– Нет, не хочу, – честно признается Пикси, и на ее губах появляется первая за вечер шальная улыбка.
Так-то лучше. Сжигать мосты надо сразу, чтобы не было соблазна обернуться. Чем дольше она оглядывается, тем больнее будет разрыв.
Где-то рядом с нами кто-то грузно валится на пол с высокого барного стула, следом раздается взрыв громкого смеха. Ангел насмешливо закатывает глаза к потолку и допивает содержимое своего стакана.
– К нам никто не подходит, – замечает Пикси, наблюдая за пьяной беснующейся толпой. Некоторые парни поскидывали свои косухи и присоединились к танцам веселых барменш.
– Я попросил, – поясняю, заказываю еще виски для нее и содовую для себя.
На этот раз нас обслуживает рыженькая. Запрыгнув на стойку, она низко приседает, опуская два стакана на столешницу между раздвинутыми бедрами. Ошеломлённо отпрянув, Анджелина распахивает глаза, изумленно наблюдая, как рыжая девица, встав на четвереньки, по кошачьи прогибается в спине, виляя сочной задницей практически перед моим носом.
– Спасибо, крошка, – сунув в задний карман шорт разнузданной барменши щедрые чаевые, я звучно шлепаю девушку по ягодицам, за что Пикси ощутимо пихает меня локтем.
– Угомонись, кобель, – ворчит она.
– Спасибо, красавчик, – лучезарно улыбаясь, благодарит рыжая бестия. – Обращайся, я всегда для тебя готова.
– Учись, детка, – ухмыляюсь, глядя в затуманенные глаза Пикси, получая еще один увесистый тычок.
– Это шутка, Энж. Она же не всерьез.
– Иди к черту, Мердер, – продолжает дуться ангел.
– Хочешь потанцевать?
– Что? – решив, что ослышалась, она с недоумением смотрит мне в лицо.
– Потанцевать, – повторяю, показывая пальцем на девушек, сексуально двигающихся под громкое улюлюканье гостей. Красотки так активно трясут всеми частями тела, что кажется, вот-вот выпрыгнут из хлипкой одежды.
– Ты спятил. Ни за что, – наотрез отказывается Пикси, бросив на меня возмущенный взгляд, и вновь прикладывается к своему стакану. – Кстати, почему твои приятели без спутниц? Здесь вообще нет других женщин. Кроме них… – взяв с меня пример, она бесцеремонно тычет пальцем в танцовщиц. Да, детка, держись меня, и я научу тебя отрываться по-настоящему. Это тебе не сопливый «Саботаж» с трусливыми мажорами.
– Потому что мы на мальчишнике, – дернув плечом, отвечаю я. – Мальчишник в Вегасе. Смотрела фильм?
– Ага, – не забывая «закидываться» вискарем, кивает пьяный ангел. – А кто из этих громил женится?
– Понятия не имею, – расплываюсь в широкой улыбке. Ангел громко икает и тут же прикрывает ладошкой рот, а потом начинает смеяться и снова икает.
– Надеюсь, счастливчик не владелец клиники, – сфокусировав взгляд на Баксе, пихающим купюры в лифчик темнокожей барменши, со смешком произносит Энжи. – Я бы не позавидовала его будущей жене.
– Почему? – с неподдельным любопытством спрашиваю я.
– Ну он… – Пикси неопределенно разводит руки в стороны, напоминая отбившуюся от стаи птицу. – Гигант. В смысле… он просто огромный. И, наверное, тяжелый, – сбивчиво объясняет ангел.
– А какое имеют значение в семейной жизни физиологические параметры? – едва сдерживая хохот, интересуюсь я.
– Ладно забудь, – видимо потеряв нить размышлений, отмахивается ангел.
– Бакс лет пять как счастливый муж хрупкой брюнетки и отец троих мальчишек, – сообщаю я.
– Внешность обманчива, да? – пьяно ухмыляется Пикси. – Мне бы пора это понять.
– Ты знаешь обо мне ровно столько, сколько нужно, ангел, – уловив завуалированный подтекст сказанных слов, отвечаю я, прежде одарив ее самой сногсшибательной из своих улыбок. – А теперь включи отвязную девчонку и станцуй для меня, крошка.
– Нет, не дождешься.
– Давай, не дрейфь, – подначиваю я, отобрав у Пикси вожделенный стакан. – Покажи, кто здесь самая горячая сучка. Залезай, – постучав ладонью по столешнице, я незаметно киваю лихо отплясывающим девушкам. Получив мое одобрение, три взмокшие красотки устремляются к нам, и Пикси, не успев опомниться, оказывается на барной стойке.
О да, эти крошки способны растормошить даже мертвого. Окружив оторопевшую Анджелину, они наперебой что-то кричат ей, непрестанно улыбаясь и показывая простейшие движения, тем сам призывая ангела повторять за ними. Одна из барменш протягивает Энжи шот текилы, и процесс гораздо быстрее сдвигается с мёртвой точки. Выпив на брудершафт сначала с рыжей, а потом с брюнеткой, Пикси окончательно втягивается. С идиотской улыбкой влюблённого осла, я смотрю, как самая красивая девушка во всем этом гребаном мире, скинув туфли, самозабвенно танцует. Полностью отдавшись музыке, дочь алмазного арабского шейха забывает о десятках мужских глаз, похотливо наблюдающих за каждым чувственным движением ее тела, вращением стройных бедер и плавным изгибом тонкой талии. Собрав в кулак мешающий подол платья, Энж оголяет точеные щиколотки и, прогнувшись назад, под восторженный рев толпы почти касается затылком барной стойки. Талантливая еще акробатка мне попалась. Обязательно испробую этот ее навык в деле.
Грациозно выпрямившись, поворачивается к зрителям практически обнаженной спиной, позволяя вволю налюбоваться роскошным видом сзади. Черт, я никогда не устану на ее смотреть. Каким надо было быть идиотом, чтобы надеяться, что момент пресыщения однажды настанет. Мой глупый ангел, ты навечно обречена освещать мою тьму. Так сложились звезды, детка. Наш собственный Мактуб, твое проклятие, мое исцеление и бег, бег по осколкам разбитого прошлого.
Взгляд Пикси находит мой, и даже через плохо освещенный и задымленный зал я вижу, как горят неподдельным восторгом ее шальные глаза. Я салютую ей стаканом с содовой, расплываясь в самой нелепейшей из своих улыбок. Видит дьявол, мне не встречался никто прекраснее и сексуальнее, чем она сейчас. У меня слепит глаза, словно я смотрю на солнце, случайно упавшее с небес в этот прокуренный сумрак. Она светит так ярко, так дьявольски ярко, и я начинаю верить, что она справится. У нас все получится, ангел.
Послав мне воздушный поцелуй, Анджелина делает последнее эротичное движение бедрами и застывает. Зал взрывается аплодисментами. Разгорячённые байкеры свистят, галдят, требуют добавки.
Музыка тем временем меняется, становясь быстрее, ритмичнее, и шоу продолжается. Анджелина танцует в тандеме с шоколадной мулаткой с копной черных кудряшек. Чокнувшись большими кружками пива, они под одобрительные крики выпивают почти половину, выплескивая остатки пенного напитка на возбужденных зрителей. Парни ликующе вопят, колотя ладонями по барной стойке, я сам не замечаю, как присоединяюсь к остальным.
– Давай, детка, – воплю я, молотя по столешнице и не отрывая взгляд от пьяного ангела и ее активной напарницы.
Девушки прилипают друг к дружке спинами и, синхронно двигая задницами, низко приседают, после чего медленно выпрямляются и уходят в полный отрыв, устроив настоящее эротическое представление с фееричным страстным поцелуем в финале. И да, черт, на этом моменте даже я умудряюсь поперхнуться глотком содовой.
– Охренеть, Пикси, ты напилась в хлам, – хохочу я, когда не знающий усталости ангел, переживший свою первую публичную минуту славы, наконец возвращается на соседний стул. Рыжая барменша с улыбкой протягивает ей пиво.
– Спасибо, сладкая, – благодарит Пикси и залпом осушает половину.
– Пописать не хочешь? – лукаво спрашиваю я, наблюдая, как она жадно глотает напиток.
– В тарелку? – поставив кружку, прищуривается Энж.
– После всего, что я уже видел, думаю, что за тобой не заржавеет, – смеюсь в ответ. Пикси показывает мне фак.
– Кстати, а экстези разве можно с алкоголем? – запоздало озадачивается ангел. Странно, что она, вообще, до сих пор держится на ногах.
– Да, крошка. Тебе можно все, – заверяю я самым невинным тоном. – Хочешь еще? – на моей протянутой ладони снова оказывается маленькая белая таблетка. Глаза Пикси округляются, но в них почти нет сомнения или страха. Скорее, это предвкушение и любопытство. – Давай, ангел, смелее.
– Это неправильно, Мердер, – трясет она головой, раскидывая по плечам белокурые волосы, а в следующую секунду склоняется над моей ладонью и слизывает таблетку горячим язычком.
– Моя неправильная шлюшка, – обхватив свободной рукой ее затылок, я вплотную сближаю наши лица. – Что бы сказал папочка?
– Он бы умер от инфаркта, но слава Аллаху, его здесь нет, – смело глядя мне в глаза, она опаляет своим дыханием мои губы.
Соблазнительный рот Пикси маняще приоткрывается, взгляд становится обжигающе-темным, взывая к не лучшей моей половине. Большего приглашения мне и не требуется. Я впиваюсь в нее голодным поцелуем, требовательно засовывая язык между дразнящих губ.
Черт, это чистый секс. Меня накрывает сразу, еще до того, как она начинает отвечать, гортанно постанывая и толкая свой маленький язычок навстречу моему. Она умеет целоваться дьявольски грязно. В этом есть доля моих заслуг, но и сама Энж чертовски горяча. Я вжимаю ее спиной в барную стойку, бесстыдно трахая податливый рот своим, и на пару минут мы забываем об окружающих нас людях. Нам плевать на всех. Пожирающий нас огонь – он внутри, в венах, в каждом миллиметре между нами, его нельзя потушить или обуздать. Он способен выжечь все и вся на своем пути. Погладив чувствительную к моим прикосновениям грудь Пикси, я потираю пальцем набухший сосок, имитируя языком самый разнузданный и грубый секс, который когда-либо у меня был. Опустив руку ниже, сжимаю ее промежность через скомкавшуюся между ног ткань. Она хрипло стонет мне в губы, то разводя колени, то сильно сжимая их, не в силах сдержать рвущее изнутри возбуждение.
– Кому-то очень хочется потрахаться? Да, ангел? – разорвав поцелуй, я облизываю ее вкус со своих губ, глядя в поплывшие глаза. Мой собственный член буквально дымится, болезненно упираясь в ширинку.
– Да… Очень хочется, – кивает ошалевшая от похоти Пикси, ерзая задницей на круглом сиденье. Я убираю руку от пылающей плоти, и она отчаянно всхлипывает. – Мердер, – звучит, как мольба. Бл*дь… Ее тяжёлое дыхание, мое возбуждение, достигшее предела. Все это может дерьмово кончиться.