– Андрюха, живи и наслаждайся. Тебе дали дом, работу – все бесплатно. И живешь ты не на помойке, которой стала Земля после их прибытия. Тебе что, плохо живется? У тебя есть дети, они сыты, одеты. Все путем, Андрюха… Жить в альянсе – это еще не беда…
От слова «сыты» я сглотнула. Сегодня Игнат насыпал в мою кашу корм для птиц. Сказал, чтобы я питалась, как птичка… Но я же не птичка! А тот жутко пахнет, я не смогла съесть ни ложки. Оставалось только выпить травяной чай и ждать обеда.
– Не просто прибытия, а нападения!– со злостью продолжил отец.– Они ударили по нам электромагнитной волной! Я все потерял на Земле: свое дело, дом, жену… А потом переселили нас на свои планеты… раскидали кого куда… Ненавижу этот хомоний порядок!– сжал губы он и ударил по столу кулаком так неожиданно, что я выронила чашку с чаем.
Но никто этого не заметил. Они лишь поморщились, переглянулись и наполнили свои стаканы розовым напитком. Я быстро собрала осколки и сложила их в мусорный пакет.
Когда я проходила мимо отца, тот громко крикнул:
– Ты мусор вынесла, бестолковая девчонка?
Я подняла пакет выше, показывая, что уже выношу и, выходя из столовой, мельком посмотрела на дядю Ивана. Тот криво подмигнул и обратился к отцу:
– Она у тебя что, до сих пор не разговаривает?
– Да с рождения такая… Двух слов не выбьешь. Да и пусть молчит. Хоть лишнего не выдаст, а то еще накажут…
– А как же школа?
– Преподаватели не жалуются. Говорят, способная… Но дома – бестолковая!
Я прихватила второй пакет у порога и выбежала из дома, дошла до мусорного контейнера на углу нашей улицы, сунула пакеты в приемник и нажала на кнопку «Переработка».
Прислонив голову к белому контейнеру, услышала, как внутри засуетились сотни существ, весело застрекотали острыми зубками, чтобы превратить мусор в волшебную пыль. Когда все затихло, я улыбнулась, благодарно поклонилась невидимым существам и поспешила в парк.
В это время года там цветут все виды цветов, но их запах перебивает аромат глазированных булочек, который разносится от кулинарной лавки. Я люблю сидеть перед ней и понаблюдать, как мастера выставляют свои сладкие шедевры на витрину. Это самый волшебный момент.
Карманные кредиты мне не выдают, а те, что остаются после покупки продуктов домой, накопить не удается: моя копилка все время куда-то пропадает. У других детей есть кредиты, и они могут купить себе сладости после школы. Я же получаю сладости только дома, когда что-то остается после Игната, но он съедает почти всё.
– Ой, смотрите, опять эта странная рыжая сидит и смотрит на булочки,– раздалось со стороны дорожки, пролегающей через парк в мою школу.
Я оглянулась, перекинула руку на спинку скамьи, положила подбородок на локоть и внимательно следила за мальчишками и девчонками, которые тоже учатся в моей школе. Сегодня выходной, они играют своей компанией.
– Смотрите, у нее смешная прическа,– засмеялась одна девчонка,– похоже на рога.
– У нее вот такие огромные глаза и рыжие пятна на лице!– добавил мальчишка и состроил страшную рожицу с выпученными глазами.
«Неужели у меня такие большие глаза? Это же неправда…»
Ребята прошли мимо, а я все смотрела им вслед. Но потом весело улыбнулась и сосредоточенно прищурилась. И в тот же миг за последним, шагающим в группе, всколыхнулась густая низкая трава, а из-под земли выбрался тонкий корень дерева и обвился вокруг ноги девчонки. Она испуганно пискнула и споткнулась. Двое мальчишек стали поднимать ее за руки и испуганно кричать, но два других упругих корешка поспешили оплести и их ноги так неожиданно, что те тоже повалились на траву. Другие стояли рядом, остолбенев от удивления. Барахтающиеся на траве не знали, что им делать, а проходящие мимо взрослые ничего не замечали. Им никто не мог помочь, когда корни стали притягивать их к стволу дерева, чтобы закинуть на ветки…
– Привет, Саша Малых! Ты что здесь делаешь?– окликнул знакомый голос, и я сразу отвернулась от ребят.
Хорд Ирг Киши Намуро – мой преподаватель по истории. Он тоулиец, родился в смешанной семье гамони и японца. Это он очень интересно рассказывал о том, как люди оказались на Тоули. И он всегда ко мне добр.
Не забывая о том, что в лицо мужчины смотреть нельзя, не поднимая глаз, я кивнула ему в знак приветствия.
– Я слышал, кто-то очень любит глазированные булочки?– улыбнулся хорд Намуро.
Я бросила быстрый взгляд на витрину и вежливо улыбнулась в ответ.
– Только не убегай,– чуть склонился ко мне преподаватель, а потом широкими шагами вошел в кулинарную лавку.
Внутри задрожало от любопытства, и я подняла глаза на витрину. За ней хорд Намуро перекинулся приветствиями с торговцем, что-то взял из рук того и сразу направился к выходу. Снова опустив глаза, я послушно исполняла его пожелание «не убегать».
– Такую умную девочку обязательно надо баловать сладостями,– произнес преподаватель уже рядом и протянул прозрачный пакет, в которой лежала та самая глазированная булочка.
Я удивленно раскрыла глаза, а рот наполнился слюной. Я робко вжалась в спинку скамьи и сглотнула.
– Бери же, Саша… Не бойся… Это подарок,– мягко проговорил хорд Намуро.
Я не могла проявить неуважение к преподавателю, поэтому протянула руку и приняла пакет.
– Спасибо, хорд Намуро,– четко выговорила я, посчитав, что благодарной улыбки или кивка не достаточно: нужны слова.
– Саша, у тебя чудесный голос,– ласково проговорил преподаватель.– Жаль, что ты так мало говоришь. Приятного аппетита! Увидимся завтра на занятии.
Не сдержав радостной улыбки, я кивнула и прижала пакет с булочкой к груди. Краем зрения заметила, что хорд Намуро довольно улыбнулся и пошел восвояси. А я тут же оглянулась назад и разочарованно заморгала, потому что все ребята как ни в чем не бывало удалялись по дорожке вглубь парка. А трава, как и прежде, стелилась ровным ковром вдоль…
Домой можно было не возвращаться еще долго. Я гуляла по парку, по площади, на которой иногда устраивали ярмарки, а потом остановилась у витрины с детской обувью. Красивые белые туфельки подошли бы к любому моему платью, даже к тем, что мне еще не подарили.
«Как жаль, что туфли нельзя купить надолго. Я берегла бы их, и у меня всегда была бы красивая обувь…»
Потом взгляд привлек звонкий щебет из клумбы напротив. Я осторожно подкралась и устроилась на ее бортике. В ней резвились птички с яркими хохолками, но на самом деле это не хохолки, а короны, которые разделяют их по статусам.
«Вот этот главный, а это – его помощник, а эти весельчаки – его верные служащие… И как же их зовут?..»
Я смотрела то на птиц, то любовалась своей булочкой, ее ровной сверкающей глазурью и вдыхала сладкий аромат. И когда рот наполнился слюной в предвкушении нежного кусочка на языке, откуда ни возьмись появился Игнат со своим одноклассником Маратом.
– А ты что здесь делаешь, рыжая?
Я медленно сползла с бортика и, не поднимая глаз, завела руки за спину. Внутри задрожало от нехорошего предчувствия.
– Что молчишь, малявка? Кто тебе разрешал булочку покупать?
– Я не покупала,– тихо произнесла я, уже зная, что булочку попробовать не удастся.
Игнат посмотрел на одноклассника и, наклонившись ко мне, прямо в лицо прошипел:
– Так ты опять воруешь?
Я испуганно округлила глаза и отрицательно покачала головой.
«Я никогда не беру чужое!..»
– Дай сюда булочку и молись, чтобы я не рассказал отцу!
Вокруг меня начало рушиться всё: борт клумбы, дерево лопнуло пополам, дорожка пошла глубокими трещинами, птицы превратились в черных ос и закружились над головой…