– Да тише вы! Тише! – замахал я на него крыльями. – Чего вы орете на весь лес?
Барсук втянул голову в плечи. Его запал иссяк, и я наконец разглядел в нем затравленного, перепуганного донельзя зверька. Все остальное было наносное: и его показная бравада, и нападки на нас. Ему просто хотелось, чтобы его оставили в покое: его самого, его семью, его дом. Но как этого добиться, он – увы! – не знал.
– В общем, вы меня поняли, – подвел я черту. – Оставайтесь дома, постарайтесь не выходить из норы и не конфликтуйте с вороной или кем-либо еще, даже если она или кто-нибудь другой будет вызывать вас на открытый конфликт. Большего от вас не требуется.
– Господи, как я устал, – повесил лапы барсук. – Когда же все закончится, а?
– Скоро, – пообещал я, хотя вовсе не был в том убежден. Но искра надежды и уверенности в светлом будущем барсуку сейчас была вовсе не лишней.
Ободряюще похлопав его по плечу, я хорошенько разбежался и широко раскинул крылья. Земля ухнула вниз, заваливаясь вбок. Я устремился ввысь и лег на обратный курс.
Дома меня ждал сюрприз. За столом в гостиной сидел совершенно незнакомый мне заяц с узкими щелками глаз и чуть сероватым, несмотря на зимнее время, цветом меха. Заяц был не то чтобы стар, но в возрасте. Из-под его верхней губы выглядывали сточенные желтые резцы, а рваные уши настороженно подергивались, ловя каждый шорох.
– Мы ждали вас, коллега, – сказал Шерлок Зай, выходя из кухни с тарелкой салата и широким блюдом с нарезанной на кусочки рыбой. Мой клюв наполнился слюной: я вспомнил, что с самого утра ничего не ел. – Присаживайтесь к столу. Я уже все приготовил.
Шерлок Зай поставил перед гостем тарелку с салатом; на другой край стола – блюдо с рыбой и сел за стол.
– Да, разрешите представить вам нашего гостя: Ван Заись!
– Вы? – оторопело уставился я на старого зайца.
– Моя осень приятно!
Гость поднялся со стула и поклонился. Я тоже поклонился и, сев на свободный стул, придвинул к себе блюдо с рыбой.
– Ван пришел, поскольку услышал, что мы интересуемся «сырными» делами, – пояснил Шерлок Зай.
– Да-да, – важно произнес Ван Заись, налегая на салат. – Хорео говорить, васа интересоваться ворон, больсой цёрный ворон. Моя приходить рассказывать что знай.
«Деньги ты приходить клянчить», – зло подумал я, расправляясь с куском рыбы. Хитрый хорек явно разболтал зайцу при встрече, что Шерлок Зай щедро платит за пустую болтовню. Или Хорео сам поспешил сообщить зайцу о возможности заработать из желания поиметь лишнюю монетку за наводку. Вернее всего, второе.
Я перехватил веселый взгляд Шерлока Зая, и понял, что мой друг думает о том же. Ван, оторвавшись от еды, посмотрел на нас и нахмурился.
– Нет-нет, вы не так моя понимать, совсем не так, – запротестовал он. Похоже, сообразительности ему было не занимать. – Моя не интересовать деньги. Я хотеть мстить больсой ворон. Осень нехоросый ворон, осень. – Старый заяц покачал головой и опять уткнулся мордой в салат, сноровисто работая лапой.
– Мы вас внимательно слушаем, уважаемый Ван, – произнес Шерлок Зай, когда пауза слишком затянулась.
– Да-да, – опомнился гость, вскидывая длинноухую голову. – Моя просить просения. Моя не кушать два дня.
– Вы ешьте и рассказывайте.
– Хоросё! Оцень хоросё! Спасиб… – но Ван Заись не стал есть и немного отодвинул тарелку. Непонятно, обиделся или решил сначала покончить с делами. – Васа спрасивать – моя отвецять.
– Ну что ж. – Шерлок Зай задумчиво посмотрел на Вана; тот – как-то наивно и преданно – на сыщика. – Расскажите, пожалуйста, с чего все началось.
– Нацялось оцень нехоросё, оцень. Больсой ворон прилетать и садиться на ветка над мой дом. И гадить, гадить, и орать, оцень громко орать. Я просить ворон: «улетай», – но ворон смеяться и опять орать. Ворон прилетать каздый день – орать и гадить. Я уставай от его, крицять, ругаться, свырять камень, много камень, но ворон не улетай. Я заловаться полиция. Их смеяться над моя, оцень смеяться. Нехоросё, – покачал головой Ван и смахнул навернувшуюся крупную слезу.
– Действительно, ничего хорошего, – согласился Шерлок Зай.
– Потом приходить полиция и забирать моя. Совсем забирать. Находить мой дом какой-то сыр. Но я не кусать сыр! Совсем не кусать! Зацем мне цюзой сыр? Я есть цестный заясь. Я не красть, никогда не красть! А они говорить: старый Ван – вор! И сазать моя тюрьма! – Ван Заись в ярости хватил кулаком по столу.
– Успокойтесь, господин Заись. Мы понимаем ваше негодование.
– Когда моя выходить из тюрьма, мой дом зить другой. Совсем другой. Я его выгоняй, а он не уходить. Смеяться над старый заясь. Оцень нехоросё! – продолжал Ван, распаляясь все больше.
– Успокойтесь и ешьте салат, прошу вас.
– Спасиб, – плаксиво шмыгнул носом Ван Заись. – Хоросё! – но есть не стал.
– Так вы говорите, в вашей норе поселился другой. Кто он?
– Енот, осень плохой енот, осень. Его прогонять моя, ругаться, махать толстый палка. Нехоросё. Дом преврасять в сарай, больсой помойка. Таскать какой-то клетка, во-от такой, – показал Ван Заись, широко расставив лапы. – Зацем цестный зверь клетка, а? Нехоросё.
– Вы сказали: клетка? – насторожился Шерлок Зай, и мы переглянулись.
– Да-да, больсо-ой клетка. Ставить его в угол. – Ван Заись протянул лапу к тарелке, схватил пригоршню капусты и торопливо запихал в рот.
– А вы не заметили, у енота все пальцы на лапе или каких недостает?
– Да–да, – жуя подтвердил гость. – Один палесь не хватать. Во! – выставил он средний коготь на правой лапе. – Нет-нет, во! –сменил он лапу, подумав. – Тоцьно! Васа знать этот енот?
– Нет, мы его не знаем, но, думаю, скоро с ним придется познакомиться, – нахмурил лоб Шерлок Зай. – Расскажите, пожалуйста, о вороне.
– Плохой ворон, оцень плохой! – покивал Ван Заись, засунул в рот еще немного капусты и захрустел.
– Ворона прилетала с корзинкой или без?
– Корзинка? – задумался Ван Заись, перестав жевать и уставившись в потолок. – Был корзинка, моя помнить. Ворон прилетай, ставить корзинка на ветка и кусать сыр. Доставать сыр и кусать. А потом гадить, гадить и орать! Нехоросё!
– А ворона случайно не роняла сыр?
– Зацем ронял? Совсем не ронял. Ворон кусать и гадить, а потом улетай! – махнул Ван Заись лапой, между делом прикончив салат, и виновато посмотрел на нас.
– Может быть, вы еще хотите? Так я быстро приготовлю, – мне почему-то стало жалко старого, голодного зайца с осунувшейся мордой.
– Нет-нет, – запротестовал тот. – Моя хватит. Спасиб! Больсой спасиб! Моя приходить помогать, а не кусать.
– Что ж, – Шерлок Зай поднялся из-за стола, и гость встал следом, – должен сказать, вы действительно нам очень помогли.
– Правда? – глаза Вана Заися радостно заблестели. – Моя рада. Оцень!
– Сколько мы вам должны? – Шерлок Зай потянулся за кошельком, но Ван Заись вдруг вытаращил глаза и замахал лапами, отступая к двери.
– Нет-нет, не надо деньги. Моя просто помогать. Деньги не брать совсем!
– Ну что вы, возьмите, – продолжал настаивать Шерлок Зай, протягивая Вану пять монет.
Старик некоторое время колебался, стоя у входной двери и не решаясь принять деньги, потом поклонился и потянулся к дверной ручке.