Минуя парадный холл отеля «Mandala Bay» и многочисленные коридоры, что мелькают перед взором размазанными текстурами, мы наконец оказываемся в прохладном месте со специфической неоновой подсветкой. Визуально окружающее нас пространство напоминает мне ледяной коридор, утопающий в голубого цвета огнях. Вжимаю голову в плечи, ощутив, что кожа покрывается мурашками, и на этот раз не от голодных взглядов моего спутника.
Здесь довольно холодно. Колману придется хорошо постараться, если он хочет согреть меня… Прикусив язык, не произношу этого вслух. Но судя по его многозначительному взгляду, он читает мои мысли.
Один из секьюрити предлагает мне накинуть белую шубку, и я с удовольствием соглашаюсь согреться искусственным мехом. Колман отказывается от милого утеплителя. Не замечаю никаких признаков его дискомфорта. Такое чувство, что эта температура легко резонирует с его телом и ему нравится находиться в холоде. Как он живет в Анмаре? Жил…
Еще одна дверь изо льда позади, и мы попадаем в настоящий холодный бар, где абсолютно все, начиная от барной стойки и заканчивая стульями, сделано изо льда. В сочетании с голубоватым свечением, исходящим от прозрачных кристаллов, и посетителями, наслаждающимися напитками и приятными беседами, это место выглядит, как своеобразный клуб «для своих». Контингент необычного заведения сильно разнится с тем, что я только что наблюдала в предыдущем злачном местечке. Здесь я чувствую себя намного комфортнее, из-за отсутствия громкой музыки и танцовщиц, чьи массивные задницы были прикрыты лишь тонкими лямочками.
– Что это за место? Ты не соврал, когда сказал, что покажешь мне царство снежной королевы. Хотя по мне, больше это похоже на крепость одиночества[5 - Тайное убежище Супермена.].
– Только я не супермен, детка, – Коулман приглашает меня присесть за барную стойку, и я опускаюсь на ледяной стул, накрытый бархатным пуфиком.
– Но инопланетянин точно, – мужчина садится рядом, наспех заказывая напитки. – Апероль и безалкогольное пиво, – обращается к бармену.
Я даже не слышу, что он там берет, всецело доверяя его выбору. Без него я сейчас как слепой котенок. В голове порхают «вертолётики», а сексуальное желание становится фактически невыносимым. Кажется, что все потребности, кроме необходимости ощущать ласку и любовь, исчезают с лица земли.
– Жаль. Как бы я хотела обладать метеоритным камнем, способным защитить меня от тебя.
– Камень? Напомни, о чем речь, – Колман вздергивает бровь, глядя на меня так, словно его забавляет мой фантазийный бред, выдаваемый под кайфом. Пытаясь собрать воедино мысли, невольно вновь залипаю на чертах его лица. Легкая щетина и всклокоченные ветром волосы. Распухшие от наших горячих поцелуев губы. Бугрящиеся под плотной рубашкой мышцы. Каждый миллиметр Колмана Мердера вызывает во мне дикое желание прижаться к его груди и умолять его о том, чтобы он никогда меня не отпускал. Сегодня, сейчас… это действительно так. Хотя я прекрасно знаю, что к утру чары рассеятся и я вновь посмотрю на него без призмы розовых очков, вызванных стимулятором.
– Ну… в том сериале про супермена. Она – первая красавица школы, его первая любовь и возлюбленная. Она носила метеорит на своей шее в виде кулона. Он мог поднять целый трак одной левой, но перед ней слабел и падал на колени… Волны метеоритного камня влияли на инопланетянина сильнее, чем сила мощнейшей радиации. Ему становилось плохо рядом с ней, поэтому он избегал ее… и пытался сблизиться с героиней каждый раз, когда она ненароком снимала чертову безделушку, – пожимая плечами, опустошаю свой сладкий коктейль, нервно покусывая трубочку. Боже, что я несу? А Колман все равно с меня глаз не сводит. И это дико приятное чувство. Лепетать всякую фигню, быть собой, делиться всем, что взбредет в голову, и при этом не чувствовать себя дурой. Абсолютное принятие – еще один ключ, легко подобранный мужчиной к моему сердцу. Хотя не уверена, что ему нужно что-то кроме моего тела, которое наверняка наскучит ему, как только он получит свое.
Есть между нами хоть что-нибудь помимо псевдо-дружбы и больного влечения?
Был бы у этих отношений шанс, если бы Амиран с отцом благословили нас?
– Меня бы это не остановило, Энжи. Амиран Аль-Мактум будет пострашнее какого-то там радиоактивного камушка, – сверкнув глазами, замечает Кол. Его зрачки расширяются, вводя меня в состояние транса. – Тебе не нужны никакие барьеры от меня. Ты можешь доверять мне, малышка, – понизив голос до шепота, он наклоняется ближе, обхватывая ладонью мое лицо.
Большой палец Мердера скользит по моим губам. Медленно, словно он наощупь изучает их мягкость и чувственность. В моменты, когда он становится нежным, я так теряюсь. Всего парой слов ему всегда удается выбить почву из-под моих ног.
– Понять, принять. Перестать бояться. Глупо бежать от цунами, плавая в океане. Самое лучшее, что ты можешь с ним сделать – оседлать, – с ехидной ухмылкой опускает двузначное замечание он. – Так что лови волну и момент, Пикси. Кто знает, сколько нам осталось… – заговорщицким тоном заканчивает он.
– Когда-нибудь ты научишься шутить по-настоящему, а не опускаться до черного юмора, – пытаюсь «уделать» его я. – Не думаю, что престану бояться тебя после твоих сталкерских замашек, – с опаской припоминаю ему тотальную слежку за мной. – Тебе удалось убедить меня в том, что с головой ты не дружишь. Ты правда пугаешь меня. И… я все больше понимаю, что совсем не знаю тебя, Кол, – уже серьезно произношу я, не отводя взгляд.
– Что ты хочешь узнать, принцесса? – со скепсисом бросает Мердер, возвращаясь к своему пиву.
– Тебя интересует хоть что-нибудь кроме секса, бешенных вечеринок и ай-ти проектов? Я знаю твой любимый цвет, когда у тебя день рождения, почти все основные черты твоего неидеального характера… но я не знаю ничего о тебе, Кол. Сколько бы личных вопросов я бы ни задавала, ты всегда умело уходил от ответов. Откуда ты родом? Как попал на службу к Амирану? Почему он сделал своей правой рукой именно тебя? Что означают твои многочисленные татуировки? – засыпаю его вопросами, рандомно ударяющими мне в голову. – Какая была первой?
– Эта, – резко бросает Кол и, оттягивая ворот своей футболки вниз, демонстрирует мне три буквы, выбитые чуть ниже ключицы. Все его тело плотно забито татуировками, как и у моего отца. В хаотичных черных рисунках затерялось загадочное слово «Дон», вбитое под кожу красивым витиеватым шрифтом, и я ума не приложу, что это может значить.
Дон. Похоже на обращение к влиятельному мафиози. Надеюсь, он не будет просить, чтобы я так называла его, когда мы в следующий раз окажемся в экранной комнате…
Черт возьми, о чем я думаю? Я никогда не позволю ему вновь засунуть меня туда.
Я даже самой себе боюсь признаться в том, насколько возбуждали меня собственные мини-фильмы.
– Дон? Дон Мердер? – поджимая губы, шучу я.
– Донни не имел никакого отношения к мафии, – коротко поясняет Мердер. – Так звали пса, что подарила мне мать, – его голос становится сдавленным, словно он борется с внутренним отвращением и неприязнью. Они не направлены в сторону матери и пса, но кому они могут быть адресованы, я не имею ни малейшего понятия.
– Ты, должно быть, любил его.
– Пес был куда приятнее многих людей, что я лицезрел в своем детстве.
– Правда? И какие люди тебя окружали?
– Это неважно, – отрезает Кол, отпивая из стакана еще несколько глотков пива. – Даже не пытайся составить на меня досье, Пикси.
– Я и не пытаюсь… Просто ты говоришь о Донни с таким видом, словно с ним что-то случилось. И это тебя ранило.
– Его придушили голыми руками. Неприятное зрелище, детка.
Меня всю передергивает.
– Мне очень жаль, – пытаюсь взять его за руку, но он одергивает ладонь, словно не жаждет разделять со мной моменты плохих воспоминаний. А может быть, не хочет казаться уязвимым и наделенным душой, сочувствием и милосердием. Мужчины думают, что безоговорочная сила и жесткость их красит, и им стоит держать все свои эмоции под контролем, но это неправда. Мне хочется видеть перед собой человека, а не гранитный камень.
– Так бывает. Жизнь коротка, поэтому нужно брать от нее все, Энж. Глупо отказывать себе в заветных желаниях. Откладывать все на потом, – он подмигивает мне, расплываясь в дьявольской улыбке, взывающей меня к грехопадению. – «Потом» может никогда не наступить.
– Именно это я и делаю сейчас, – опустошая свой бокал, веду плечом я. – Что насчет других важных имен твоей жизни? Как звали твою маму? Почему имя пса, а не ее? – начинаю засыпать его вопросами. – Ты любил собаку сильнее матери?
Взгляд Мердера мгновенно темнеет.
– Моя мать родила меня. Подарила жизнь. На этом спасибо, – отстранённо замечает Кол. Не могу представить, что я когда-либо буду говорить о маме с подобным взглядом.
– Что с ней случилось? – продолжаю пытать я. Мне хочется знать. Хоть что-нибудь о его семье, о его прошлом, о том, что сделало его таким, каким он является сегодня. Изучать другого человека – все равно, что познавать новую Вселенную. И с Колманом мне хочется знать состав каждого ее атома.
– Ее больше нет, – все тем же ледяным тоном, от которого холодом веет сильнее, чем от этой прозрачной стойки.
– Ее имя ты не набил на своем теле?
– Нет. Ей я посвятил не имя.
– А что?
– Узнаешь, когда будешь рассматривать мою спину, – звучит как призыв к действию.
– Ты умеешь заинтриговать, – горько усмехаюсь я, испытывая острое желание изучить каждый рисунок на теле своего похитителя. Языком, губами, кончиками пальцев… хоть я и никогда не произнесу этого вслух. – Как думаешь, мне набить что-нибудь?
– Мы можем это устроить. Что ты хочешь?
– Хм, я не уверена… наверное, что-то связанное с…, – я вдруг теряюсь, прикусывая язык. И все потому, что замечаю за спиной Колмана мужчину, салютующего мне бокалом вина. Он делает это так изысканно, что становится похож на Ди Каприо в Великом Гэтсби. В знакомых чертах лица я мгновенно узнаю мужчину, с которым познакомилась возле стола с рулеткой, и быстро отвожу взор, ощущая, как к щекам приливает кровь.
– На кого ты там смотришь? – прищурив взор, пытает Мердер.
– На кого ты там смотришь? – прищурив взор, пытает Мердер.
– Ни на кого.
– Лгунья из тебя никакая, – резко поддевает мой подбородок Кол. – Я видел его, когда мы проходили мимо, – слегка сжав пальцы, добавляет он. – Хочешь втроем? Я могу это устроить. Только представь, какой незабываемый первый опыт ты можешь получить, – его тон звучит настолько пренебрежительно, что мне мгновенно становится не по себе. – Надеюсь, ты не скупилась на флирт с ним, девочка, – прилюдно щелкает меня по носу, как домашнего песика, забывая о том, что имеет дело с принцессой Анмара.