресторане есть в ассортименте крепкие спиртные напитки.
Интендант помнил как он пил пиво, потом бренди, далее шел шнапс, потом коньяк, и потом поле зрения заполняла огромная грудь блондинки с манящими глазами.
Далее в памяти был провал.
Шубдц спал. И ему казалось, что он был влюблен.
И еще Отто сон снился про Ленина…
Странный такой сон.
Шубдц лежал с Лениным в шалаше. И спал. Просто лежал. Не надо домысливать за Отто какие-то мотивы. Чего не было, того не было.
Стояла глубокая ночь. Почему Отто спал с Лениным, а не скажем с Бисмарком или на худой конец с Гитлером он не знал. Так исторически сложилось. Во сне.
Ну и кроме всего прочего это был все-таки сон, а сны, как правило, страдают некой нелогичностью.
Холодно в шалаше было зверски.
Ну, или Отто так казалось. Но как бы там не было, интендант зверски замерз, просто-таки околел в том шалаше.
Подушки как назло не было. А Шубдц, надо отметить, всегда спал, как жираф, на 3 подушках, причем, положение его тела было во сне почти вертикальным. А если положение тела принимало любое другое положение, то интенданту снились крайне странные сны.
Это Отто жутко мучало. И он даже 3 года ходил к психиатру, который его безуспешно лечил.
При этом психиатр себе сделал состояние на болезни Шубдца, и имя, написав труд о бессознательном.
Во сне Отто жутко замерз, и потому стащил с Ленина шинель, которая у них была одна на двоих, и завернулся в неё как гусеница в кокон.
Вождь пролетариата заругался матом во сне. Замахал руками, сильно жестикулируя, потом перевернулся на другой бок, и, свернувшись калачиком, как подзаборный пес Геринг, что жил у Отто при конюшне, уснул.
Костер около шалаша еле горел, потому как Ильич, будучи дневальным, спал, а не следил за огнем.
Отто во сне автоматически нащупал полено, и под голову полено положил, все как-то поудобней будет.
Укрылся еще раз шинелью, и захрапел.
Снился Отто пышный бюст вчерашней блондинки.
Бюст колыхался у Шубдца прямо перед носом, и как будто жил своей жизнью, совершенно не связанной с блондинкой…
И тут, как назло, среди ночи Ильич вытаскивает из-под головы интенданта полено и что-то бормочет.
Не понятно что. Отто совсем не знал русского языка.
И тут во сне Шубдц проснулся.
Нет, на самом деле он спал, и видел сон, что спит в шалаше с Лениным. И вот в этом сне интендант и проснулся. Хотя на самом деле спал в Германии и совсем не с Лениным, а с большегрудой блондинкой, которую накануне вечером подцепил в пивном ресторане.
«Где я?» — мелькнула мысль интенданта.
Он осмотрелся, и ничего не понял.
Какой-то шалаш. Ленин.
Темно. Холодно. И нет подушек. Бррр…
И Отто был спросонок. Жутко болела голова, и хотелось холодненького пивка.
Где-то в подсознании и в том сне, что видел Шубдц, когда спал в шалаше с вождем, маячила большая теплая женская грудь…
Ночь… Холодно.
Жутко темно. Подушек нет.
И Шубдц увидел совсем около себя какого-то плюгавенького мужичонка. Тот стоял с поленом в руках. Было темно и холодно. И Отто в своем сне совсем не узнал Ленина.
И что характерно профиль у того мужика с характерной такой козлиной бородой…
И на голове вроде бы рога…
«Черт!» — подумал интендант во сне.
Ну и жутко напугался спросонок.
Вскочил.
Выхватил у мужика полено, и…
хрясь ему по голове…
Голова пополам, как арбуз, возьми, да и тресни.
И тут костер чуть осветил разбитую голову Ленина.
«Пиздец!» — возникла мысль в голове Отто. — «Великой Октябрьской революции не будет!»
От этой жуткой мысли Шубдц проснулся, и открыл глаза.
Он лежал в своей спальне, и прямо перед его глазами была огромная женская грудь.
«Точно, небось, русская шпионка!» — подумал интендант. — «Эти русские таких с большим бюстом женщин любят к нам забрасывать».
Отто оделся, умылся. Мимоходом глянул на календарь. Там значилось 7 ноября.
И Отто захотелось сделать что-то приятное русской разведчице.
Он позвал повара, и велел приготовить тому пельмени из медведя, и сварить чай.
Затем вызвал конюха, и приказал:
— Быстро поймать Геринга!
В помощь конюху отправил парикмахера. Цирюльнику же еще приказал постричь пса Геринга под Ленина:
— Смотри мне, чтобы был похож на Ильича, и имел бороду, как у козла.
Затем вызвал портного и дал ему заказ обмерить собаку, когда ту изловят, и сшить ей пиджак и штаны с красными лампасами.
— И чтобы быстро, иначе я тебя, скотину, отправлю на Восточный фронт!
Экономке было дано задание: купить маленький барабан для собаки и красный флаг.
— Флаг если не найдешь, то сошьешь сама!
И когда Геринг будет пойман и наряжен в костюм, присобачить к нему красный флаг и одеть барабан на шею.
После всех этих приготовлений Отто Шубдц лег спать. Уж очень ему хотелось досмотреть сон про Ленина.
Рыбий корм для вермахта
Отто Шудбц не был идиотом. Он был интендантом вермахта. И еще Отто был аристократом.
И вот эти две ипостаси и заставляли его находить творческий подход во всем, что он делал на службе.
А делал он много.
Шел, однако, одна тысяча девятьсот сорок третий год. И это накладывало на Шудбца немалые обязательства.
Шудбц был служака кость от кости. Он был в вермахте proviantmeister, то есть, переводя на русский — начальник продовольственного снабжения в чине капитана.
И этим он очень гордился. Шудбц жил в родовом поместье вместе с женой, и службой себя не утомлял.
От работы кони дохнут — справедливо считал Отто и был ох как прав.
С началом войны с русскими начальство спускало ему директивы, и он эти директивы выполнял. И считал, что в этом и состоит его долг перед Германией и перед рейхом.
Как-то он с друзьями в далеком сорок первом году долго засиделся в пивнушке…
Не сказать, что совсем долго, но в общей сложности Отто с собутыльниками провели там неделю. А хрен ли? Почему нет? Капитан он или хрен моржовый?
Когда Отто в пивной нашел его ординарец, Шудбц был пьян в стельку, лыка не вязал, а тихо лежал под столом, и пускал пузыри.
Пузыри пенились и составляли адскую смесь из мочи, пива и какой-то странной слизи белесого цвета.
Ординарец с трудом поднял Отто, и разбудил его. В себя интендант пришел где-то через час.
Вручив приказ, ординарец не дал Отто уснуть и напомнил ему о долге перед рейхом.
— Ладно, скотина, я прочту приказ. Так и быть. — Сказал Шудбц, выпивая кружку темного пива.
Интендант вскрыл конверт с приказом. Штабная печать на сургуче сразу полетела вниз, к пузырям.
— Твою мать… — выразил своё восхищение Отто. — Гитлер лично хочет, чтобы я послал нашим войскам в СССР спиртное.
— Он совсем охуел, этот фюрер, — подал голос пьяный Obermusikmeister, старший военный дирижёр Юргенс, друг Отто с детства.
— Юра, ты как говоришь о вожде нашем? Икккк… — Возмутился интендант. — Сейчас какая-нибудь скотина на тебя донесет в гестапо.
Но скотина по фамилии Biest, oberveterinaer обер-лейтенант (старший лейтенант) ветеринарной службы, мирно спал, положа голову на громадную грудь фрау Biest.
Грудь фрау была похожа на два гигантских арбуза, которые так и норовили вывалиться из декольте жены. Скотина Biest как раз и мешал этому, держа в каждой груди по молочной железе своей жены, умудряясь спать при этом мертвым сном.
Фрау Biest пришла в пивнушку за мужем дня три или четыре назад. Но бравая компания налила ей шампанского, подмешав туда втихаря шнапса, и заставив выпить большой пивной бокал этого пойла за здоровье фюрера.
Потом в ход пошло пиво, потом шнапс. А потом фрау Biest пошла с мужем в туалет, и долго оттуда не выходила.
А когда вернулась, то идти в том, что на ней было надето на улицу, было верхом безумия.
Biest, конечно позвонил служанке, приказав принести в пивнушку новую одежду для фрау Biest.
Однако, когда служанка пришла с вещами, фрау Biest была stockbesoffen. И куда-либо идти категорически отказалась без мужа.
— Эй, скотина, ты спишь? — Участливо спросил Юргенс, трогая друга, и гладя его по голове.
Руки как-то сами собой легли на полушария жены друга, и стали путешествовать по этим большим холмам.
— Юра, хорош блядством заниматься. — Возмутился Отто. — Родина-мать зовет.
— Он совсем охуел, этот фюрер, армия же сопьется на хуй, если ей дать спиртное. — Произнес дирижер, не отрывая рук, впрочем, от груди жены друга.
— Однозначно сопьется. — Сказал интендант, ковыряя в носу вилкой. — Сопьется. Им же там делать не хуй на восточном фронте, как только шнапс пить.
— Ты прав, друг. — Ответил Юргенс, беря химический карандаш, и старательно пиша на груди фрау Biest: «Hitler ist Bock von eine Ziege».
— И наша задача не дать армии спиться. — Сделал вывод Отто. — Но приказы нужно выполнять.
Шудбц взял кружку светлого пива, смешал с темным, и с удовольствием выпил получившуюся смесь.
— Кельнер! Вина пять бутылок и двенадцать кружек пива! — заорал Юргенс.
— На хрена вино, Юр? — Удивился Отто.
— Ты, блядь, ни хуя не понимаешь, друг. Проведем эксперимент.
— Какой?
— Такой. Молча смотри. Только не мешай.
Пришел кельнер и принес вино. Юргенс взял пивную кружку, стоявшую на столе, вылил остатки пива на штаны ветеринара Biest. Штаны вроде стали маленько почище.
Бравый музыкант налил в кружку до верха вина.
— Встать! Смирно! — Неожиданно заорал Юргенс.
Отто и ординарец мгновенно вскочили. При этом интендант потерял равновесие, и рухнул под стол.
— Видишь, друг, что я тебе говорил про боеспособность армии. — Сказал Юргенс, помогая подняться интенданту.
— С этим надо что-то делать. — Сокрушенно сказал Шудбц.
— А то. — Согласился Юргенс, беря кружку с вином, и подходя к ординарцу.
— Пей! — Приказал дирижер.
— Слушаюсь! — Браво проорал солдат. И тут же выпил кружку вина.
— Так… — Сказал Отто. — Ты мне на хуя подчиненных спаиваешь?
— А что так? Почему вот именно «ТАК»? Ты просто не понял сути всего эксперимента до конца. — Начал разъяснять Юргенс, жуя сосиску, и запивая её пивом.
— Чуть что, так сразу: «ТАК». Давай бороться с пьянством в вермахте. — Сказал Юргенс, поднимая кружку с пивом, которую кельнер только принес. — Давай же выпьем, друг.
И они выпили пива. Не забыв солдата. Потом еще вина. Потом коньяка, и потом шнапса. Заполировали все коньяком.
Причем пили всего по одной пивной кружке, в которую всего-то входило пол-литра. Они же не алкоголики.
Кружка пива.
Кружка вина.
Кружка коньяка.
Кружка шнапса.
И еще кружка коньяка.
Последнюю кружку коньяка ординарец осилить не смог, и упал, как озимые, под стол.
— Тааак… — Сказал Отто.
— Ну, вот именно, что так. — Произнес музыкант закусывая.
— Наш эксперимент показал, что меньше всего солдаты пьянеют от вина. Согласен?
— Однозначно… — Согласился интендант.
— Значит, Отто, чтобы армия не спилась, ей, армии нашей родной, нужно поставлять вино!
— На хуя армии вино, Юра? — Удивился Шудбц.
— Ты, бля, совсем, видно, долбоеб! У тебя ж приказ — поставить армии спиртное. Ты — солдат и твоя задача выполнять приказы. Однако в ходе эксперимента мы выяснили, что меньше всего солдаты пьянеют именно от вина.
Музыкант взял вепрево колено, и смачно откусил большой кусок.
— На хуя армии вино, Юра? — Удивился Шудбц еще больше.
— Чубрик, чтобы армия не спилась! А то если армия сопьется… — И Дирижер выразительно показал на обер-лейтенанта Biest и ординарца. — Воевать они не смогут. Понял?