– Идем на кухню, тут у меня в зале бедлам, даже не заходи, опасно.
Яна засмеялась и прошмыгнула мимо Оксаны на кухню.
8. И что теперь?
Больше ее насильник не появлялся. «Как часто они встречаются? – думала Оксана. – И почему именно я попалась ему? Он что, ждал меня или случайно напоролся? Ведь было уже поздно, под двенадцать. Какова вероятность, что кто-то мог в это время, вообще пройти мимо, не говоря уже про то, чтобы появилась именно женщина? А может, это он сломал лифт, чтобы я поднялась? Или он видел, как я гуляла с собакой?».
– Стоп! – сказала вслух Оксана. – Борис.
Да, именно его она увидела, когда отпустила пуделя с поводка, и тот умчался в кусты.
– Но?
Она несколько раз была у Яны дома. Аккуратная квартира, дети чистые, и муж нормальный, работает менеджером в логистике какой-то торговой компании.
– Борис? Нет… – тут же ответила Оксана и засмеялась. – Но разве у насильника написано на лице, что он маньяк или извращенец? Конечно же нет, они как обычные люди, – рассуждала Оксана, стоя на балконе и посматривая на парк, что был в стороне. – Прилично выглядят, не привлекают внимание, идеальные семьянины, как Борис. Нет, глупости, глупости. Стоп!
Оксана вспомнила, что на руке, которую чуть не укусила, была родинка или бородавка, тут она терялась в догадках. Долго не думая, она сходила в магазин, купила легкий тортик, чтобы фигура Яны сильно не пострадала, и пошла в гости.
– Вот это да, – обрадовалась Яна и побежала на кухню, чтобы включить чайник.
– Я сегодня смотрела передачу про гадание на руке. Хочешь, погадаю? – крикнула из комнаты Оксана.
– Тише, Антошка еще спит. Да, хочу, сейчас я все принесу.
– А где твой больной-то?
– Пошел со старшим в парк, скоро придут. Выгнала, чтобы не мешали младшему.
– Живот прошел?
– Вроде да. Наелся, наверное, чего-то в своей столовой, у них там привозная пища. А вон и они идут, – сказала Яна, выглядывая в окно.
Оксана в свое время знала все линии на руке и даже неплохо гадала по ним. Девчонки в классе хотели знать про женихов, а парни про свое будущее, кто кем будет. Оксана погадала Яне, потом маленькому Стасику, но тот больше смеялся, мал еще. Пришлось сказать, что ему на новый год будет удивительный подарок, это его заинтересовало, и он протянул вторую руку.
– А теперь ты, иди сюда, – сказала Оксана Борису.
– А, все это глупости, не верю.
– Иди, кому говорят, – сказала Яна и подсела рядышком, чтобы посмотреть на ладони мужа.
Первым делом Оксана покрутила одну руку, потом другую, сердце забарабанило. Она вспомнила, как рука насильника уперлась в косяк окна, и на большом пальце было пятно. «Вот оно», – с ужасом посмотрев на правую руку, она развернула его ладонь кверху.
В этот раз Оксана молчала, все думала о том, что не может такого быть. Из соседней комнаты донесся плач, и Яна пошла к Антошке.
– У тебя что-то случилось? – сделав вид, что внимательно рассматривает линии, спросила Оксана. – Ты сделал что-то нехорошее? – в этот момент его пальцы дрогнули. – У тебя линия любви рвется, вот, видишь? А рядом ответвление, это линия секса, она порвана.
– А вот и наш малыш. Посмотри, кто к нам пришел, – в дверях появилась довольная Яна с малышом на руках.
Оксана отложила в сторону холодную руку, ей она уже была не важна, только про себя еще раз произнесла: «Будь ты проклят! Проклят! Проклят! Чтобы ты больше никогда не смог этого делать! Я проклинаю тебя. Проклинаю!».
Ученые давно уже доказали, как влияют слова на воду, на энергетику. Было проведено множество экспериментов по выращиванию кристаллов снега. При словах «любовь», «нежность», «мама», «я тебя люблю», снежинки образовывали идеально ровные, симметричные кристаллы. А при словах «гад», «война», «смерть», «проклятый», снежинки становились уродливыми, превращались в комок, у которых лучи торчали в разные стороны. Слова – это код сознания, и неважно, на каком языке они будут сказаны. Все, чего боится человек, что ему ненавистно, он формирует из одних и тех же символов. Это как ноты в музыке. Неправильно подобранные ноты начинают фальшивить, и тогда голова болит.
«Я проклинаю тебя!», – улыбнувшись Борису, еще раз сказала Оксана и осторожно взяла мальчика из рук Яны.
– Он такой маленький, такой лапочка. Кажется, он хочет кушать, – сказала Оксана и, чмокнув его в носик, передала маме.
Она вернулась домой.
– И что теперь? – спросила она себя. Оксана не верила в проклятия, но на душе стало спокойней, словно он и правда больше не сможет заняться с женщиной сексом. – А что Яна? А что? Она взрослая женщина, получила что хотела, родила и счастлива. Захочет секса, найдет как его получить. И вообще, это глупости. О чем я думаю? Надо готовиться к завтрашнему дню. Верно, Лоран, пойдем лучше я тебя прогуляю. Пудель сразу поднялся и, виляя хвостом, помчался к двери.
9. Я тебя не учу
– Оксана Геннадьевна, – как только она зашла в училище, к ней подошел директор. – Подмените Светлану Феоктистовну, у нее сегодня стажеры, рисунок с натуры человека.
– Хорошо. В какой аудитории?
– 27. В 11 начало.
Оксана сама любила рисовать с человека, будь то женщина или мужчина. С детьми тяжело, они не могут усидеть и пяти минут. Поэтому хорошего натурщика найти тяжело.
– Илья Геннадьевич, сегодня вы у нас.
– Да, похоже, никого поблизости не оказалось, вот и попросили с часик посидеть.
Его она рисовала, когда ходила в училище, а после еще один раз в институте. Но с последней их встречи он сильно изменился, постарел, плечи стали выпирать, а грудь проваливаться. Худое лицо и большая, словно лопата, борода. Необычный типаж для рисунков.
– Так, все готовы, приступаем, – сказала Оксана и посмотрела на часы.
Быть натурщиком тяжело, она сама как-то подрабатывала, ходила к художнику в мастерскую. После пяти минут тело начинает остывать, через десять ты чувствуешь, что немеет спина, а уже через полчаса превращаешься в статую.
– Посмотри внимательней на бедро, оно у тебя нарушено, – Оксана сделала замечание девушке, которая уже набросала контур.
– Повнимательней, где кончается локоть, а у тебя и плечо. Смотри, как ты его развернул.
Время тянулось медленно. Илья Геннадьевич застыл, его взгляд был направлен в одну точку. Складывалось впечатление, что перед тобой не живой человек, а восковая фигура старика.
– Через десять минут заканчиваем, – громко, чтобы все слышали, сказала Оксана и стала обходить аудиторию, по пути просматривая рисунки.
Ей нравилось работать с углем. Вроде такой простой материал, но сколько в нем жизни, оттенков. Стрелка дошла до 12.
– Все, на сегодня заканчиваем. Спасибо, Илья Геннадьевич, можно вставать.
Он нехотя повернул голову, словно и правда застыл, улыбнулся, а после лихо встал и бодрым шагом зашагал к ширме, за которой он разделся.
Не все могут рисовать человека, это самый сложный вид рисунка. Тут надо знать не только анатомию, но и уметь почувствовать характер того, с кого делаешь набросок. Если не чувствуешь, получится кукла, обычно так рисуют в парках. Оксана долго билась над своим мастерством, получалась черно-белая фотография. А после она стала смотреть в глаза и, почувствовав, о чем думает человек, стало легче рисовать.
К вечеру к ней на заботу зашла Юля. Она рассказала, что расстается с Артуром, и тот, похоже, даже рад.