Как хексы в школу ходили. Волшебные истории

— Потому что я теперь — хулиганка! — заявила она и, не раздумывая, бросилась на зайца.

Она угодила прямо в нос Клауну. Заяц вскрикнул, подпрыгнул и начал метаться по берегу, схватившись лапами за ужаленное место. Его уши беспорядочно хлопали по воздуху, ведёрко выпало и перевернулось, вода растеклась по песку. Эта атака вызвала бурный восторг у осы и шмеля — они закружились вокруг, громко хохоча и добавляя зайцу уколы от себя.

— Да ты молодец, гы-гы-гы, жы-жы-жы! — орали они, не скрывая радости.

— Я пожалуюсь Морсал на твоё поведение, Бакси! — причитал Клаун, едва переводя дыхание от боли, и, не оглядываясь, ускакал в сторону улья.

— Отличный укол, Бакси! — похвалил пчёлку Гулом, хлопнув её по плечу своей мягкой лапой.

Миша хлопнул её с другой стороны и добавил:

— Да, ты здорово ужалила этого зайца, он теперь будет тебя уважать и бояться!

Бакси почувствовала гордость. В груди разлилось тёплое чувство — её хвалили, ею восхищались. Теперь она казалась себе сильной, смелой, даже грозной. Но это ощущение длилось недолго.

Вдруг перед ней, словно вырос из воздуха, возник взвод солдат-пчёл во главе с сержантом Ником. Ник был крепкий, широкогрудый пчёл, с тёмными, почти чёрными полосами и строгим, сосредоточенным взглядом. Его крылья двигались ровно и мощно, а голос всегда звучал чётко и без колебаний. Он был известен своей дисциплиной и справедливостью, и даже самые опытные пчёлы относились к нему с уважением.

Увидев военных, оса и шмель сразу дали дёру — их веселье мгновенно исчезло. Они резко развернулись и, не оглядываясь, понеслись прочь, скрывшись среди деревьев уже через секунду. И Бакси осталась одна. Вокруг неё сомкнулся строй солдат, и она вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной.

— Мне приказано доставить тебя в улей! — твёрдым голосом отчеканил Ник. — Ты должна предстать перед Морсал. Следуй за нами!

В окружении солдат Бакси полетела к улью. Теперь её крылья двигались тяжело, будто налились свинцом. Хорошее настроение исчезло, словно его и не было. Вместо него пришёл страх — холодный, липкий, сковывающий. Она понимала, что впереди её ждёт нечто серьёзное.

Царица встретила пчёлку холодно. Она стояла на краю улья, неподвижная и величественная, словно сама справедливость. Рядом с ней находились лягушка Гугиша, бабочка и заяц Клаун — все трое выглядели обиженными и уставшими. Видно было, что они уже рассказали о случившемся.

— Я вижу, что у тебя, Бакси, появились новые друзья! — ледяным голосом произнесла царица. — Теперь ты — член не нашей большой семьи, а жужжащей банды, так?

— Да, Ваше Высочество, — пролепетала пчёлка, опуская глаза. — Меня Миша и Гулом пригласили быть хулиганкой.

— И тебе это понравилось? — усмехнулась Морсал. — Ты бросила работу, хотя твои сёстры и братья прилежно трудились. Ты знаешь, что мы без выходных работаем, чтобы у нас была еда зимой, было тепло и уют? Каждая минута на счету.

— Подумаешь! — дерзко ответила Бакси, вдруг вскинув голову. Её голос прозвучал резко, почти вызывающе. — Работать каждый день — это скучно! У нас нет даже часа на отдых!

— Мы отдыхаем ночью, — спокойно сказала царица. — И весь световой день работаем. Мы — пчёлы, а не жуки и осы, предпочитающие бездельничать и отнимать еду у других. Мы отличаемся своим трудолюбием. И мы славились своей порядочностью… пока ты, Бакси, не опозорила нас, всю большую семью.

— Подумаешь… — уже тише сказала Бакси, чувствуя, как её уверенность начинает таять. — Просто мы с Мишей и Гуломом повеселились. А они, — она кивнула в сторону лягушки, бабочки и зайца, — не поняли нас, обиделись…

— Ты поступила плохо, во-первых, связавшись с этими хулиганами, — твёрдым голосом сказала Морсал, и её глаза гневно сверкнули, словно в них вспыхнули искры. От этого взгляда даже стоявшие позади стражники невольно вздрогнули. — Во-вторых, бросив работу. А в-третьих, обидев наших соседей. Ты поставила себя выше улья, и поэтому мы накажем тебя…

И тут Бакси, словно защищаясь, рявкнула:

— Наказывайте, я ничего не боюсь!

Морсал долго смотрела на пчёлку. В её взгляде было не только строгость, но и тень сожаления, будто она пыталась понять, где и когда Бакси свернула с правильного пути. А потом она медленно произнесла:

— Наказание будет таким: ты свободна. Мы отрекаемся от тебя, и ты больше не член нашей большой семьи. Можешь лететь, куда пожелаешь, делать то, что хочешь. Ты нас не интересуешь. И чтобы твоего крыла никогда здесь не было!

С этими словами царица отвернулась от неё и обратилась к Гугише, бабочке и Клауну:

— Я прошу прощения от имени всего семейства за обиду, которую нанесла вам наша бывшая сестра. Зимой мы возместим вам ущерб нашим мёдом.

— О-о, спасибо, Ваше Высочество, — поблагодарили её обиженные. — Надеемся, что больше такое не повторится. И спасибо за мёд, зимой он нам пригодится.

— Ну и обойдусь без вас! — скрывая слёзы, крикнула Бакси. Голос её дрогнул, и она сама испугалась этого дрожания. Внутри всё сжималось от страха и пустоты: как жить без сестёр и братьев? Как просыпаться утром и не слышать привычного гудения улья? Как не чувствовать рядом тёплого дыхания большой семьи? Быть одной — это казалось чем-то невозможным, чужим, почти страшным. Ведь пчёлы не живут в одиночку… они всегда вместе, всегда рядом, всегда поддерживают друг друга.

— У меня есть семья — жужжащая банда! — крикнула в спину Морсал непокорная пчёлка, стараясь звучать уверенно.

Но царица даже не повернулась. Её крылья тихо зашуршали, и она спокойно вернулась внутрь улья — туда, где кипела жизнь, где её ждали решения, заботы, работа. Для неё не было времени на пустые слова — семья требовала внимания.

Тут перед Бакси появился Ник.

— Ты слышала приказ Морсал, — сказал он строго. — А теперь покинь нашу территорию. Чужакам здесь не место!

У Бакси сжалось всё внутри. Это слово — «чужак» — больно ударило по сердцу. Ещё вчера она была частью этого мира, а сегодня… никто не поздоровается с ней, никто не поможет, не поддержит, не разделит радость или грусть. Ни тепла, ни пищи, ни доброго слова. Она теперь изгой — одна среди огромного мира.

— Да, Ник, я слышала, — тихо сказала Бакси.

И, не оглядываясь, полетела в сторону леса, где её ждали хулиганы.

Солдаты проводили её до незримой границы — тонкой, но строгой линии, за которой начиналась так называемая свобода. Там уже не было защиты улья, не было правил и порядка. Теперь любая попытка Бакси вернуться назад считалась бы нарушением, угрозой — и была бы пресечена без колебаний. Солдаты зависли в воздухе, наблюдая, как она удаляется, и только когда её силуэт стал совсем маленьким, вернулись на свои посты.

— Ну и что? — утирая слёзы, успокаивала себя Бакси. — Подумаешь, я не член большой семьи. Как-нибудь переживу это! А вот они без меня не обойдутся!

Но, сказав это, она вздрогнула. Где-то глубоко внутри она знала правду: улей и дальше будет жить — спокойно, слаженно, без неё. А вот она без улья… эта мысль была слишком страшной, чтобы додумать её до конца.

И тут перед ней возникли Миша и Гулом.

— Привет, Бакси, гы-гы-гы! — хмыкал Миша. — Мы хотели тебе помочь, если Ник и солдаты начнут тебя бить. И были наготове!

Бакси понимала, что хулиганы врут. Она видела, как они разбежались при виде солдат, как испугались. Но всё равно ей было приятно, что сейчас, в этот трудный момент, они рядом, что не отвернулись, не бросили её одну. Их присутствие казалось хоть какой-то опорой в этом внезапно опустевшем мире.

— Да, ведь мы — одна жужжащая банда! — потрясая кулачком, сказала пчёлка.

Она сама не знала, кому грозит — может, улью, может, всему миру, а может, просто своей собственной боли. В этих словах было больше отчаяния, чем уверенности, больше желания поверить, чем настоящей силы. Ей нужно было за что-то держаться, найти новое место, новую роль — иначе пустота внутри могла разорвать её.

— Теперь пускай все нас боятся!

— Ура-а-а! — подхватили Миша и Гулом. Им было приятно, что их стало больше, что теперь их банда выглядит серьёзнее.

И начались их похождения.

Они наводили ужас на жителей леса: то разоряли гнёзда птиц, разбрасывая веточки и яйца, то обижали белок, отнимая у них припасы, то доводили лису до того, что она, поджав хвост, убежала в соседний лес. А однажды они так замучили бобров, что те бросили строительство плотины и целый день прятались в воде, спасаясь от жалящих нападений. Лес, ещё недавно спокойный и живой, наполнился тревогой — шорохи стали настороженными, разговоры — тихими, а многие старались не показываться без нужды.

Слава о них разнеслась далеко за пределы леса. Даже за горами говорили о Мише, Гуломе и Бакси — как о шумной, опасной банде, от которой лучше держаться подальше. Причём сами оса и шмель начали немного побаиваться пчёлки. В драке она была самой отчаянной, самой резкой и даже злой. Она не щадила ни врагов, ни друзей, если те начинали спорить или перечить. Миша и Гулом иногда переглядывались и всерьёз подумывали: а не сделать ли Бакси предводителем банды?

Они не знали, что Бакси всё это делала от отчаяния и обиды. Ей хотелось, чтобы большая семья узнала: она не пропала, не сломалась, она смогла выжить. Пусть даже так.

Конечно, до Морсал доходили все новости. Она слушала донесения, качала головой и всё больше убеждалась, что поступила правильно.

— Я и не догадывалась, что наши пчёлы могут быть такими… — тихо говорила она. — Совершать такие ужасные поступки…

После этого она давала распоряжения нянечкам внимательнее воспитывать молодое поколение, объяснять им, что такое добро и ответственность. Солдатам же было приказано расширить границы охраны улья и строго пресекать любые попытки хулиганов приблизиться.

Всем пчёлам было запрещено разговаривать с ними — особенно с бывшей сестрой.

Поэтому, если кто-то и видел Бакси, пролетающую неподалёку, пчёлы делали вид, что не замечают её. Они отворачивались, ускоряли полёт, молчали. Её слова, если она пыталась позвать кого-то, словно растворялись в воздухе — никто не отвечал. И это молчание было для Бакси куда тяжелее любого наказания.

Так прошло лето. Наступила осень. Лес словно сменил наряд: зелёные краски постепенно уступили место золотым, багряным и тёпло-коричневым оттенкам. Листья тихо шуршали под лёгким ветром, медленно опадая на землю, а утренний воздух стал прохладнее и прозрачнее. По утрам над полянами стелился лёгкий туман, и цветы уже не тянулись так широко к солнцу — они готовились к покою. Всё вокруг будто замедлялось, становилось тише, но при этом наполнялось особой, зрелой красотой.

Улей к этому времени уже успел пополнить запасы на зиму. Соты были наполнены густым, ароматным мёдом, аккуратно запечатанным восковыми крышечками. Внутри царило удовлетворение от проделанной работы — пчёлы знали, что справились. Морсал уже готовилась к празднику окончания труда и начала каникул. В улье начали украшать проходы, нянечки репетировали с малышами песни и танцы, а старшие пчёлы вспоминали лучшие моменты прошедшего сезона. Это был особенный день — день благодарности, отдыха и радости, которого ждали все.

Сборщики нектара совершали последние полёты к дальним цветам, собирая остатки сладких запасов. Это делалось не только для себя, но и для гостей большого семейства, которые иногда приходили в улей — зайцы, белки, козлята, барсуки. Пчёлы всегда делились мёдом с добрыми соседями. Конечно, среди гостей никогда не было медведей — их считали разорителями ульев и похитителями мёда, и доверия к ним не было.

А между тем жужжащая банда решила расширить свои ряды. После недавнего налёта на гнездо сороки, которая с громким возмущённым криком улетела в другие края, где спокойнее, Миша задумался о будущем банды. Он чувствовал, что им стало тесно в прежних «развлечениях», и захотел большего.

— Пора нам расти, — важно сказал он, зависнув в воздухе и поигрывая лапками. — Нужно увеличить число хулиганов.

— Зачем? — недоуменно спросила Бакси, чуть нахмурившись.

— Пора нам нападать на более серьёзных противников, например, волков, буйволов, посеять панику и страх среди них, — пояснила оса, и глаза её загорелись азартом. — А без серьёзных партнёров нам этого не добиться.

— Хорошая мысль, — одобрили Бакси и Гулом. — Только кого взять в банду?

— Полетели к тому дереву, там обычно медведь Сале спит. Он такой же лоботряс и оболтус, как мы, — гордо сказал Миша. — Уверен, что он присоединится к нам.

Обмозговав эту идею, Бакси пришла к выводу, что это действительно разумно. Медведя боялись все — и за силу, и за грубость. С таким союзником можно было уже не просто шалить, а строить настоящие планы, расширять территорию, наводить страх далеко за пределами леса. Мысль об этом почему-то показалась ей даже заманчивой.

И хулиганы отправились на поиски Сале.

Он и в самом деле спал под большим раскидистым деревом. Огромное тело медведя было раскинуто на мягкой траве, густая бурая шерсть лениво поднималась и опускалась с каждым его тяжёлым вдохом. Рядом валялись рыбьи кости и остатки чешуи — видно было, что он недавно плотно поел. И правда: Сале до отвала наелся рыбы. Только поймал её не сам — он отнял добычу у тигрят, которые всё утро старались, бегали по реке, ловили рыбу, чтобы порадовать родителей. Но на обратном пути им встретился медведь, который без всякого стеснения забрал всё себе, а когда тигрята попытались возразить — ещё и поколотил их.

Конечно, весть об этом быстро разнесли сороки — лесные журналисты. Они перелетали с ветки на ветку, громко обсуждали происшествие, добавляя к рассказу всё новые подробности, и уже к вечеру весь лес знал о проделке Сале.

— Ух ты! Сале здорово подходит нам, жы-жы-жы! — восторженно сказал Гулом, разглядывая спящего великана. — Он такой же хулиган, как и мы!

— Ты прав, шмель! — согласился Миша.

— Мы его берём в свою банду! — заявила и Бакси.

Они подлетели к медведю и стали кружиться над ним, то приближаясь, то отлетая, создавая вокруг его головы надоедливое жужжание.

— Эй, ты! Сале! Вставай! — жужжали хулиганы. — Есть дело к тебе!

— Кто это?.. — недовольным голосом пробормотал медведь, медленно открывая глаза. Он моргнул, потянулся и, наконец, сфокусировал взгляд. — А-а-а, это вы… Миша, Гулом и Бакси? Что надо?

— Мы приглашаем тебя в нашу жужжащую банду! — крикнула пчёлка, смело усаживаясь ему прямо на нос.

— Зачем?.. — лениво спросил Сале, снова прикрывая глаза. Ему явно хотелось продолжить сон, а не слушать разговоры. Тяжёлый обед делал своё дело, и медведь мечтал только об отдыхе.

— Как зачем? — опешил Миша. — Мы же станем самой крупной бандой в лесу! Нас все станут бояться!

— А меня и так все боятся, — хмыкнул медведь, даже не открывая глаз. В его голосе звучала ленивое равнодушие.

Хулиганы растерялись. Они ожидали совсем другой реакции — восторга, согласия, может быть, даже благодарности. Но Сале оказался слишком спокойным, слишком самодостаточным.

Наступила короткая пауза. Воздух повис напряжённо.

Вздохнув, Бакси решила взять дело в свои лапки:

— Слушай, Сале… Когда ты один тут безобразничаешь, все говорят: «А, это медведь дурью мается, ничего интересного». Но если мы будем вместе… тогда слух пойдёт совсем другой. Будут говорить: «Вы знаете, это жужжащая банда натворила такое! В ней — Сале, тот самый, кого все боятся! Он вместе с Бакси, Мишей и Гуломом разогнали лягушек, оторвали перья птицам, лисе хвост связали…» Вот тогда о нас заговорят как о силе. Как о грозе всей местности.

— Гм… — протянул медведь, задумавшись.

Он открыл глаза и внимательно оглядел каждого из них. В его взгляде мелькнул интерес. Идея показалась ему занятной — не столько из-за страха других, сколько из-за самого шума, который это вызовет.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я согласен. С чего начнём?

— С набегов, гы-гы-гы! — радостно прокричал Миша.

И они вчетвером, кружась над поляной, начали продумывать свой первый общий план.

Уже к поздней осени слава о жужжащей банде достигла своего апогея. По лесу шёпотом передавались страшные истории, каждая из которых казалась невероятной, но оттого ещё более пугающей. Волки со страхом рассказывали, как однажды ночью подверглись нападению: небо было тёмным, ветер выл, и вдруг из темноты выскочил Сале, размахивая тяжёлой палкой. Его удары сыпались один за другим, сбивая с лап даже самых сильных. В это время Миша и Гулом кружили над стаей, жаля без разбора, не давая никому опомниться. Но больше всего, по словам волков, им досталось от Бакси — маленькой, но невероятно быстрой и злой пчёлки, которая словно тень мелькала между ними, нанося точные и болезненные удары.

— Медведь налетел неожиданно и поколотил всех палкой, — с дрожью в голосе шептал вожак Мура оленям, стараясь не смотреть в сторону лесной чащи. — Больно жалили Миша и Гулом… Но больше всего нам досталось от Бакси — этой кровожадной пчёлки!

После таких рассказов жизнь в лесу изменилась. Взрослые зайцы больше не выпускали детишек гулять одних, прижимая их к себе в норах. Лягушки и черепахи почти не показывались из воды, лишь изредка высовывая глаза, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Белочки выходили из дупел только тогда, когда сороки — лесные вестники — громко объявляли, что жужжащая банда далеко. И даже тогда они спешили, торопливо собирая шишки и грибы, постоянно оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.

Морсал тоже была в курсе всех этих событий. Её лицо становилось всё строже с каждым новым донесением. Она понимала, что тень этих поступков падает и на улей — ведь все знали, что Бакси когда-то была частью их семьи. Царица даже подумывала о том, чтобы после окончания сбора мёда отправить солдат на поиски пчёлки и судить её по всей строгости. Она не могла допустить, чтобы авторитет улья был подорван.

Однако непогода внесла свои коррективы. С первыми заморозками у банды начались проблемы. Лес опустел: птицы улетели в тёплые края, звери спрятались — кто в спячку, кто в свои норы и дупла с запасами еды. Деревья стояли голые, ветер гулял между ветвями, а на земле хрустел первый иней. Добыть пищу стало почти невозможно.

Без толку слонялись по лесу и поляне, у реки и болота, голодные и злые Сале, Миша, Гулом и Бакси. Никто не попадался им навстречу. Даже самые беспечные зверьки теперь прятались, не рискуя выходить наружу.

— Гы, настали трудные времена! — мрачно сказал Миша, потирая лапки.

— Но жужжащая банда не сдаётся! — упрекнула его Бакси, уже ставшая настоящей разбойницей. На боку у неё висела маленькая шпага, а за спиной — рогатка, и она ловко умела пользоваться и тем, и другим. В её голосе звучала жёсткость, которой раньше не было.

— Жы-жы-жы, ты, пчёлка, права! — поддержал Гулом. — Но больно кушать хочется…

Медведь почесал затылок и тяжело вздохнул:

— Мда-а… я тоже чувствую, как урчит живот. Мне нужно хорошо покушать, чтобы лечь спать.

— Так где возьмём еду? — спросила пчёлка.

И тут Мишу осенило. Он резко взмыл вверх, глаза его загорелись:

— Гы-гы-гы! А что тут раздумывать? У нас же есть Бакси! Она знает все подступы к улью. И она покажет нам, как лучше обмануть стражу и где Морсал прячет мёд…

— Правильно! — обрадованно взревел Сале. — Мёд — это отличная еда! Нам всем хватит надолго!

— Жы-жы-жы, хорошая идея! — прогудел Гулом.

Нельзя сказать, что это понравилось Бакси. Слова друзей будто холодной иглой кольнули её сердце. Да, её выгнали, да, она была обижена… но это был её дом. Там жили её сёстры и братья, там прошла вся её жизнь. Она помнила тёплый гул улья, запах мёда, заботу и поддержку. В глубине души она всё ещё любила их и тосковала по дому.

Ей вдруг показалось: стоит только вернуться, попросить прощения, раскаяться — и всё можно исправить. Но тут же другая мысль, тяжёлая и горькая, накрыла её: за эти месяцы она натворила столько плохого, что, возможно, прощения уже не заслуживает.

И всё же…

— Так ты с нами, Бакси? — спросил Сале, внимательно глядя на неё.

— С вами… — вздохнула пчёлка.

И они решили напасть на улей ночью — когда все спят, а стражников у входа меньше.

До самого восхода Луны Бакси терзали сомнения. Совесть не давала покоя, словно тихий голос внутри снова и снова спрашивал: «Что ты делаешь?» Ей хотелось отказаться, остановить всё это, но страх остаться одной был сильнее. Она понимала: стоит ей возразить — и хулиганы отвернутся от неё, а зимой одной не выжить.

Но в то же время она ясно осознавала: если они нападут, улей пострадает.

И тогда в её голове созрел план. «Лучше погибнуть, — подумала она, — чем отдать на растерзание свой дом».

При свете холодной Луны жужжащая банда подкралась к улью. Стражники стояли на своих постах, не смыкая глаз. Пусть они плохо видели в темноте, но их слух и реакция были безупречны — любой враг, подошедший слишком близко, был бы мгновенно атакован.

Банда распределила роли. Бакси должна была подлететь первой, отвлечь стражников разговором и брызнуть на них соком из плодов — усыпляющим средством. После этого Сале открыл бы улей и начал выносить мёд. Миша и Гулом должны были жалить всех, кто проснётся и попытается поднять тревогу.

План казался простым и жестоким.

Бакси медленно подлетела к улью…

— Кто здесь? — спросил сержант Ник.

Он, как всегда, дежурил ночью, неподвижный и внимательный, словно часть самого улья. Его силуэт чётко выделялся в лунном свете, а глаза зорко всматривались в темноту. Увидев Бакси, он на мгновение замер — в этом коротком молчании промелькнуло удивление, боль и что-то ещё, глубоко спрятанное. Ведь когда-то между ними были тёплые отношения: они вместе летали на задания, делились мыслями, и Ник даже мечтал однажды назвать её своей спутницей. Но сейчас перед ним стояла не та Бакси — перед ним был враг.

— Узнаёшь меня, Ник? — тихо спросила пчёлка, опускаясь на площадку у входа в улей.

Другие стражники мгновенно напряглись, их жала блеснули в тусклом свете, они уже готовы были броситься на неё, но сержант резким движением лапки остановил их.

— Как же не узнать, негодница! — прожужжал он злым голосом. — Но тебе здесь нет места, Бакси. Уходи, пока я не применил оружие! Тебе запрещено здесь появляться. Видишь, как мои стражники горят желанием наказать тебя за дурную славу большой семьи?

Бакси тяжело вздохнула.

— Я знаю… но я хочу всё исправить…

— Поздно спохватилась, — ответил сержант, хотя в глубине души его голос дрогнул. Он всё ещё чувствовал к ней то, что не исчезло даже сейчас. — Морсал намерена тебя арестовать и судить.

— Я готова отвечать за свои поступки, — сказала пчёлка, опуская взгляд. — Но хочу предупредить вас…

— О чём?

— Моя банда готовит нападение на улей. Они ждут моего сигнала к атаке. Их цель — мёд.

Сержант напрягся. Его крылья чуть дрогнули, а взгляд стал ещё более сосредоточенным.

— А ты не обманываешь?

— Может, я и нехорошая пчёлка… но пчёлы, как ты знаешь, никогда не врут! — с обидой в голосе ответила Бакси. — Медведь Сале, оса Миша и шмель Гулом прячутся за тем деревом. Они хотели, чтобы я усыпила вас, а потом собирались ограбить улей.

— И ты готова это сделать?

Ник спросил спокойно, но уже знал ответ. Он верил ей — может быть, потому что когда-то хорошо её знал… а может, потому что всё ещё любил.

А вот другие стражники взорвались.

— Да она предательница! — закричали они. — Она сама привела сюда врагов! Нужно её арестовать! Опозорила нас перед всем лесом!

— Стойте! — резко скомандовал сержант. Его голос прозвучал так твёрдо, что все сразу замолчали. — Не забывайте, здесь я — командир! Никто без моего приказа не сделает и шага.

Он повернулся к Бакси:

— Хорошо. Что ты хочешь?

Пчёлка подняла голову.

— Хочу, чтобы мы сами атаковали хулиганов. Так, чтобы они навсегда забыли дорогу сюда. А потом… можете судить меня по пчелиным законам.

Ник задумался. Это был риск, но и шанс. Он быстро оценил ситуацию: враг не ожидает удара, у них есть преимущество, а Бакси знает их повадки. Решение пришло мгновенно.