– Goethe habe ich auch im Original gelesen. Der Schein tr?gt, [3 - Я и Гете читала в оригинале. Внешность обманчива.], – воинственно заявляю, бегло переходя на немецкий.
Ох, не зря я с детства увлекалась языками. Кажется, он впечатлен.
– И вы тоже не похожи на политика, – намекаю на его красноречивую футболку поло. Слишком простенько для европейского политика, если это конечно не принц Гарри.
– Здесь, в США, я чувствую себя свободным, поэтому предпочитаю удобный стиль в одежде. Кстати, меня зовут Себастьян.
– А меня… Анжела, – не сразу вспоминаю, что стоит представиться своим поддельным именем. Не знаю почему, но в его обществе мне почему-то хочется протянуть ему руку, как делали это по правилам средневекового этикета. Но в последний момент я одергиваю себя, припоминая, что мы не на балу, а в эпицентре царства грехов и разврата.
– Не хочешь сходить со мной на акробатическое шоу, Анжела? Завтра, – теперь это уже не подкат, а откровенная демонстрация своих намерений – мужчина чертовски заинтересован во мне.
Я, конечно, не удивлена, но… самое шокирующее для меня то, что я бы очень этого хотела. Боюсь, Коулман, услышав о моем желании, приковал бы меня к кровати не только наручниками.
Мир не сошелся на нем клином.
– Я…, – немного теряюсь, не в силах подобрать слова. – Я здесь…
– Она здесь не одна, – ледяным тоном чеканит и прерывает нас Мердер. Он буквально встает между мной и Себастьяном.
Так, словно хочет заслонить меня от пули всем своим телом.
Полегче, Мердер, в отличие от тебя, этот красавчик не выглядит опасным.
– Оу, – выдавливает мой новый знакомый, оценивая придирчивым взглядом Коулмана.
Их взгляды встречаются в неравном поединке. Сильны оба, и ни один из них не спешит отводить взор. Кажется, что я вижу пар, циркулирующий между этими раздутыми быками. Их обоих словно красной тряпкой манит, но ни один не срывается с места.
– Мы с женой спешим на романтический ужин, – Коулман берет меня за руку, властно сжимая ладонь. – А вам я советую быть внимательнее. Ваш выигрыш превышает пределы тайного допустимого порога в казино. Вы уже на прицеле охраны. А еще за тем столиком я заметил несколько французских папарацци, – Кол кивает в сторону соседнего игрового стола. – Думаю, вы понимаете, что для вас это значит.
– Откуда такая осведомленность? – хмурится Себастьян, невольно напрягаясь всем телом. Он явно не должен здесь находиться, но почему? Папарацци? Политическая репутация?
– Секретная информация, – после этих слов Коул стремительно тянет меня к выходу из отеля.
Я упираюсь, брыкаюсь и пытаюсь сбросить его ладонь, не в силах поверить, что он так бесцеремонно прервал мое новое знакомство.
– Хватит! Мне больно! Не тащи меня так! Перестань! – выдыхаю уже на улице, не обращая внимания на красоту огней ночного Лас-Вегаса.
– Угомонись, Энжи! Я тебя почти не трогаю. Ты слишком напряжена, – парирует Кол, уводя меня на парковку отеля.
Отлично. Он решил устроить мне взбучку без свидетелей.
– Напряжена? По-твоему, у меня нет поводов напрягаться? Какого черта ты назвал меня своей женой?
– Даже если и есть, то скоро все твое напряжение улетучится, – мрачным тоном обещает Мердер, подводя меня к огромному черному Харлею, сверкающему во всем своем лакированном великолепии.
Ого. Повезло же его владельцу. Вот бы прокатиться на таком, против ветра…
– Пока что с этим проблемы, – скрестив руки на груди, я закрываюсь от него, окончательно устав спорить.
– Одна таблетка, и все твои проблемы решены, – коварно улыбаясь мне, Кол вдруг достает из кармана маленькую розовую пилюлю и протягивает мне ее вместе с бутылкой воды.
– Это еще что?
– Экстази, – коротко бросает Кол и в следующую секунду перекидывает ногу через Харлей, и заводит двигатель мотоцикла. Сказать, что выглядит это горячо, значит ничего не сказать. Этот зверь ему очень подходит. Такой же графичный, безбашенный и мощный.
– И что мне нужно с этим сделать?
– Выпить, детка. И расслабиться. Довериться мне. Глотай и опускай свою красивую задницу сюда, – похлопав ладонью по месту позади себя, подзывает меня Коулман. – Иди ко мне, малышка. Иначе пропустишь все самое интересное.
– Думаешь, мне весело должно быть? Что я на курорте себя чувствую? Ты! Меня! Похитил! Мать твою…, – все еще напоминаю ему я, ощущая мандраж во всем теле. – Теперь еще и отравить хочешь.
– Я ничего не хочу. Даже не заставляю тебя. Можешь остаться здесь и вернуться в номер, – он вдруг протягивает мне ключ-карту, бросая на меня равнодушный взгляд. – А я проветрю мозги, иначе опять сойду с ума от бессонницы, – с такой легкостью заявляет Кол, словно мы, бл*дь, все еще чертовы друзья.
Интенсивно газуя, он всем своим видом показывает, что вот-вот стартанет с места и меня ждать долго не будет.
– Да пошёл ты к черту, – выдыхаю я и, закинув таблетку в рот, залпом опустошаю маленькую бутылку воды. Еще через две секунды перекидываю ногу через мотоцикл, смело задрав платье. Руки держу позади себя, не прикасаясь к Мердеру, но кажется, его такое положение вещей не устраивает.
– Обхвати меня и покрепче, детка, не стесняйся. – Коулман протягивает мне шлем, что все это время висел на руле. – Такой ты мне нравишься больше. Готова полетать, Пикси?
«Нет!», – отвечаю ему я, но мой голос теряется, когда Мердер резко газует с места. Инстинктивно прижимаюсь к нему ближе, сцепив ладони на его стальном прессе.
Сердце подскакивает до горла, я начинаю чувствовать изменения в своем организме… Мне чертовски стыдно перед родителями, перед самой собой, но даже эти мысли проходят куда-то сквозь меня, исчезая мгновенно.
Ровно через пару секунд мы с Мердером выезжаем на открытый воздух, и фейковую Эйфелеву башню я уже вижу вживую, ловя себя на мысли о том, что во всем этом похищении есть то, чего я всегда хотела.
В этом есть жизнь.
Мердер
Несмотря на весь парадокс происходящего, Пикси отлично держится. Может быть, причина в том, что держится бесстрашный ангел за меня. Держится крепко, царапая острыми коготками через рубашку. Я с самого начала знал, что Анджелина – самая дикая и отчаянная кошка среди принцесс Саадат. Свободолюбивая, своенравная, наконец-то вырвавшаяся из своей клетки. Благодаря мне. Хотя, конечно, ее чувства в мой адрес далеки от благодарности. Ей до скрежета зубов хочется рычать и драться, но она вынуждена лететь со мной сквозь ветер. Входя в очередной поворот, я увеличиваю скорость. Шины визжат, адреналин подскакивает до максимальной планки, взрываясь в венах ядерным миксом ощущений. Драйв, безумие и свобода.
Когти Пикси практически вспарывают мой торс. Наши тела настолько крепко прижаты друг к другу, что ощущаются единым организмом. Это не иллюзия, а самая настоящая реальность.
– Кричи, если страшно, – мои слова уносит ветром, но Пикси успевает их поймать.
– Мне не страшно, – вопит она мне прямо в ухо, сжимая точёными коленками мои бедра. Еще один резкий поворот, и я отвечаю хохотом на испуганный визг подпрыгнувшей на сиденье малышки.
– Мердер, осторожно! – верезжит она, когда Харлей на бешенной скорости влетает в расступившуюся колонну байкеров. Мы быстро перемещаемся в центральном ряду ревущих стальных коней, оседланных могучими парнями в кожаных куртках с одинаковой нашивкой на спине и массивных заляпанных грязью грейдерах. Разинутая волчья пасть на эмблеме является подтверждением того, что все они принадлежат байкерскому клубу «Свирепые псы». Один из парней, самый крупный с рыжей бородой, притормозив, равняется рядом с моим Харлеем.
– Опаздываешь, Соло, – кричит он, окинув нас с Энж хитрым прищуром, и, протянув руку, обменивается со мной традиционным приветственным жестом. – Хороша, – одобрительно хохотнув, Бакс, главарь «Свирепых Псов», отрывает плотоядный взгляд от Пикси. Подмигнув мне, он поддает газу и вырывается вперед, чтобы возглавить колонну.
Спустя десять минут бешенной гонки, весь отряд на железных конях паркуется перед невысоким деревянным строением с огромной круглой подсвеченной вывеской, в центре которой красуется недовольная морда коровы.
– Свиньи и Телки[4 - Им. в виду Hogs & Heifers Saloon.]? – прочитав название салуна, шипит за моей спиной Пикси. – Ты куда меня привез, твою мать?
– В самое грязное местечко Вегаса, – сняв шлем и спрыгнув с байка, я помогаю растрёпанной и как обычно негодующей Пикси слезть.
– В том, что грязное, я не сомневаюсь. – скривившись, соглашается ангел. – Какого хрена ты тогда вырядил меня, как для красной дорожки? – возмущается она. И кто этот волосатый дикарь? – она кивает в сторону приближающегося к нам Бакса. – И почему ты вдруг стал «Соло», – снова смотрит на меня с нескрываемой насмешкой. – Что за дурацкий закос за психически больного хакера? Тебе кажется это прикольным?