– И пупочек прелесть… аккуратненький… не то что у меня…
– У всех одинаковые.
– Неправда.
– Да ну тебя! Ну, морда там, ну грудь – ясно, но пупки-то у всех одинаковые! Плесни немножко…
Марина приподнялась, взяла со стола бутылку, налила в стакан.
Из-за голубой ночной лампы вино казалось фиолетовым.
Марина отпила глоток и протянула Вике:
– Пей.
Вика обеими руками приняла стакан, медленно выпила, поморщилась:
– Портвин он и есть портвин. Чем дальше, тем хуже.
– Не нравится?
– Нет. Хуйня, честно говоря. Ну да я сама виновата. За дешёвкой погналась.
Вика стряхнула с живота яблочное семечко. Марина подвинулась к ней, поцеловала в уголок губ. Вика повернулась. Они обнялись. Стали целоваться. Потом упали на кровать.
Марина оказалась сверху. Целуя плечи и грудь Вики, она стала ползти вниз, но Вика приподнялась:
– Маринк, слушай, давай попозже… я что-то не отойду никак. Не хочется что-то…
Марина оперлась руками о тахту, поцеловала Вику в живот:
– Ваше слово – закон, мадам. Может, кофейку выпьем?
– Давай.
Они встали, прошли на кухню. Марина задёрнула шторы, зажгла свет. Вика села за стол, зевая, посмотрела на отделанный деревом потолок:
– Симпотная кухонка.
– Нравится?
– Ага.
– Это муж покойный.
– Он что – умер?
– Разбился.
– Давно?
– Шесть лет назад.
– Тебе с ним хорошо было?
– По-разному.
– Ласковый был?
– В постели?
– Ага.
– Да нет, что ты. Разве мужчины могут быть ласковы? Он весёлый был. Хозяйственный. А ласковым – никогда…
– Эт точно. Я весной с одним попробовала – и опять то же самое. Лишь бы засунуть. А потом спать.
Марина понимающе кивнула, стала заваривать кофе.
Вика легко шлепнула её по заду:
– А у тебя попка ничего. Беленькая, безволосая…
– Тебе волосатые не нравятся?
– А кому нравится? Я с армянкой одной рискнула переспать, так плевалась потом. У тебя вон какая чистенькая…
Вика быстро раздвинула Маринины ягодицы и поцеловала сначала между, потом их:
– Сладкий кусочек… булочки…
Марина улыбнулась, поставила полную турку на огонь:
– Слушай, Вика, а ты тогда в троллейбусе точно знала, что я лесби?
– Ну как же точно можно?.. Ведь не написано…
– Но что-то чувствуется, правда? Какие-то волны, поля…
– Конечно. Ты так посмотрела быстро, ну я и подумала.
– Я флюиды испускала. Волны любви.
– А я подошла тогда и грудью, помнишь, оперлась о руку твою. Ты её на поручне держала. Думаю, если уберёт, значит, пустой номер.
– А я прямо затряслась вся! Переволновалась страшно! Я красная была?
– Немного. Такая розовенькая, симпатичная. Юбочка клетчатая.