Куколка. Новая жизнь
Татьяна осознала, что комната отдыха для сотрудников клуба не предполагала размещение там уборщиц. Им выделили убогую подсобку, совмещенную со складом рабочего инвентаря. Стало обидно, ведь комнату отдыха для остальных сотрудников обустроили комфортабельными диванами и креслами, чистым столом, шкафами и кофемашиной. Там сама обстановка располагала к расслаблению. А здесь было так тесно, сыро и воняло химикатами, что даже после нескольких часов напряженной работы аппетит не смог бы появиться. Но Адлию ничто не смущало. Она повесила сумку на вешалку сразу у входа, сняла с крюка пакет с формой и стала переодеваться прямо здесь.
– Туалеты надо убирать каждый час. Мы с напарницей чередуемся, – говорила Адлия, стягивая пестрое льняное платье, сшитое самой для себя. – У тебя когда перерыв?
Платье украшали крупные листья папоротника насыщенно-зеленого цвета на бежево-песочном фоне. Фасон предполагал широкую свободу действий и комфорт. Такое платье ее заметно молодило и сразу ставило в один ряд с модницами.
– Не знаю, как скажут. Может быть, сейчас сразу, а может быть, через двадцать минут, – ответила Татьяна.
– Аа, – Адлия запахнула халат. – В общем, туалет я пойду убирать без пятнадцати одиннадцать. Если будешь свободна, приходи сюда. Так-то тут, пока клуб работает, убирать, кроме туалетов, особо нечего. В бар и в ресторан, правда, часто зовут. Очень редко приходится на танцпол выходить. Ну, если вдруг что-то только. А так мы здесь большую часть ночи проводим. Так что можешь приходить сюда в перерывах. Настоящая уборка начнется после четырех утра.
– Хорошо, – согласилась Татьяна.
Сюда ей приходить казалось гораздо приятнее, чем в наполненную игнорирующими ее коллегами гримерку или забитую равнодушными незнакомцами комнату отдыха. Там пахло кофе, высокомерием и жалкими остатками гламура, а здесь – хлоркой и простотой.
Но перед началом работы все равно нужно было зайти в гримерку, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Танцовщики шумели и смеялись. Татьяну никто не замечал, точнее, все делали вид, что ее не существует. Только «кореянки» односложно поздоровались. Татьяна им улыбнулась, но выражения их лиц остались равнодушными к ее приветливости. Они и с остальными так себя вели. Красивые, хладнокровные, себе на уме, сестры снова оккупировали пуф в углу и первым делом проверили смартфоны. Всеобщее игнорирование угнетало, но теперь у Татьяны была Адлия и подсобка, где она могла спрятаться от презрительного равнодушия. Это заметно облегчало участь.
Света прибежала позже всех. Быстро раздала указания: кто, где и в каком порядке сегодня танцует, и побежала за ширму. Для Татьяны ничего не изменилось. Она выступала второй, на подиуме за баром, возле туалета.
Сегодня выходить в зал Татьяна боялась меньше: все-таки за плечами имела две ночи танцев в клубе и два уличных выступления. Опыт давал свои плоды. Но неловкость и неуверенность она все равно ощущала, хоть и отрепетировала дома самые популярные связки движений, которым научилась у Светы.
Татьяна решила повторить их перед зеркальными дверцами шкафа, не обращая внимания на оставшихся в гримерке Олю и Юлю. Положила смартфон с открытым видео на столик и, встав к ним спиной, пыталась отчеканить быстрые переступы ногами, заострить откидывание волос назад и сделать более плавным изгиб спины, который уже повторяла на площади. Когда Татьяна стояла с широко расставленными прямыми ногами и опущенной головой за ней возникла Оля, которую она видела вверх тормашками. Та строго на нее посмотрела и поджала губы.
– Знаешь, ты как-то неправильно делаешь, – Оля тряхнула каре. – Ты сейчас сильно выгибаешь спину, потому тебе подниматься тяжелее.
Она встала рядом в такую же позу и плавным движением корпуса показала как надо. Татьяна наблюдала сбоку, не меняя позиции.
– У тебя очень пластичное тело, – заметила Оля. – Но ты торопишься. Как будто боишься, что к тебе сейчас сзади кто-то пристроится.
Юля рассмеялась, но Оля была предельно серьезна.
– Расслабься, – наставляла она. – Здесь тебя за такое не освистают. Ты делаешь так, будто хочешь поскорее спрятать свою попу, а надо наоборот, дать людям насладиться этим видом.
Татьяна и без того покраснела, потому что стояла вниз головой, но после таких слов кровь ринулась к лицу с удвоенной скоростью в троекратном объеме. Не выдержав, она выпрямилась, но Оля подошла к ней и снова наклонила, поддерживая руками живот и спину. Она заставила Татьяну сделать движение попой вверх. Затем еще раз и еще, пока результат ее не удовлетворил.
– Вот так, – Оля вернулась на пуф к сестре.
Юля продолжала смотреть на Татьяну испытующим взглядом, выискивающим то ли слабину, то ли, напротив, сильные стороны.
– Я бы прогиб в спине все-таки увеличила, – добавила, наконец, она, спустя минуту наглого разглядывания Татьяниных ягодиц, и тоже подошла к ней. – Ну-ка!
Одной рукой она схватила Татьяну за шею, а вторую положила на поясницу и повела голову вниз, прогибая спину почти с усилием. Татьяна с трепетным спокойствием вновь прибывшего падавана терпела все манипуляции со своим телом. Если не считать заплывшей кровью головы, урок «кореянок» пошел ей на пользу. Она еще несколько раз отрепетировала это движение, как бы закрепив его в мышечной памяти, а потом наступила пора выходить в зал.
На подиуме у туалета ее по-прежнему не замечали. Точнее, смотрели как на красивую игрушку или задающий темп механизм с искусственной улыбкой. Но Татьяна в уме хвалила себя сама, как раньше всегда делала мама. Даже если преподаватель ругал Татьяну за корявость движений, мама, сперва поворчав, пускалась в расхваливания. Это сглаживало все негативные впечатления и поднимало самооценку.
Теперь мамы рядом не было, и за такое она бы вряд ли дочь похвалила, потому Татьяна решила сама этим заняться. После каждой удачно выполненной, на свой взгляд, связки она отвешивала себе маленький комплимент наподобие: «Молодец, сейчас гибко!», «Плавно получилось – так держать!», «Прогрессируешь – уже хорошо!».
После выступления Татьяна торопилась в коморку уборщиц. Адлия размешивала моющее средство в ведре с водой, когда Татьяна с шумом ворвалась в подсобку.
– Ты как раз, – улыбнулась она и тут же ойкнула, непроизвольно оценив вид Татьяны костюме. – Ты прямо так будешь?
Татьяна посмотрела на свою обувь на высоких каблуках и поджала губы. Пришлось возвращаться в гримерку и переобуваться в кроссовки. Вернувшись, она застала Адлию на выходе.
– Возьми там в верхнем ящике в стеллаже такой же халат, – сказала Адлия, ущипнув себя за полосатый воротник. – И тележку.
Татьяна кивнула, вбежала в подсобку и достала из пластикового ящика такой же синий халат, запакованный в шуршащий пакет. Она быстро застегнула все пуговицы, схватила за ручку ближайшую телегу и вышла следом за Адлией.
– На, волосы заплети. И это надень.
Татьяна приняла тонкую канцелярскую резинку и комок голубой хлопковой ткани, который в развороте оказался шапочкой вроде поварского колпака. Она поблагодарила Адлию кивком и скрутила волосы в полупучок-полухвост на затылке, чтобы они не лезли в лицо, а поверх натянула убор.
В клубе имелось два туалета для посетителей по одному на этаж и в каждом по пять кабинок. Если бы не очереди, убирались бы они минут за двадцать. После дежурства в коммунальной квартире Татьяна думала, что уже ничего не испугается. Но то был домашний туалет, которым пользовалось максимум человек пять-шесть, и все относились как к своему. Этот же посещали пьяные молодые люди, которые мало интересовались проблемами уборки и не всегда вспоминали о необходимости слива за собой, торопясь вернуться на горячий танцпол. Но клубу требовалось держать марку, поэтому приходилось убирать все досконально.
Адлия коротко объяснила Татьяне, что к чему, и они, разойдясь по двум концам, стали убирать по кабинке, чтобы сойтись в центральной. Татьяна старалась на людей не смотреть, чтобы они ее не узнали. Хотя они не замечали ее, даже когда она танцевала на подиуме, поэтому страхи были преувеличены, но чувство неловкости и стыда от этого никуда не делось.
Войдя в первую кабинку, Татьяна ужаснулась. В сливе унитаза осталась желтая пенистая моча вышедшего перед ней брюхатого парня с ирокезом. Татьяна была в резиновых перчатках, но все равно трогать что-либо в этом туалете казалось омерзительным. Осторожно она протянула указательный палец и медленно нажала на кнопку слива, отойдя на шаг назад в страхе попасть под брызги.
Из мусорного бака взорвавшейся кучкой валялась использованная бумага, которую надо было поднимать руками и запихивать в огромный мусорный пакет. Края мешка, вложенного в мусорный бак, оказались где-то внутри под воздушным слоем использованных кусков бумажного рулона. Пришлось поднять бак и попытаться его опростать в пакет. Большая часть мусора провалилась мимо. В результате собирать руками пришлось почти все содержимое урны.
Татьяна проклинала себя за неуклюжесть. Остальное далось легче, даже мытье унитаза ершиком. Она отворачивалась как могла, но терла ободок моющим средством, распылявшим приятный аромат луговых трав. В конце прошлась отжатой шваброй по полу и направилась в следующую кабинку. Снова пришлось ждать, пока оттуда выйдет посетитель. Потом опять повторять историю с мусорным баком. В этой кабинке было меньше грязи, но повозиться все равно пришлось. Пока Татьяна убирала две кабинки, Адлия успела справиться с тремя и закончила раньше нее.
– Молодец, прошла боевое крещение, – усмехнулась Адлия, заметив застывшее отвращение на ее лице.
– Почему ты на такой работе работаешь? – искренне удивлялась Татьяна.
– Потому что на другую не берут, – пожала плечами Адлия без особенных эмоций.
Татьяна нахмурилась и вздохнула. Она извинилась за то, что не сможет помочь со вторым этажом, потому что надо было бежать на подиум. Та с улыбкой кивнула и направилась к лестнице. А Татьяна бегом погнала тележку на место.
Уже на подходе к подсобке она наткнулась на Свету, которая выходила из комнаты отдыха. Татьяна чуть не наехала на нее тележкой, но вовремя остановилась. Рыжая вгляделась в лицо под колпаком, потратив несколько секунд на распознание, а потом медленно натянула усмешку.
– Ты, наконец, нашла себе работу под стать?
Острый взгляд ее скользнул по халату и грязной воде в ведре.
– Со шваброй ты явно лучше обращаешься, чем с пилоном, – добавила она, посмеявшись через нос с поджатыми губами.
Татьяна закатила глаза и вошла внутрь подсобки. Реагировать на Светины издевки у нее попросту не было времени и сил, хотя в душе стало и стыдно, и обидно. Она сбросила халат и перчатки на обшарпанную табуретку, помыла руки, растрепала волосы, как надо, выдернув толстый клок вместе с резинкой, и выбежала обратно в зал, снова преобразившись в полуголую танцовщицу.
Глава 10. Не без урода
Все перерывы Татьяна проводила с Адлией то за уборкой в туалете, то за чаем с печеньками в подсобке. Она познакомилась со второй уборщицей, которая в противоположность Адлии оказалась неумолкающей болтушкой. По-русски она говорила неважно, но с Адлией на родном шпарила без остановки. По уставшим глазам Татьяна поняла, что Адлия сама не знает, куда от нее деваться.
За танцами, уборками и разговорами ночь пролетела молниеносно. К четырем утра Татьяна почти не чувствовала усталости, потому что была заряжена непрерывностью действия. Клуб заметно пустел с каждым получасом. Они с Адлией убирались в служебных помещениях: ходили по кабинетам директоров, которых не было на месте, мыли кухню и складские помещения, вычищали служебный туалет и прибирали комнату отдыха, а потом, когда клуб закрылся, принялись вымывать весь зал. Площади были большие и сильно затоптанные, поэтому Адлия взяла специальную машинку для мытья полов, и они без спешки наворачивали круги по залу, катая устройство по плитке.
Татьяну начало клонить в сон только в автобусе. До своего подоконника-кровати она едва доплелась, сразу рухнула на ватный матрас и мгновенно заснула.
За двумя работами Татьяна не успевала считать минуты. Чувствовала себя изможденной под конец выходных. Вдобавок под утро понедельника Света сказала всем явиться вечером на репетицию к тематической вечеринке в честь Дня арбуза и спросила, все ли выучили движения.
– Какие движения? – удивилась Татьяна, потому что до этого ни о какой вечеринке не слышала.
– Те, что я раздала вам в памятке в пятницу, – нехотя ответила Света, скрестив руки, и презрительно посмотрела на новенькую, как бы показывая, что этого от нее и ожидала.
Татьяна растерялась.
– Мне никто ничего не давал.
Рыжая закатила глаза, выдохнула со звуком и, покопавшись в рюкзаке, достала оттуда мятый листок с карикатурно нарисованными фигурами в прыжках и поворотах. Она грубо протянула его Татьяне, не глядя в лицо, и сразу закрыла рюкзак. Татьяна неохотно поблагодарила, подозревая, что она специально ничего заранее не получила и могла бы вовсе пропустить репетицию, если бы не услышала сейчас объявление Светы.
Каждый будний день танцовщиков обязали являться в клуб к семи и проводить на репетициях по два часа. Необходимость видеть Свету каждый день удручала Татьяну. Еще больше ее волновала невозможность выступать с Ладой и Юрой, если те ее позовут, и, следовательно, возможность остаться без денег и без костюма. Сейчас ее запасы составляли всего несколько тысяч. Большая часть уходила на проезд и перекусы на работе. Но выбирать все равно никто не дал. Поэтому, проспав до пяти, она соскочила по будильнику и судорожно начала собираться на репетицию, быстро всунув в рот несколько ложек макарон с курицей, которые соседка успела приготовить, пока Татьяна спала.
– Спасибо большое, Адлия, вкусно, как всегда! – восклицала она, вбегая в комнату, где Адлия снова вязала за просмотром сериала.
Пока одевалась, Татьяна вслушивалась в диалоги персонажей, показавшиеся ей больше смешными, чем драматичными, но интрига, которую они обсуждали, ее все равно заинтересовала. Она даже остановилась на минутку, чтобы посмотреть на экран. Вместо того чтобы идти на репетицию, на которой Света снова будет ее унижать, а остальные – игнорировать, она бы предпочла остаться с Адлией и наблюдать за тем, как страдают выдуманные персонажи, чужие, не настоящие и не она, но пропуск репетиции сулил еще большие страдания. Надо было выходить.
– Адлия, а вечером же обсудим материалы к костюму? – спросила Татьяна, недовольно отворачиваясь от зеркала к двери.
– Да, конечно, – ответила та, не отрываясь от ноутбука.
Татьяна попрощалась, захлопнула дверь и выбежала из квартиры.
Когда она прибежала в клуб, все танцовщики находились в гримерке. Ее, по обыкновению, не замечали. Татьяна прошмыгнула мимо Светы и других за свой столик и слегка привела себя в порядок, поправив волосы.
Минуту спустя все двинулись в зал следом за рыжей головой. Татьяна только теперь вспомнила о тех движениях, что должна была разучить, и стала шарить по карманам спортивного костюма в поисках инструкции. Листок стал еще более мятым и плохо читаемым, но Татьяна все равно пробежалась по нему глазами, пытаясь разобрать хотя бы саму суть движений, а порядок надеялась выучить в процессе. Но минуты не хватило.
Из колонок, подключенных к Светиному смартфону, заиграла музыка. Она вышла вперед, встала на ширине плеч и начала с легкой разминки. Все повторяли за ней. Татьяна тоже. С этим справиться было легко, потому что упражнения она помнила с детства. Но потом пошли танцы.
Все пятнадцать человек, включая Свету, как один задвигались в такт быстрой музыке, только Татьяна застыла в растерянности, осматриваясь вокруг. Она пыталась повторять за девушкой, что стояла перед ней, но не поспевала за всеми. Света не могла этого не заметить и через две минуты выключила музыку.
– В семье не без урода, – негромко сказала она, но достаточно для того, чтобы Татьяна услышала это, находясь в самом дальнем углу группы.
Рыжая помотала головой в бессильном отчаянии и через толпу направилась к новенькой.
– Ты, конечно, ничего не выучила дома, – утвердительно произнесла она. В голосе проскользнули нотки раздражения.
– У меня времени не было. Я же только утром об этом узнала. Мне никто ничего не говорил, – выпучивая напуганные глаза, верещала Татьяна.
– Слушать надо было! – резко вскрикнула Света. – Думаешь, раз спишь с Ариной, то я теперь тебе лично все указания и новости доносить должна?
– Я с ней не сплю! – протестовала Татьяна, глядя в острые глаза.
– А что ты тогда с ней делаешь? Лижешь ей?
Рыжий блеск волос вспышкой стрельнул Татьяне в глаза. Над квадратным подбородком засияла ехидная ухмылка. Такие же по цепной реакции появлялись на лицах других членов группы. Татьяна покраснела от зашкаливавшей пошлости предположения. Свету это еще больше раззадорило.
– Видимо, ты это делаешь умело, раз она тебя здесь держит. И судя по всему, это единственное, что ты умеешь делать.
На Светином лице выступило омерзение. Татьяна вскипела от обиды, но понимала, что следует держать себя в руках. Из ушей пошел пар. Грудь она наполнила холодным воздухом просторного зала, чтобы остудить пыл. Это помогло избежать извержения, но глаза выпирали из орбит. Остальные переводили взгляды с одной на другую, усмехаясь.
– Ах, да, прости, забыла, – бездарно изобразив сожаление, проговорила Света и приложила ладонь ко рту. – Мытье туалетов – твой второй талант. Надеюсь, ты их так же тщательно вылизываешь, как вульву Арины.
Остальные танцовщики в унисон захохотали. Татьяна оглядела раскрытые пасти коллег и едва заметно поморщилась.
– Свет, ее не было тогда в гримерке, – лениво, без агрессии, сказала вдруг Оля, выйдя чуть вперед из толпы, – когда ты объявляла о репетиции. Как она могла узнать, если все ее игнорируют?
Света бросила злобный взгляд в сторону «кореянки». Та ответила флегматичным равнодушием. Татьяна посмотрела на Олю с благодарностью, но не получила ответа вовсе.
– Что же ты тогда своей «подружке» ничего не сообщила?
– Потому что это твоя обязанность доносить информацию до всех, кто у тебя в подчинении, – без обиняков ответила Оля. – А сейчас мы теряем драгоценное время репетиции на вашу бессмысленную перепалку о личной жизни Арины, которая нас всех не касается.
Несколько человек выдавили по короткому смешку. Татьяна выдохнула горячий воздух из бурлящей эмоциями груди. Сразу полегчало. Света огляделась вокруг и, бросив ей: «Смотри и запоминай», вернулась на свое место перед группой. Репетиция продолжилась как ни в чем не бывало. Татьяна встретилась взглядами с Олей и с едва уловимой улыбкой кивнула ей, а потом поймала взгляд поддержки Юли и улыбнулась чуть заметнее.
Танцев было несколько, но каждый прост. Танцовщики разбились по группам, чтобы чередоваться во время всего выступления. Движения были специально примитивными, но в исполнении группы хорошо синхронизированных профессионалов смотрелись эффектно. В такой простоте кроилась красота. Не у каждого движения Татьяна могла определить стиль, потому что далеко не все из них походили на танцы гоу-гоу. Сексуальности в этих движениях было гораздо меньше, зато больше драйва и экспрессии, присущие хип-хоп культуре. Хотя некоторые элементы, например, характерная походка от бедра или волнообразные вытягивания корпуса в стороны, тоже присутствовали.
Татьяне понравилась энергичность танцев и легкая музыка, которая их сопровождала. Под такие песни тело подстраивалось само, а движения настолько идеально вписывались в ритм, что не требовалось много времени на их изучение. Еще больше ей нравилось быть частью слаженной группы, одинаково настроенной. Все двигались в такт музыке, меняли позиции, переплетались между собой и снова рассыпались по условной сцене, формируя телами произвольный узор. В танце ребята уже не могли ее игнорировать. Она ориентировалась на них, они следили за ней. Татьяна встречалась с ними взглядами. Иногда приходилось даже касаться руками или спинами. Она, наконец, почувствовала себя частью коллектива, а не отбившимся фрагментом мозаики, отброшенным за ненадобностью в темный угол.
Домой Татьяна вернулась в хорошем расположении духа. Адлия как будто не вставала с места и даже не меняла позы. Она продолжала вязать и изумленными глазами пялиться в матовый экран.
– Я там блинчики приготовила, – сказала без всяких приветствий.
– Здорово! – Татьяна облизала губы. – А ты когда освободишься?
– Костюм хочешь обсудить?
Адлия, не отрываясь от сериала и от вязания, говорила будто из параллельной вселенной.
– Ага, – довольно кивнула Татьяна, доставая из холодильника большую плоскую тарелку, в которой были сложены стопкой идеально ровные блины с множеством мелких дырочек.
– Давай, – с неохотой протянула Адлия и потянулась к ноутбуку на табурете, чтобы нажать на паузу.
Они весь вечер провели за компьютером, листая сайт за сайтом о тканях, материалах и нюансах швейного мастерства. Адлия терпеливо рассказывала Татьяне о каждом виде, отмечая свойства и самые широкие способы их применения. Иногда она углублялась в историю, что занимало немало времени, но Татьяна слушала с любопытством.
– Кстати, легенда есть, что шелк придумала китайская императрица, жившая еще до нашей эры, – в очередной раз отвлекшись на историческую справку, говорила Адлия, когда они дошли до обсуждения шелковых тканей. – Ну, как придумала. Ей в чашку с чаем залетел кокон шелкопряда. Она попыталась его вытащить, но размотала нить. И у нее родилась идея использовать эти коконы для создания тканей. Она начала изучать, откуда берутся эти коконы, наблюдала за червями, как их, шелковичными, и в итоге запустила производство шелка. Сейчас его используют по всему миру, а китайцы сделали ее богиней шелка в своей мифологии. Надо же так. Одна простая случайность, и ты богиня!
Адлия взмахнула руками и засмеялась. Татьяна улыбнулась.
– В этом мире много таких случайностей, которые меняют историю, не устаю удивляться, – заключила Адлия, помотав головой и цокнув.
– И не только историю, – согласилась Татьяна, вспомнив о случайной встрече с Вадимом, которая, конечно, не могла изменить мир, но кардинально поменяла ее жизнь.
– Случайностью, конечно, еще надо суметь воспользоваться, – цокнула Адлия и кликнула мышкой на следующую страницу. – Ладно, давай дальше, а то шелк шибко дорогой. Хотя это очень удобная и красивая ткань. Помню, мне первый муж подарил ночнушку из натурального шелка. Я в ней спала, как принцесса.
Она мечтательно взглянула в потолок, будто на белой краске появлялись цветные изображения ее воспоминаний. Татьяна невольно взглянула туда же, но увидела только тонкую трещину на шероховатой поверхности.
– Думаю, тебе нужно что-нибудь полиамидное, – Адлия вернулась к экрану. –Нейлон, например.
Татьяна и не подозревала, что выбор тканей настолько огромен. Они отличались не только составом, но и способами производства, методами плетения, наличием или отсутствием дополнительных нитей, придающих определенные свойства. Многие на вид были схожи, но имели разные характеристики. В этом можно было запутаться.
Изображая костюм в голове, Татьяна нечетко вырисовывала фактуру, представляя только общий цвет, характерный блеск и примерную плотность, поэтому, когда увидела, сколько похожих тканей, попросту встала в ступор. Но выбрать хотелось нечто идеальное и при этом бюджетное, поэтому процесс поиска затянулся.
На город опустилась ночь. Разговоры и шаги в квартире постепенно стихли. Только легкая, еле уловимая, мелодия звучала из динамиков ноутбука. Адлия долго и внимательно слушала Татьяну и изучала рисунок, хотя больше информации, чем уже выудила, она оттуда вынести не могла. Татьяна листала картинку за картинкой, ища нужный материал, который, как начало казаться, существовал только в ее воображении.
– Блиин, я совсем запуталась, Адлия! Расскажи мне про эту органзу, – недовольно ворчала Татьяна, красными глазами глядя в монитор. – Адлия?
Она посмотрела на уставшую соседку, глаза которой слипались. Время было позднее. Они битый час сидели у ноутбука.
– Адлия, ну, ты чего? Не бросай меня, я тут не разберусь без тебя.
Татьяна потормошила ее за плечо. Адлия качнулась в бок, чуть не упав со стула, и резко вскочила, ахнув. Полупустым взглядом она огляделась, как будто не понимала, где находится, а потом, когда дошла до Татьяны, несколько раз с усилием моргнула.